Папа Добрый – Да будет тень. Чародеи. Курс первый (страница 3)

В принципе, доля правды в их поступке есть. Всё-таки, они видели перед собой мелкую девчонку, и если бы я не пошёл добровольно, скорее всего, просто бросали бы меня впереди себя, как приманку для скрытых ловушек.

К счастью, ловушек не было. А о том, что к листьям лучше не прикасаться, нам регулярно напоминали стоны раненого.

Пришлось поплутать, но мы выбрались, и не знаю, как парни, а я, гигантского паука, что встретил нас у выхода, принял как избавления.

Кажется, он размотал нас всех. Меня уж точно ушатал в одно движение, да так, что никакие реакции не помогли, а от хлёсткого удара лапой, выбило дух из груди, и сопли из носа.

Очнулся я уже на корабле.

Нас пятерых усадили прямо на палубу, уперев спиной в борт. Тот, что полез в кусты, лежал у наших ног, и над ним уже колдовал тот мужик с пепельными волосами, что отправлял нас в лабиринт.

Мне дали какое-то ужасное снадобье. Тягучую, словно карамель, с песком внутри, дурно пахнущую, и ужасно кислую. От столовой ложки этой дряни, меня скривило так, что будь я косым, поправил бы зрение. На остальных присутствующих зелье подействовало так же.

– Это снимет боль и поможет восстановить силы. – сказала собака.

Нет-нет, это не оговорка. Та, что поила меня микстурой, действительно была похожа на собаку. Даже не знаю, как вам её толком описать.

Черты лица, почти человеческие. Красивые карие глаза, в окружении пушистых ресниц. Никакой шерсти на лице. Небольшой аккуратный носик, чуть пигментирован на кончике, и слегка поблёскивает влагой. Длинные коричневые волосы, сквозь которые торчат в теменной доле самые обыкновенные собачьи уши, на манер овчаристых. Руки-ноги, всё человечье, даже ногти на руках, как у нормальной девчонки, маникюр там, лак, все вот эти женские дела. Но вот сзади, хвост. Не лохматый, а с коричневым пушком. Короткий, как у собак бойцовых пород, до того момента, как купируют.

Девушка накрыла меня пледом и широко улыбнулась, продемонстрировав ярко выраженные верхние клыки.

Волосатый мужик закончил с синим, и приступил к лечению, четырёхрукого. Тому, возможно, в битве с пауком, сломали одну из конечностей. Открытый перелом, рваная рана, пропитанные кровью тряпки.

Мужик присел подле раненого, бегло осмотрел, и просто поднёс к ране ладонь. Я не видел, чтобы он что-то бормотал. Никаких ахалай-махалай и трах-тибидох не было. Глаз он не закатывал и не закрывал. Просто, с каким-то неимоверным спокойствием, будто совершает подобное ежедневно, поднёс руку, и перелом чудесным образом пропал. Конечность вернулась в исходное положение, рана затянулась, и осталась только небольшая припухлость.

Я поёжился от холода, вызванного неизвестно чем, но точно не видом крови и открытого перелома. Такого я уже насмотрелся.

– Это откат. – сообщил лекарь. – Много магии в одном месте. Сосуд возвращает, всё, что мы у него взяли. Это скоро пройдёт.

Вскоре на палубу стал пребывать народ.

Часть парней и девчонок возвращались небольшими группками, что-то весело обсуждали, хихикали между собой. Над нами, убогими, они точно не смеялись, и скорее, смотрели в нашу сторону сочувственно. Как-то даже промелькнула фраза, что неужели и они когда-то были такими.

Среди возвращавшихся, я признал блондинку, выбивавшую у меня почву из-под ног, и Халка. Последний, так и вовсе, подошёл ко мне, и сказал, что удивлён, и никак не ожидал. Чего он там не ожидал, не знаю, так как это, скорее всего, произошло до моего перемещения в девичье тело. А ещё он представился, и пожал мне руку. Халка звали Вик. Тёска, ёпта.

Из тех, кто проходил испытание, своим пешком до паука, дошли лишь десять человек. Наша пятёрка, если не считать синего, и ещё такая же компашка, не имеющая в своих рядах, не единого человека. Первая троица – три кошки. Вот как собака, что поила меня микстурой, только кошки. Кошачьи ушки на макушке, кошачьи движения, и кошачьи пушистые хвосты. Гораздо длиннее, чем собачий, достающий почти до самой палубы. Красивые чертовки.

Ещё одной представительницей хвостатых, была ящерица. Без всяких там изысков. Сине-зелёная ящерица, вставшая на задние лапы, и заговорившая по-человечески. Почему решил что девка? Да, потому что среди других прибывших, я видел нечто похожее, только более клыкастое и рогатое. Потому и рассудил, что более вооружённый, это мужская особь, а это, следовательно, баба.

Она сильно волочила ногу, и подняться на палубу ей помогал как раз пятый их группы – гном. Низкорослый, с широченными плечищами и мышцами как на стероидах. Кривенькие короткие ножки, и клетчатая юбка. Хотя, справедливо будет сказать килт, на манер наших шотландцев. Сколько ему лет, сказать не возьмусь. Подвижность его была просто на зависть, но вот густая длинная борода и усищи, а так же, заросшие растительностью щёки, начисто скрывали его возраст. Брови у него были тоже, будь здоров – Брежнев завидует.

Всех пеших испытуемых усаживали к левому борту. Тех же, кого доставили на руках и носилках, укладывали к правому, но оказывать помощь не спешили. Всего я насчитал тридцать девять человек.

Забегая вперёд, сообщу, что один, покинет школу уже сегодня вечером. Нет, его не убили, просто он был самым молоденьким, только-только отпраздновал восемнадцать, так что, ему посоветовали попробовать силы в следующем году. Это был как раз тот, с косой, которого я принял за девчонку.

Сделал второй вывод за сегодня. Полоса препятствий штука ежегодная.

Мой взгляд привлёк один нарядный типчик. Не заметить его было не возможно, ибо тот, остановился прямо напротив меня. Как-то сразу он мне не понравился. И поскольку я начал осматривать его снизу вверх, то и опишу его в этой же последовательности. Лакированные чёрные туфли с большими медными пряжками, отливающими блеском полуденного солнца. Белые гольфы, почти до самых колен, и по ходу, натянутые прям поверх чёрных трико. По крайней мере, никакого перехода между гольфами и штанами, я не рассмотрел. Красный, с ярко-зелёными вставками камзол, расшитый золотом. Из-под камзола торчат белоснежные манжеты рукавов рубашки и её же ворот, обильно украшенные рюшами. В руках трость. Явно деревянная, что-то тёмное, ближе к красному. Жёлтого цвета металлический набалдашник. Трость явно для пущего понту. Всё это великолепие увенчивает отвратительно надменная морда, с бледной кожей, серо-голубыми глазами, подёрнутыми молочной поволокой. Белые волосы, немногим ниже плеч. Но не такие, как у блондина, а как у альбиноса. Такие же капроново-белые брови и ресницы. На скрещённых на набалдашнике кистях, всего по четыре пальца, и судя по всему, это не травма, а так задумано с рождения. А ещё, узкие, остроконечные эльфийские уши.

В общем, на вид, конченный сноб, от которого надменностью разит за версту.

Рядом с ним похожего облика прихвостень. Только одежда на нём серая, словно из мешковины сшита. Сам весь тощий, будто у него не кости, а тонкая проволока вместо скелета. Но рожа такая же, преисполнена превосходства над другими. Вроде, на полосе препятствий я его не видел.

Эльф небрежно ткнул меня тростью в ботинок, когда к нему подошёл лекарь с пепельными волосами. Хотелось пнуть эльфа в коленную чашечку, но именно его поступок заставил меня впервые внимательно осмотреть свою экипировку.

Одежда девушки разительно отличалась от одеяний остальных. На ней были добротные ботинки с высоким берцем, правда без какой-либо шнуровки, липучек, да и вообще, каких-либо застёжек. В то же время, на ноге они сидели как влитые. Свободного кроя штаны, с множеством удобных карманов и карманчиков, и свободная куртка на молнии, с болтающимся сзади капюшоном. Под курткой была тёмно-синяя майка.

– Эта та самая? – спросил эльф.

– Она. – ответил лекарь.

– Действительно, так хороша? Отдай её нам. Зачем губить судьбу девочке?

– Не могу. – уверенно ответил отправитель в лабиринт. – Её привёл сам.

Имени не прозвучало, но эльф, думается, этого «Сама» никак не мог принять за кого-то иного.

– Жаль. – совсем неравнодушно выдохнул эльф. – Такой потенциал загубите.

– Не наговаривай. – возразил лекарь.

– Муссабад, если тебя привели Ашбу, это вовсе не значит, что все приведённые, будут столь же высокого уровня. К тому же, второй смутьян нам не нужен. Достаточно того, во что ты превратил Квадим Ахад.

– Перестань, две тысячи лет прошло.

– Я помню, но болит, словно вчерашняя рана. – словно делая одолжение, согласился эльф. – Я буду присматривать за ней, если ты не возражаешь.

– Не возражаю, если ты не станешь вербовать.

– Ничего, что я здесь сижу? – возмутился я.

Оба мужчины улыбнулись. Вот только эльф улыбнулся так, что захотелось дать ему в рожу.

Я поднялся, но быковать не стал. Впрочем, проходя мимо, не упустил возможности ударить эльфа плечом, чтобы не стоял на пути.

Мне жутко хотелось курить. Где-то глубоко я понимал, что тело девицы в этом не нуждается, но мне, этот процесс был необходим. Слишком бурно развивались события.

Разглядев на полуюте какого-то флотского, смолящего трубку, я направился к нему.

– Батя! – привлёк внимание. – Очень неудобно, но, не позволишь пару затяжек?

Флотский, приличных годов мужчина, и явно не рядовой матрос, глянул на меня, с крайне выраженным подозрением. Нахмурился сначала, потом, как-то насмешливо хмыкнул, предвкушая результат, но, для успокоения совести, решил уточнить, знает ли юная госпожа, что находится у него в руках.