Passionary – По ту сторону добра (страница 6)

– Добрыййй! сын мой… – ответил нараспев священнослужитель.

– Хотите у нас переночевать? – уточнил, галантно улыбнувшись, администратор.

– Видимо, придется, – сняв шляпу и отряхивая ее, проговорил священник, взглянув на последнего и продолжил, – непогода застала врасплох, надо перевести дух.

– О, тогда вы точно по адресу обратились, – осклабился управленец.

– Охотно верю, – ответил немолодой уже пастор и положил шляпу на стол, говоря этим жестом, что разговор окончен, и он хотел бы уже наконец отдохнуть.

Будто, прочитав его мысли, администратор поднял ладонь и раскрыл ее вниз, в зажатых пальцах висели ключи с большим позолоченным номером 44, они медленно кружились, поблескивая от колышущегося пламени рядом стоящей свечи…

Надев шляпу и сделав несколько шагов, пастор взял ключи из рук управляющего и пристально посмотрел ему в глаза. Тот, не произнеся ни слова, указал священнослужителю направление комнаты взглядом, в освещенный несколькими свечами проход. Невысоко подбросив и поймав в руке ключи, постоялец направился в длинный коридор, полы его рясы развевались от быстрых шагов.

Остановившись у двери с номером 44, святой отец, вставил ключ в скважину и провернул его дважды, замок щелкнул, и дверь частично с легким скрипом распахнулась, вероятно, от гулявшего по отелю сквозняка. Приоткрыв дверь до конца, усталый путник шагнул в темную комнату.

Владелец гостиницы, проводив взглядом нового посетителя до двери, как-то неестественно выгнул шею и хрустнул ею, немного поведя плечами при этом, затем принялся за свои бумажные дела. За стойкой

на его столе у горящей свечи, лежал странный медальон с кричащим ликом демона, заключенном в пятиконечную звезду. Отблески огня свечи гуляли по жесткому лику зловещего талисмана…

Сквозь открытый дверной проем пастор увидел комод, стоящий справа у входа в комнату, на нем стоял канделябр с двумя свечами из трех возможных, рядом лежали спички. Праведник взял коробку, и чиркнув спичкой, зажег обе свечи, комната осветилась сначала маленьким тусклым светом, затем все более ярким, пока, наконец, не озарилась вся целиком. Она, к слову, надо сказать, была достаточно хорошо и со вкусом обставлена. Два больших мягких кресла стояли по углам комнаты, по обе стороны кровати находились тумбы на небольших резных ножках, блеклые круглые ручки выдвижных ящиков отчетливо выделялись на фоне остальной мебели.

Между двумя креслами, над низким письменным столом, обрамленный в прямоугольный широкий багет, висел портрет темноволосой красивой женщины. Приятные, мягкие черты лица ее чудесным образом гармонировали с общей атмосферой комнаты и без остатка вписывались в нее. Бархатное фиолетовое платье, подчеркивало стройность стана молодой особы и очевидную манеру держаться, посему видно было, что изображенная дама была из знатного общества.

Подойдя ближе к картине, святой отец с удовольствием рассматривал удивительной красоты женщину, затем, вспомнив, что до сей поры держит в руках саквояж, поставил его на пол рядом с ножкой письменного стола. Развернулся, и дойдя до постели, сел. Задрал сначала одну ногу, кряхтя, снял штиблет, затем вторую.

Разувшись, с наслаждением лег на постель и вытянул ноги, но только он собрался предаться охватившему его блаженству, как в дверь постучали. Горничная принесла ужин, пухлый графин темного вина, кусок буженины, несколько вареных картофелин и хороший ломоть сыра с тремя кусками белого хлеба. Святой отец с нескрываемым раздражением поднимался с постели, но темное игристое вино и приятный запах свежеиспеченного хлеба, немного смягчили его гнев на милость.

Окончив с вечерней трапезой и допив последний бокал вина, пастор, осовев, прилег на кровать. В голове его приятно шумело, тихо постукивал накрапывающий дождик в окно, немолодое уже тело расслабилось в мягкой перине. Капли дождя, потихоньку бившие в стекло, стучали все тише и тише. Святой отец задремал, его раскатистое похрапывание доносилось до вестибюля.

Управленец посмотрел в коридор, откуда доносился богатырский храп, ухмыльнулся, и поставив длинное перо в чернильницу, будто жирную точку в каком-то сюжете, задул свечу. В парадной стало темно, в двух окнах, через, которые пробивался тусклый свет, погоняемые ветром метались тени деревьев, иногда их ветви касались стекла. Мужчина шагнул в темный коридор и отправился спать.

Преподобный, утомленный насыщенным днем и не менее насыщенным ужином, сладко спал. Его пухлые щеки миролюбиво тряслись от громкого храпа, на устах сияла улыбка. Святому отцу снился дивный сон, он танцевал в окружении чудесных дев, какой-то странный человек играл на свирели. Ноги сами несли его в пляс, и поддавшись всеобщему восторгу, пастор, хохотал, и изливался в безудержном веселье, остановиться он уже не мог. Грузное тело его немного подрагивало на кровати, словно пытаясь пуститься в танец и наяву…

В темноте кто-то тихо улыбнулся, послышался легкий шорох платья. Над спящим человеком стояла высокая и стройная фигура, ее силуэт очерчивал бледный свет окна. Платье зашуршало сильнее, и женщина, присев на край постели, наклонилась над спящим. Ее тонкая рука в длинном рукаве скользнула по груди пастора, дойдя до подбородка, пальцы остановились на пухлых губах его. Преподобный, сладострастно содрогнулся во сне.

Ему снилось, будто одна из танцующих дев приблизилась к нему, ее распущенные черные волосы спускались на открытые плечи, темно-голубые глаза влекли его, а алые губы что-то шептали. Она подошла ближе и прильнула к нему, испепеляюще, поцеловав его в губы. Поцелуй пронзил пастора, он широко открыл глаза в ночи…

Во мраке комнаты над ним склонилась та самая женщина из его сна и та же самая, которая была изображена на картине, висевшей на стене. Святой отец с ужасом понял это. Но ее глубокие и вместе с тем выразительные глаза манили и властвовали над ним, женщина тонко улыбнулась и жарко коснулась его губ. На грани сна и реальности, балансируя на краю здравого смысла и невозможности происходящего, священнослужитель отдался во власть уносящей его страсти и блаженству.

P.S. Солнечный свет пробивался в окно, падая на низенький письменный стол и стоящий рядом с ним саквояж. Дверь открылась, и в нее вошел управляющий отеля, он быстро окинул комнату взглядом, удовлетворенно мотнул головой, подошел к саквояжу, взял его и, взглянув на портрет висящий на стене, понимающе улыбнулся. Затем почтительно поклонился ему, развернулся и вышел вон из пустой комнаты. Ключ в замке дважды провернулся, и замок защелкнулся.

На стене в тени комнаты висел портрет красивой темноволосой женщины, сидевшей в бархатном фиолетовом платье на открытой веранде, она мило улыбалась, в ее изящных тонких руках была алая распустившаяся роза…

Мистика: «Квартира № 99»

На вокзале протяжно загудел поезд, по громкой связи объявили отправление экспресса номер 024М Москва – Казань, вагоны вздрогнули, и состав покатился вдоль перрона. В вагонах у столиков разместились пассажиры, они воодушевленно смотрели в окна, прощаясь с городом, доставали съестное, пили чай, беседовали, знакомились.

За забором вокзала тоже шла своя насыщенная жизнь, под мостом сидели два грязно одетых и непричесанных человека, они курили, смеялись и разливали водку по стаканам.

Пустая перевёрнутая коробка, застеленная газетой "Правда", служила им походным столом. На нем стояло два стакана, початая бутылка водки емкостью 0,5 литра, маленькая открытая банка соленых огурцов и шпрот, тут же лежал разломанный пополам батон хлеба.

– Удачный выдался день! – сказал вольготно развалившийся на разорванной коробке мужчина лет 45.

– Дааа, – протянул второй и добавил, – как раньше, по-человечески, только вилок с тарелками не хватает.

– А ты что, и вилкой-то пользоваться умеешь, чумазый! – засмеялся первый над своим товарищем и шумно при этом выпустил газы, отчего еще пуще рассмеялся.

– Силен, здоровьем так и пышешь… – улыбнулся товарищ, присел на корточки и сказал, – слушай, историю тебе свою расскажу, никому не говорил, все боялся, что за сумасшедшего примут.

Он закурил папиросу, смотря вдоль длинного забора, выдохнул через ноздри дым и начал свой рассказ: "Лет пять назад это было, еще в органах служил"…

Шел второй час ночи, когда из дежурки по рации раздался полусонный голос: "Дежурный опер на выезд…". Скинув ноги со стола, я медленно сел в кресле и протирая ладонями заспанное лицо, вслух произнес: "Что еще там стряслось…"

Сняв со спинки стула наплечную кобуру со стареньким видавшим виды ПМ, накинул ее на плечи, прихватил куртку и пошел спускаться к дежурной части.

– Что случилось? – спросил у дежурившего офицера в маленькое окошко.

– Вызов на Преображенку… – буркнул немолодой уже сотрудник ОВД.

Надев куртку и застегнув молнию до подбородка, я уточнил адрес и вышел к ожидавшему на улицу автомобилю. Белый УАЗ с синей милицейской полоской по бокам стоял у шлагбаума, выбрасывая клубы выхлопных газов в морозную ночь. Запрыгнув на переднее пассажирское кресло, я прикрикнул заспанному шоферу: "Гони до Уругвая, чего сидишь, не видишь холодина какая!.."

Опухшее от сна лицо водителя расплылось в ухмылке: "Ленка не отпустит в Уругвай!" – пробурчал он и включил первую передачу. Бабон затарахтел и покатил по ночному городу на вызов.