Паркер Хантингтон – Мой темный принц (страница 116)
Она покраснела как помидор, подыгрывая мне.
– Так вот почему это называется пиршеством.
– Теперь это наша ежегодная традиция. – Я замолчал, давая ей проникнуться уродливыми рождественскими свитерами, отвратительными гирляндами и собаками в дурацких шляпах лепреконов. – Вместе мы создадим еще больше праздничных традиций. Ты никогда не будешь встречать их одна. Ты часть этой семьи, Брайар. Мы тебя не отпустим.
Даллас кивнула, сложив сердце обеими руками.
– Мы любим тебя.
Ромео сумел не скорчить гримасу.
– Если мне приходится страдать от печально известных новогодних блинчиков Даллас, то и тебе тоже.
– У нас есть традиции на все мыслимые праздники. – Зак содрогнулся. – Ты устанешь уже к июлю.
Фэй поморщилась.
– Неполные дни рождения мы тоже празднуем. Считай, я тебя предупредила.
Я рассматривал Брайар, наслаждаясь тем, как она вглядывалась в наши лица. Пыталась сдержать слезы, но ее грудь дрожала от смеха, который норовил стать для нее последней каплей. На ее лице проносился калейдоскоп эмоций: благодарность, удивление и легкое неверие.
Ее взгляд смягчился, утратив настороженность, как бывало, когда она смотрела на меня в детстве. Будто отдала нам свое сердце и верила, что мы не разобьем его.
– Спасибо. Кажется, я лишилась дара речи. – У Брайар сорвался голос, и я уловил тот момент, когда она проиграла в битве за самообладание. – Вы правда хотите, чтобы я осталась с вами?
– Брось. – Фэй отмахнулась. – Даллас уже придумала нам костюмы на Хэллоуин.
Даллас указала на нас шестерых по очереди.
– Нарядимся Мстителями. Тебе придется принять удар на себя и пойти в костюме Черной вдовы. Моей промежности после родов еще год не видать латекса.
Ромео пожал плечами.
– Как только вступишь в групповой чат, оттуда уже не выйти.
Зак вздохнул.
– Мы пытались.
Брайар опустилась на колени и дотронулась дрожащей рукой до фотографии, на которой мы разрезаем торт.
– У меня никогда этого не было. – Она снова посмотрела на меня. – Я загадала это в тот вечер на балу в замке. Счастье. Свободу. Друзей – таких близких, что они станут семьей. Я наконец-то это обрела.
– Привыкай. – Я помог ей подняться и поцеловал в лоб. – Мы упрямые и никуда не уйдем.
Где-то посреди толпы раздались рыдания.
– У кого-нибудь есть салфетки?
Брайар рассмеялась сквозь слезы, сияя, как никогда прежде. Ай, к черту. Я набрался смелости отойти от сценария и достал обручальное кольцо, которое она мне вернула. То самое, которое так и носил в кармане.
– Я носил его с собой с тех пор, как ты ушла, в надежде, что ты позволишь мне вернуть его на место. – Я опустился на одно колено. – Когда мы расстались, еще будучи детьми, я пытался убедить себя, что переживу. Я лгал себе. Черт, вся моя жизнь – одна сплошная ложь. Что ж, с меня хватит. Мне надоело притворяться, будто я могу жить без тебя. Ты не глава в моей жизни. Ты, черт возьми, вся ее история.
Толпа оживилась, энергия в лобби изменилась. Какая-то женщина со вздохом взяла мужа за руку. Пожилая пара показала мне два больших пальца, а стоявший рядом с ними мужчина вытер слезы с глаз своей жены.
– В последнее время я понял, что я жадный мерзавец, и меня это устраивает. – Поддержка толпы придала мне сил. – Я хочу засыпать рядом с тобой и просыпаться от твоих поцелуев. Хочу смотреть, как ты ешь овощные бургеры, устраиваешь вечеринки у бассейна, на которые я буду заявляться, безуспешно пытаешься научиться ездить на Аль Капони и даже занимаешься своей жестокой йогой голышом. Особенно как занимаешься йогой голышом.
Стук сердца отдавался в ушах, заглушая шум толпы. Остались только мы. Я и моя девочка, на фоне которой все прочие мечты казались незначительными. Она – начало, середина и конец.
– Я хочу спасать тюленей, подбирать вымирающих морских черепах от твоего имени и маршировать по столице, когда тебя разозлит какой-нибудь нефтяной магнат. Я прикую себя цепями к чертовой секвойе, лишь бы быть с тобой рядом. Я безнадежно одержим тобой, Брайар. Я не просто втрескался в тебя, Брайар. Я влетел без парашюта.
Она с придыханием произнесла мое имя, и ничто не могло с этим сравниться.
– Я тоже тебя люблю.
– И я очень горжусь, каким человеком ты стала. Я всегда знал, что ты можешь быть такой крутой, но, когда увидел это воочию, у меня захватило дух. Ты была права, когда сказала, что шипам место на розе. Ты живое тому доказательство. Мне нравится, что ты настолько сильная, что можешь защитить себя. Хотя невыносимо оттого, что тебе пришлось это делать. Если ты дашь мне шанс, я буду твоей тихой гаванью.
– Ты уже ею стал, Оливер. – А поскольку она – милая, любящая Брайар, то опустилась на колени рядом со мной и взяла за плечи. – Ты был моей тихой гаванью со дня нашей первой встречи.
– А ты – моей. – Я поцеловал ее в лоб и на миг нарушил правила, не сдержавшись. Иначе взорвусь. – Если минувшие тридцать дней чему-то меня научили, так это тому, что я не хочу больше ни дня прожить в разлуке. Брайар Аврора Ауэр, ты выйдешь за меня?
– Да. – Она протянула мне руку, наблюдая, как я надеваю кольцо. – Да, да, да. Миллион раз да.
Толпа разразилась аплодисментами. Лепестки голубых роз посыпались, как конфетти, когда гости стали вынимать их из ваз и бросать нам. Мы одновременно потянулись друг к другу и осели на мрамор, сплетясь руками и ногами.
– Вы взорвали интернет, – сообщила именинница, наведя телефон на кольцо Брайар. – Скажите «чао-какао» в прямом эфире.
А это явно карма дала о себе знать. Я дразнил Зака за то, как он позорно пресмыкался на людях, а в итоге сам его переплюнул.
Я со стоном прижался лбом ко лбу Брайар.
– Кажется, мы все же попадем в заголовки желтой прессы.
Даллас захлопала, подпрыгивая на диване.
– Поцелуй ее, поцелуй ее, поцелуй ее. – Наконец-то кто-то здравомыслящий.
Пианист начал играть композицию. Нашу композицию. Я смахнул лепесток розы с ресниц Брайар, а потом поцеловал ее так, как она того заслуживала, – страстно, бесконечно, благоговейно.
Мир вокруг растворился и перестал существовать. Брайар запустила пальцы мне в волосы и притянула ближе. На вкус она была как розы, солнечный свет и моя женщина.
На этот раз я принял правильное решение.
Предпочел ее всему миру.
Эпилог
Даллас Коста: Так что, Брайар придет на ужин в честь Дня благодарения или мне опять «отложить ей тарелку» в морозилку?
Даллас Коста: И я имею в виду МОЮ морозилку.
Фрэнки Таунсенд: ты прост злишься, птмчт ромео не дал тебе защищать тыквенный пирог ценой своей жизни.
Даллас Коста: Он доставил его прямиком из «Эмпориума»! Клянусь, за каждую минуту ее опоздания я буду откусывать от ее кусочка в качестве компенсации.
Брайар Купер: Прости-прости. Только что приземлилась. Рейс дважды задерживался.
Фэрроу Баллантайн-Сан: Все еще не передумала летать коммерческими рейсами?
Брайар Купер: Я колеблюсь… Напомни, почему планета так важна?
Даллас Коста: Хм, а где еще будут выращивать тыквы для пирога?
Фэрроу Баллантайн-Сан: У нас в чате затесался фермер? Потому что это точно не ты, главный ботаник-неумеха Потомака.
Даллас Коста: Кто-то должен тестировать вкусы. Это называется разделением обязанностей.
Брайар Купер: Меня забрал водитель Олли. Уже еду.
Даллас Коста: Главное, успей, пока собаки все не съели. Они поглядывают на индейку.
Брайар Купер: Я вегетарианка…
Даллас Коста: Не напоминай. Моя душа каждый раз обливается слезами.
Брайар Купер: Буду через двадцать минут. Если окажусь за пустым столом, засужу вас всех за причинение морального вреда.