Passionary – По ту сторону добра (страница 3)
– В войну еще на танке потоп в болоте нашем, что на опушке леса. Бабки говорят, что это он в колокол-то наш и звонит… – сделав еще глоток чаю, дед посмотрел в окно в сторону леса.
На опушке возвышался разрушенный еще в войну храм, его наполовину развалившаяся колокольня пикой смотрела в голубое небо, в звоннице, на синем фоне небесной дали виднелся небольшой колокол.
Сашка подумал, что это местная забава, наверное, или пугалка для приезжих, и дед решил подшутить над ним. Забыв про этот разговор, они пошли править покосившийся хлев и до вечера провозились.
Не прошло и трех дней после разговора о ночном звонаре, как дед с внуком приметили скопление народа и техники у болота. Тяжелый бульдозер крутился у трясины, люди копошились в топи, работа кипела. В деревне пошли разговоры о танке и поисковом отряде от краевого музея.
Такое событие, конечно же, нельзя было пропустить, и внук с дедом отправились посмотреть на происходящее у болота поближе.
В трясине лазил водолаз, он то появлялся, то погружался снова в пучине грязи и ила. Наконец, появившийся над поверхностью водолаз, махнул рукой и направился в сторону берега.
Желтый бульдозер взревел, выдав струю черного дыма из трубы, трос, прицепленный к нему, вытянулся, как струна. В болоте пошло какое-то движение, на его поверхности стали появляться пузырьки и грязевые вздутия. Люди расступились, все напряженно ждали.
Стальной трос натягивался и ослабевал, бульдозер, коптя, как паровоз, тащил со дна болота нечто громоздкое и тяжелое. Через час трудоемкой работы показалась задняя часть танка, с нее комьями стекала грязь, бульдозер отчаянно греб землю, волоча машину из трясины.
К вечеру немецкий танк Panzerkampfwagen III стоял на берегу болота. Поисковики очищали его от многолетних грязевых отложений. Обставив осветительными лампами с каждой стороны машину, они лопатками и скребками усердно работали, о чем-то возбужденно разговаривая.
Стало уже поздно и дед с внуком под впечатлением отправились в деревню, на следующий день Сашке нужно было возвращаться в город. "Вона как, достали все-таки, значит, был немец в трясине…" – рассуждал вслух Андрей Ефимыч, потирая бороду.
Придя домой, поужинав и обмыв, так сказать, "спасение", хозяин и молодой гость его, обсудив увиденное, легли спать. Рано утром Андрей Ефимыч проводил Сашка на электричку.
– Ну что, с Богом, Санёк! Что узнаю про фрица, сообщу, родителям привет передавай! Береги лоб…" – улыбнулся дед и обнял внука.
Сашка взвалил рюкзак с гостинцами на плечи и шагнул в тамбур зеленого электропоезда. Усевшись на скамейке, он помахал стоящему на перроне Андрею Ефимычу. Попрощавшись, дед обернулся и направился домой. Вагон вздрогнул и покатился, отдаляясь от вокзала.
Сидя на скамье, Саня задумчиво смотрел в окно на мелькавшие поля, леса; он думал о немецком танке, колокольном звоне, храме и об Андрее Ефимовиче.
P.S. Позже из письма Андрея Ефимыча он узнал, что в танке были найдены останки немецкого водителя-механика и что звали его Йозеф Хофманн (при нем документы были найдены и жетон). К ним в село приезжала целая немецкая делегация, забрали Хофманна на родину, а танк перевезли в краевой музей.
А еще поговаривали, что звон колокольный после того случая больше не слышали в деревне…
Мистика: «Фауна»
Тяжеловесный бульдозер, выдав струю черного дыма, разворачивался, подминая под собой сухие ветви, которые с хрустом лопались, будто останки живых существ, некогда населявших эти места.
Он беспощадно разрывал плоть земли, перемалывая её с кустами, ссохшейся травою, останками коры и древесных корней. Огромные комья сырой земли перемещались, засыпая собою многочисленные ручейки, словно вены.
Несколько насосных станций шумно бубнили на краю болота, осушая гнусно пахнущую жижу, которая утомленно булькала, выдыхая при этом большие пузыри. Они поднимались со дна и лопались на поверхности, источая невыносимое зловоние.
Болото ожило, сопротивляясь из последних сил насильственному осушению, но силы были неравны. Естество с тысячелетней историей уступало технологическому превосходству.
Летний вечер багровой пеленою накрыл город. Тени многоэтажек бесшумно скользили по опустевшим улицам, вытягиваясь вдоль скверов, детских площадок и скамеек. В многочисленных окнах вспыхивал мягкий электрический свет, день подходил к концу, и город постепенно погружался в объятия ночи.
Из приоткрытой двери в ванную доносился мелодичный голос. Пар валил клубами, а в воздухе витал тонкий аромат ландыша. За полупрозрачной шторкой с изображениями китайских иероглифов просматривался стройный силуэт девушки. Она мылила себя губкой, мягко водя по округлым бедрам, узким запястьям рук, высокой груди и тонкой шее. Иногда она подносила губку ко рту, как воображаемый микрофон, и запрокинув голову, с чувством выдавала припев песни.
Выключив душ и обмотавшись полотенцем, девушка отшторила занавеску и вышла из ванной. Вытирая волосы, она автоматически взглянула в запотевшее зеркало.
– Непорядок, – сказала она и быстро нарисовала смешную рожицу. – Вот это совсем другое дело!
Пританцовывая, покинула ванную комнату, оставляя влажные следы на линолеуме от мокрых ног.
Непрошенный
Капля воды покорно вытянулась, поддаваясь силе земного притяжения, и, соскользнув с душевой лейки, шлепнулась на стенку акриловой ванны, по которой шустро скатилась в сливное отверстие. Там, присоединившись к другим частицам воды, она превратилась в тонкую струйку, которая побежала по сливной трубе, набирая скорость, и неожиданно налетела на темную органическую массу. Та инстинктивно сжалась, защищаясь. Капельки воды растворились на влажном теле существа.
В ванной комнате уже рассеялся пар, и нарисованная на запотевшем зеркале рожица исказилась. Это уже не был миловидный приветливый смайлик, – это была полная страдания и уныния гримаса, стекающая вниз.
Из черного зёва сливной трубы, протискиваясь и втягиваясь через узкое отверстие, появилось темное существо. Оно вылезло в ванную и остановилось, собравшись в небольшое сплющенное червеобразное создание. Его вытянутое уплощенное тело, покрытое хитиновой кольчугой, поглощало свет лампы.
Подняв морду, существо осмотрелось, шевеля присоской-ртом. Несколько пар микроскопических глаз изучали окружающую яркую среду. Размытые огромные предметы и странное светило, смущали его. Существо вытянулось во всю длину и поползло на край ванны, поднимаясь все выше и выше по мокрой, привычной для него поверхности.
Светильник в абажуре с причудливыми геометрическими узорами, излучал мягкий рассеянный свет. На стенах и потолке замерли фантастические рисунки, словно боясь разбудить девушку. Уронив книгу на грудь, Ира уснула, погрузившись в мир сладких девичьих грёз.
Растягиваясь и сжимаясь дугой, существо медленно ползло по гладкой и новой для него поверхности. Ему не попадались ни травинки, ни кусочки земли, ни ветви, упавшие с деревьев, и это было странным. Из привычного была только влажная среда – маленькие озёрца, оставленные босыми ногами девушки.
Оно чувствовало выдыхаемый живым существом углекислый газ, а в воздухе витал сладкий химический коктейль из пота и жировых клеток.
Преодолев коридор, странного вида червь, вытянулся у порога спальни, прислушиваясь к своим рецепторам. Углекислота распознавалась теперь отчетливо, а запах кожного покрова человека стал еще слаще.
Солнце обжигало плечи и спину, волны успокаивающе шумели, мягко плескаясь о берег. Девушка нежилась на песчаном пляже, закрыв глаза и наслаждаясь солнечным теплом. Позади нее простирался до самого горизонта лазурный океан, а впереди было только голубое безграничное небо.
Нега разливалась блаженным теплом, проникая в каждую клеточку ее тела, смывая усталость и накопившееся напряжение. Она полностью расслабилась, погрузившись в сладкую дрёму и отдалась во власть этого волшебного места. Казалось, что время остановилось…
Солнце пекло всё ярче, прикосновения его стали уже горячими, обжигающими. Вероятно, солнечные лучи нарочно собрались в один пучок и больно жалили между лопаток.
Во сне она повела плечами, избавляясь от жгучей боли, и перевернулась на правый бок. Заложив руки под голову и поджав колени к животу, девушка погрузилась дальше в свой чудный сон.
Весь следующий день Ирка чувствовала себя плохо и, сославшись на недомогание, отпросилась с работы пораньше. Тело её ломило, руки выкручивало, будто в организме происходили изменения, пульс участился, и в голове была постоянная тупая боль. Хотелось все время пить.
Не дождавшись вечера, Ира уснула. Ей снился черный засохший лес на краю болота, гнилое корневище, полное дождевой воды и копошащихся в ней червей. Огромное болото, покрытое тиной, по которой весело бегали водомерки, догоняя друг друга, а над покровом воды летали стрекозы, то и дело зависая в воздухе и стремительно бросаясь на комаров, которые с жужжанием летели им навстречу.
Она плавала, извиваясь словно змея, ныряя под тину, проплывая под корягами, обросшими ракушками, минуя затаившихся у берега воды больших зеленых жаб, жадно смотрящих на пролетающих мимо насекомых. И ей было легко, ей никогда не было так легко и приятно даже во сне.
На следующее утро Ира чувствовала себя хорошо. Девушка удивилась такому странному сну, но еще больше её поразило приятное ощущение влажной среды болота – она не испытывала отвращения.