Папа Добрый – Да будет тень. Чародеи. Курс пятый (страница 16)

- Как в Рият, - подметила Яшма, глядя на светило.

- Что, как в Рият? – переспросил я.

- Роши яркое, как в моём мире.

- А нас может кидать из мира в мир? – предположил Ид, осматривая раны пацанов, которые он неплохо залечил за остаток ночи.

- Тогда почему снег не тает? – возразила Яшма.

Все эти вопросы не давали покоя. Нетающий снег, как в Ааркатике, болота Далдал, палящее Роши, как в Рият, агрессивное зверьё со всех миров. Это какой извращённый умище нужно иметь, чтобы намешать всё это, а главное – творить такую чудовищную магию. Какие мысли должны роиться в голове?

Идея эта не давала покоя, вызывая не столько тревогу, сколько отвлекающий зуд, что мешал сосредоточиться на переменчивой реальности.

Быстро перекусив, мы разделили содержимое рюкзаков наших товарищей и подались дальше, веря словам Агамемнона. Этот хитрый жучара ещё вчера оставил закладку. Отойдя от нашего лагеря метров на пятьдесят, он оставил в темноте неактивированный фонарь, который сейчас вспыхивал красным, и словно маяк указывал нам путь.

Болото замёрзло, и мы поначалу отважились идти по льду, от кочки к кочке. Но затея наша провалилась, в буквальном смысле этого слова. Лёд не выдержал, и пара наших рухнула в мерзкую вонючую воду.

Пришлось выстраивать мосты из щитов, и перебираться по ним.

Через час болото оттаяло, а ещё через час сменилось жаркими полями с цветущей травой.

Идея о безумствующей голове дала корни, и я отважился на эксперимент, за который искренне боялся выхватить от Прозрачного, но мне нужен был убедительный маркер – такой, чтобы у меня самого не осталось сомнений. Может - и вероятность этого крайне велика - он никак не повлияет на ход событий, но если получится, я постараюсь использовать это нам во благо.

Вскоре мы наткнулись на пыльную, накатанную дорогу.

- Ну вот, след цивилизации, - подметил Агамемнон, что уже по умолчанию превратился в нашего проводника. – И как раз в нужную нам сторону.

Через полтора километра мой план сработал.

Мы медленно прошли мимо ржавого остова какого-то автомобиля. Кузов был серьёзно изъеден ржой, торчал из высокой травы своей охристой крышей. Что за модель не разобрать, да и вообще, была пара нелепейших деталей, но в общих чертах среднеразмерный седан угадывался. Правда, если вообще знать, что это такое. Все наши просто прошли мимо, и только Икар остановился рядом со мной.

- Чё за хрень? – спросил он.

Выходит, не я один это вижу.

Смело подойдя к остову, я решил проверить последнюю свою догадку. С характерным скрипом ржавых петель и пружин открыл багажник. В его ржавом и дыроватом нутре стояла запотевшая трёхлитровая банка пива с капроновой крышкой.

Ой, с каким вожделением я извлёк её на свет Роши, что всё ещё хранило своё положение в зените. С характерным «поп» сорвал крышку и с шумом втянул ноздрями пивной аромат. По запаху это был гномий эль – мой любимый сорт пенного напитка. Отведать так и не пришлось: кольцо на пальце тут же засветилось и защипало кожу.

- Вот ну надо же, сука какая, выругался я, опуская банку в багажник.

- Ты чего? – не понял Икар.

- Долина, сволочь, отравила пиво.

- Долина?

- Да, есть мысль, я её буду думать дальше, так как появились новые вводные. Не бери в голову пока, пошли наших догонять.

Через два часа, когда внутренние часы желудков провозгласили обед, мои подозрения окончательно подтвердились. В паре шагов от дороги стоял худой навес о четырёх столбах и подгнивших, почерневших от времени досках на крыше. Внутри он был набит ворохом золотистой соломы. Все два часа я специально представлял его таким, чтобы развеять последние сомнения. За навесом тлело почти угасшее костровище. Робкий жар едва находил в себе силы перепрыгнуть с уголька на уголёк, но от него исходил нужный мне аромат. Я разгрёб угли и, растягивая довольную улыбку по милому личику Сирены, обнаружил в углях запечённую картошку. Подгоревшая корочка хрустнула, обнажая золотистое рассыпчатое нутро. Фарфоровая солонка, как я и хотел, стояла рядом с костром.

Картошку Долина травить не стала.

- Ребятушки, дуйте все сюда! – позвал я. – Сейчас вам Сирена такое расскажет – вы охренеете.

Я очистил картофелину, посыпал солью, протянул Яшме.

- И что, это даже можно есть? – с усмешкой спросил Икар.

- Это даже нужно есть, - поддерживая усмешку, ответил я.

- Всё, тогда привал, - распорядился Агамемнон.

- Слушайте меня внимательно, пацаны: вся эта херь вокруг нас - это не проделки Отшельника. Уверена, он лишь ведёт какой-то общий сценарий, или протокол, а сам мир насыщаем мы. Я два часа на этом пекле думала о навесе и тени под ним, о запечённых клубнях. Каким-то образом Долина проникает в наше сознание.

- Хочешь сказать, прошлая ночь - это плод нашего воображения? – нахмурился Агамемнон.

- Однозначно.

- О Роши Рият мечтала я, - как бы подтверждая мою догадку, поддержала Яшма.

- Говно у тебя мысли, Сирена, - бросил Икар. – Ты зачем пиво отравленное нафантазировала?

- Квадим Ахад, - словно открывая Америку, проговорила Яшма. – У них алкоголь под запретом. Это же их полигон.

Её слова тут же отразились в суете Ида. Он расчехлил свой рюкзак, вынул керамическую бутылку недорогого вина. Открыл пробку, принюхался. Попробовал на язык, сморщился, торопливо сплёвывая на землю.

- Уксус, - кривя лицом, пояснил он.

- И чего, о чём теперь думать прикажешь? – снова поддевал Икар. – Вунов точно ты и Яшма припёрли.

- Не факт, - возразил Трас. – Вунов мог и я вызвать. Яшма песчаных львов привлекла.

- Да без разницы, кто кого вызвал, - попробовал усмирить спорящих. – Я к тому веду, что Икар в принципе прав. Думать нужно о чём-то позитивном.

- Два часа, говоришь? – уловил основную мысль Агамемнон.

- Ага.

- Получается, никакие думки в едином моменте не материализуются. Для воплощения нужно время. Значит, то, о чём мы начнём думать сейчас, сработает ближе к вечеру.

- Вечера сегодня не будет, - подметил Икар, указывая в зенит.

- Ой, Сирена, кинь ему трубкой в лоб, - попросил кто-то из парней.

- Всё, Сирена, - подвёл итог Агамемнон, - мы тебя поняли, будем думать только о хорошем.

- Я о девках буду думать, - не унимался Икар.

Роши продолжало оставаться в зените и пекло нещадно, что даже трава казалась уставшей и пожухлой. Лёгкий ветерок не приносил облегчения и всё больше пах пылью. Короткий спор о верности направления нашего движения окончился на авторитетном заверении Агамемнона, что не только светило является указателем.

Час отдыха, который мы для себя определили, я и Яшма провалялись на соломе под навесом, ревностно выгоняя оттуда пацанов.

Ид ещё раз проверил ночные раны. Что ни говори, а с лекарем нам повезло. Жаль, конечно, что ночью мы потеряли неплохого химеролога, артефактора и двух зельеваров.

После возобновления похода пройти удалось совсем немного. Ну, сколько там? Может, километров семь. Перемахнув через очередной холм, мы вышли к кромке пустыни, которой не было видно ни конца, ни края. Парни даже выстроились в две шеренги, чтобы Яшма прошла меж ними аки царица.

- Ваша очередь, госпожа Шанкар, - подал жест Агамемнон.

В чей огород камень, было понятно, однако пацаны не ныли, и смело шагнули в пески. Правда, уже через сорок минут Икар предложил выключить Роши, а лучше перетерпеть пару часов, пока на смену пустыне не придет очередная дурь из наших голов.

Дурь скоро пришла – ветер принёс запах йода. Я был первым, кто взбежал на очередной бархан.

- Я, господа, даже затрудняюсь сказать, какой это по счёту издец, за последнее время, - пробормотал, не оборачиваясь.

Пред нами простиралось море.

- Сирена, я тебя люблю! – заорал Икар, кидаясь к воде.

Едва успел схватить его за руку.

- Вот я бы так не радовалась. Вот совсем не факт, что подсознательно я не населила море какими-нибудь гадами.