Паркер Хантингтон – Мой темный принц (страница 117)

Я становлюсь похожей на свою мать.

Не в том плане, что попаду за решетку и у меня нет денег, чтобы внести залог. (Судья назначил залог в два миллиона долларов за каждого, учитывая, сколько стран сменили мои родители. С предоставленными Себом и Олли доказательствами в ближайшие десятилетия они увидят солнечный свет разве что из тюремного двора.) Однако за последние несколько месяцев я переняла ее привычку опаздывать и плелась из аэропорта Лос-Анджелеса в Вашингтонский аэропорт имени Даллеса, словно одинокий мячик для бирпонга в переполненном студенческом общежитии.

Машина не успевает даже полностью остановиться, как я распахиваю дверь. Выхожу из «Бентли» в одной туфле и машу водителю на прощание. Запах корицы и начинок окутывает меня, словно теплые объятия. Звонкий смех Даллас доносится в фойе. Меня манит войти в гостиную и посмотреть. Но вместо этого я мчусь наверх, зная, что Оливер ждет меня в крыле своего брата.

Как только я отпираю детский барьер, рука обхватывает меня за талию и притягивает к крепкой груди.

– Я соскучился. – Олли со стоном утыкается мне в шею. – Зря ты не позволила за тобой заехать.

Я опускаю голову ему на плечо.

– Ты впервые устраиваешь ужин в честь Дня благодарения. Тебе нельзя отлучаться. Кто-то же должен стеречь пирог от Даллас.

– Я не встану между этой женщиной и ее тыквенным пирогом со специями, даже если вооружусь бронежилетом, аптечкой и парой кроссовок для бега.

– Ты преувеличиваешь.

– Если бы. – Он поднимает мои волосы и проводит губами вдоль шеи. – Она целый час разглагольствовала о пряничных коржах. Я уже был готов спланировать чрезвычайную ситуацию национального масштаба, лишь бы ее прервать.

Я выпячиваю нижнюю губу.

– Бедняжка.

– Утешь поцелуем.

Оливер неожиданно разворачивает меня лицом к себе и припадает к моим губам, запустив пальцы в мои спутанные волосы. Он высовывает язык, заставляя меня открыть рот, и сплетается им с моим. По спине бегут мурашки. Поцелуй нежный, а его щетина жесткая, и мне больше всего хочется раствориться в нем. На вкус он как ваниль, коричневый сахар и мой мужчина. Ощущение его прикосновений пронизывает меня до нутра. Будто первый глоток горячего шоколада в снежную ночь.

«Вот, – невольно думаю я, – где мое место».

– Если собрались трахаться на моей территории, то хотя бы подстелите одеяло, чтобы не протекли телесные жидкости! – кричит Себ в одной из своих многочисленных комнат. – Здесь нет домработницы.

Олли отстраняется, чтобы прокричать:

– Обсуди это со своим домовладельцем. Ой, погоди. Это же я. В просьбе отказано.

Я стараюсь не рассмеяться, чувствуя, как горят щеки.

– И тебе привет, Себ.

– Привет, Би Ар. – Себ выглядывает и приветствует меня. – Я бы сказал, что соскучился, но у меня наконец-то вернулись нормальные рекомендации на Netflix.

У меня отвисает челюсть.

– Это мой аккаунт!

Он пожимает плечами и возвращается в свою комнату, не сказав ни слова. О Себе по-прежнему никто не знает. Да и вообще, он дал согласие устроить ужин в доме только при условии, что мы принесем ему остатки еды и купим гоночную лодку за семьдесят тысяч долларов в качестве компенсации.

Олли целует меня в нос.

– Мы могли бы быстренько заняться сексом на парковке аэропорта, если бы ты позволила мне тебя забрать.

– Охрана аэропорта вмиг превратила бы его в тюремную ролевую игру.

– Напомни, почему ты летаешь коммерческими рейсами? – Он прижимается лбом к моему. – Ах, точно. Из-за полярных медведей.

В последнее время я живу в Потомаке и в Лос-Анджелесе почти поровну, а Оливер почти каждую неделю летает за мной. Однажды я уговорила его лететь коммерческим рейсом, что он в итоге назвал жутчайшим посягательством на его личное пространство и достоинство.

– Ах да. – Олли достает из заднего кармана голубую розу, заправляет ее в мои волосы и ведет меня к горе коробок. – Выбирай.

Оказывается, коробки, которые я увидела в коридоре, ведущем в крыло Себастиана, не проявление проблем Оливера с накопительством. Все эти годы Олли не переставал покупать мне подарки, когда путешествовал. Теперь он позволяет мне открывать по одной каждый раз, когда я возвращаюсь домой.

– Хм-м-м… – Я стучу по нижней губе, делая вид, будто раздумываю. – Все?

Напряжение после утреннего бурного чтения сценария развеивается. Если честно, я не могу расстраиваться, ведь «Переписывая нас» станет моим первым проектом, в котором я буду отмечена под своим новым именем – Брайар Купер. Обычно на смену имени уходят месяцы, но Оливер подключил связи, чтобы ускорить оформление документов, и я смогла несколько месяцев с удовольствием побыть Купер, прежде чем стану фон Бисмарк.

– Так не пойдет, Обнимашка. – Оливер перебирает коробки и составляет стопкой те, которые ему больше всего не терпится подарить. – Как иначе мне гарантировать, что ты вернешься?

Я провожу пальцами по его спине.

– Могу придумать варианты получше.

Он резко смотрит на меня, а когда заговаривает, его голос звучит низко и хрипло:

– У тебя десять секунд, чтобы открыть подарок, иначе мы не дойдем до ужина в честь Дня благодарения.

– Ладно, ладно. – Я беру ближайший и открываю. Внутри оказывается потертая винтажная книга. «Женщина в белом». Я подношу ее к носу и вдыхаю. – Мне очень нравится, Оливер. Спасибо.

– Детективный роман, который я нашел в небольшом магазинчике в Лондоне. – Он наблюдает, как я веду пальцами по названию с золотым тиснением. Судорожно сглотнув, он выпаливает почти невпопад: – Но читать эротику я тоже люблю.

Я приподнимаю бровь.

– Эм. Ладно? – Вышло неожиданно. А потом я вспоминаю, что наговорила, когда мы устроили ужин во дворе. Нелепую ложь о том, что мой бывший обожал читать порнушку. – Боже. Мой. – Я не могу сдержаться – на губах расцветает безумнейшая, довольная улыбка. – Оливер фон Бисмарк, ты что, ревнуешь?

У него краснеют уши.

– Ревную? – Он быстро приходит в себя, вынимает розу из моих волос за стебель и проводит лепестками по моей груди. – Исключено. Просто напоминаю, какой хаос ты создаешь, когда оставляешь меня слишком надолго.

Я отступаю к стене, замечая, как он судорожно сглатывает. Олли подцепляет пальцем ворот моей футболки прямо над декольте и тянет его вниз. Целует мой подбородок, шею и грудь. Он ведет пальцем по внутренней стороне моего бедра, просовывает его в трусики и вводит меня.

Я опускаю его голову ниже и издаю стон, когда он прикусывает сосок через лифчик.

– У нас ужин.

Оливер тихо чертыхается, убирает пальцы, а затем обхватывает их губами и пробует мой вкус, не разрывая зрительного контакта.

– Это и есть ужин.

– Одеяла! – напоминает Себ из своей комнаты, несомненно, подслушивая весь наш разговор.

Я не обращаю внимания.

– Оливер.

Олли выжидает мгновение, его глаза все еще темны от страсти.

– Ладно.

Я веду его в столовую, пока все снова не вышло из-под контроля.

– Чем ты занимался последние несколько дней?

Он поправляет возбужденное достоинство, пока мы спускаемся по лестнице.

– Объявил миру о том, что я новый генеральный директор «Гранд Риджент», вызвал обвал акций перед праздниками и сделал пожертвование ради спасания тюленей, угодивших в нефть в Ньюпорт-Бич.

– Раз ты перестал каждую неделю попадать на первые полосы желтой прессы, твой имидж восстановится, а вместе с ним и акции. Погоди. Ты сказал, тюленей? – Я припоминаю все, что наговорила за тем ужином много месяцев назад, и у меня отвисает челюсть. – Оливер. И как давно ты зациклился на том, чтобы превзойти Гранта?

Он берет меня за руку на нижней ступени.

– Так давно, что успел отменить строительство лыжных курортов в Палм-Спрингс и Дубае, познакомиться с местными экоактивистами и разработать экологически безопасное меню для обслуживания номеров во всех шести тысячах отелей «Гранд Риджент».

– Грант Дуайер не бросал колледж, чтобы спасать планету. Он даже не читал эротические книжки. – Я изо всех сил стараюсь не расхохотаться, и мне почти это удается. Почти. – Я просто издевалась над тобой, Оливер.

– Что тут скажешь? Обратного пути нет. – Он подносит мое обручальное кольцо к губам и целует костяшку пальца, глядя мне прямо в глаза. – Я на все согласен, Брайар. Лос-Анджелес, наряды из «Барби», дуэт из клятого «Холодного сердца». Черт, даже если ты попросишь меня забраться на Эверест и в одиночку перетаскать вниз весь разбросанный на нем мусор, я это сделаю. Я пойду на все, лишь бы ты улыбалась.

– У нас нет любимчиков. – Агнес хмуро смотрит на Олли поверх бокала с вином.

Он макает индейку в подливку.