Папа Добрый – Да будет тень. Чародеи. Курс первый (страница 4)

– Очень надеюсь, что табак. – ответил я.

Мужчина удивлённо изогнул бровь, но уточняющих вопросов задавать не стал. Протянул мне трубку, обтерев загубник подолом своей рубахи.

За спиной стало как-то тихо. Я обернулся. Ватага молодых людей внимательно смотрела, что произойдёт дальше.

Сел на рундук рядом с флотским.

Демонстративно, и даже театрально, в несколько коротких вдохов растянул трубку, а потом сделал полноценную затяжку, задержав дыхание.

Позориться не пришлось. Девичий организм выдержал это издевательство и не раскашлялся.

Не знаю, табак ли это был, или какая иная смесь, но дым был приятным, не дерущим горло, чуть сластил, и имел ярко выраженный медовый вкус.

Под всеобщее изумление, я сделал ещё одну глубокую затяжку, и выпустил кольцо густого, плотного дыма.

– Спасибо, батя. – поблагодарил и вернул трубку.

– Не за что, юная госпожа. – отозвался чуть охреневший флотский, но при этом довольно крякнул, принимая трубку обратно.

Я вернулся на своё место у фальшборта.

Вскоре засуетились матросы, подняли паруса, и судно вышло в море.

Солнце светило, морской ветер приносил с собой прохладные капли, корабль мерно покачивался на волнах, бьющих своими пенными ладошками о деревянный борт. Даже не заметил, как меня укачало, и я заснул.

Если предположить, что сутки здесь как на Земле, то по положению местного светила, что по обыкновению буду называть солнцем, наш путь по морю занял, приблизительно пару часов. И хоть чудес уже было достаточно, как я думал, этот мир вновь нашёл, чем меня удивить.

Поскольку мы находились на баке, я без труда смог рассмотреть место нашего прибытия.

В отлогий берег, густо поросший сочной травой, кустарниками и пальмами, врезалась уютная подковообразная бухточка, с небольшим причалом на дальнем от моря берегу. Рядом с причалом находилось несколько зданий, предположительно хозяйственного назначения, что вполне логично для портовой инфраструктуры. Но, пара каменных зданий, что вырастали просто из воды, никак не вписывались в ландшафт. Каждое из них было опоясано деревянной набережной, а между ними, был переброшен узкий деревянный мосток.

Узкое горлышко пролива охраняли две массивных скалы, что могли бы посоперничать в своей высоте с корабельными мачтами, и густая россыпь подводных камней, торчащих кривыми зубами над поверхностью, представляя непреодолимую преграду даже для вёсельной лодки, не то, что для нашего корабля. К тому же, между скалами была такая отмель, что человек вряд ли замочил бы колени. Не уверен, что даже с приливом, путь в бухту был безопасен.

Однако, наш капитан уверенно направлял судно между скал.

Команда тоже не выражала беспокойства, ровно, как не паниковали и остальные организаторы нашего недавнего испытания.

Ни как в кино, ни на последней секунде, а загодя, когда до камней оставалось метров сто, набежала приличной высоты волна. Подхватила нас с кормы, и, разбиваясь в пушистую пену о мелководье и торчащие камни, перенесла корабль в бухту, где почти на средине, вновь вернула его на водную гладь.

Теперь, когда волнение отступило, я смог получше рассмотреть, выступающие из воды строения. Вода в бухте почти прозрачная и чётко просматривалось, что фундаменты этих домов уходят до самого дна. А глубина здесь, метров двадцать, если не больше.

Сквозь рябь, и разгоняемую носом корабля пену, я увидел в толще воды тех, кого сначала принял за морских млекопитающих. И в принципе, был не столь далёк от истины, когда существа поднялись с глубины, и в одно движение оказались на набережной. Пышные, мокрые, искрящиеся в лучах солнца, сочные женские груди, однозначно подтверждали мою догадку о способе кормления потомства. Это были русалки. Настоящие, классические, хвостатые, абсолютно голые, и непозволительно красивые. Не удивляюсь теперь, почему к таким, моряки добровольно бросались за борт.

Не удержался и помахал им рукой, и только после этого сообразил, что сам прибываю в женском теле.

Чувствую, нелегко мне тут будет.

К моменту нашего исхода на берег, все раненые и бесчувственные после полосы препятствий, уже пришли в себя.

Никто не жаловался и скорее даже, наоборот, с преисполнено восторженными чувствами, делился впечатлениями о том, как и на каком этапе был сражён. А вот те, кто добрался до паука, особо не радовались. Может как раз по причине того, что не прилегли отдыхать где-то на полпути, а дошли до конца и были изрядно измотаны. Не радовался и синий. Кусты лабиринта имели шипы, через которые впрыскивали сильный нейротоксин, и, не смотря на то, что подвижность и чувствительность человеку вернули, говорить он начнёт только дня через два, не раньше. Так что он только мычал, да дёргал окружающих за рукава, жестом прося повторить некоторые фразы. Очевидно, и со слухом у него были проблемы.

Впрочем, синий, наверное, тоже не человек. Уж больно он похож на надменного эльфа, и такой же четырёх палый.

Четырёхрукий подал мне одну из своих рук, наверное, хотел проявить галантность, помогая даме спуститься по трапу. Пришлось демонстративно сунуть руки в карманы, и улыбнуться в душе, такому дешёвому подкату.

Однако, четырёхрукий не расстроился, и помог спуститься кошкам и ящерице, благо, рук у него хватало на всех.

От причала, по отлогому склону ровной сочной травы, тянулись несколько тропинок, упирающихся в здания у самого подножья отвесной скалы. Старые, многовековые здания, напоминающие часть какого-то замкового ансамбля средневековья, стояли в окружении пышных пальм и частично врастали в каменную породу. Несколько одноэтажных строений с черепичной крышей мостились на склоне ближе к бухте, и образовывали некий полукруг, с небольшой брусчатой площадью между ними и центральным четырёхэтажным зданием, с пристроенной к нему круглой башней, возвышающейся над крышей ещё метров на десять. К этому зданию нас, собственно, и вели.

Перед высоким полукруглым крыльцом нас построили в две шеренги. Всех низкорослых и девушек в первую, верзил во вторую.

Построение касалось только новичков, поэтому мы принялись внимать речам мужчины с пепельными волосами, в то время, как остальные, под смешки и разговоры, проследовали в здание.

– Меня зовут Муссабад. – представился мужчина. – В течение следующих пяти лет, я буду вашем учителем и наставником, так что, прошу обращаться ко мне истад Муссабад, или магистр Муссабад. С остальными учителями и наставниками вы познакомитесь завтра. Сейчас, старшие ученики проводят вас, и проведут небольшую экскурсию, достаточную для ознакомления со школой.

Думаю, вопросы появлялись уже у многих, по крайней мере, у меня их была целая пригоршня, но я, как и остальные, слушал, не перебивая оратора.

– Парни живут на первом, втором и третьем этажах. – продолжил магистр Муссабад. – Эта часть здания называется андроном, так что, прошу запомнить. Девушки занимают четвёртый этаж – гинекей. Предупреждаю сразу, отбой в школе формальность, вы все взрослые люди и сами ответственны за себя, но после отбоя, посещение чужих этажей запрещено. У вас хватит мест, чтобы проявлять симпатии друг к другу. Вас проводят к кастеляну, где вы получите школьную форму. На занятия вы являетесь только в ней. Всё остальное время вы вправе носить что угодно. Есть только одно исключение, – магистр остановился у крепыша гнома. – дворфам дозволено носить килт.

Лица гнома я не разглядел, хоть и стоял рядом, но по вздымающейся груди понял, что тот был очень доволен подобным положением вещей.

– Так же, вас посвятят в распорядок дня для первокурсников, ну и… – магистр сделал паузу. – расскажут о студенческих традициях, неведомых преподавателям. – после этих слов он широко и искренне улыбнулся, давая понять, что в школе нет ничего такого, о чём было бы не известно преподавательскому составу.

Попасть в гинекей можно было двумя путями – через круглую башню и с парадного входа.

Нас повели через парадный. Часть здания занимал вестибюль с широкой лестницей, поднимающейся на межэтажную площадку, и двумя полукруглыми, более узкими маршами по бокам, разворачивающихся в обратную сторону. На последующих этажах лестница повторяла свою геометрию. Из вестибюлей, вдоль внешних стен, тянулись два коридора в сторону спальных расположений. Из коридоров можно было попасть в уютные читальные залы, где студенты собирались не только для того, чтобы посидеть над книжками, и в общую душевую с уборными.

Спальные расположения простецкие, и в какой-то мере, напоминают казармы. В простенках между оконными проёмами гардеробные шкафчики, несколько длинных рядов кроватей, сдвинутых попарно. Прикроватные пеналы, один на двоих с раздельными верхним и нижним отделениями. Некоторые кровати пустовали.

По старой традиции, правда, это касалось в основном мужчин, пятый и четвёртый курс находился на первом этаже. Считалось, что они уже опытные маги, и способны дать отпор, в случае нападения на школу. Поговаривали, что подобное случалось.

Чуть не завернул на мужскую половину, но встречающая и сопровождающая нас старшекурсница вовремя дёрнула меня за рукав, напомнив, что у меня ещё будет время для знакомства с мальчиками.

Гинекей от андрона отличался не сильно. Разве что тем, что порядка тут было чуть больше, на окнах были шторочки, присутствовала пара журнальных столиков с плетёными креслами, да на верхней половине пеналов весели зеркала. Кстати, нас, девочек, сразу предупредили, что учителя не приветствуют появление студенток на занятиях с косметикой на лице.