Паола Волкова – Лекции по искусству. Книга 5 (страница 26)
Вы понимаете какая сквозная линия здесь идет? А это Бродский, «Рождественская звезда»:
Иосиф Бродский
А? Какого? Все идет через природу! У Завальнюка «верба-подружка». А почему? Он просто часть этой вербы. Рыдать будете! Не врет никогда. Потому что ему ничего не нужно от этой власти. И ему все равно, что о нем скажут, что о нем напишут. Он был полностью свободен!
А здесь театр выстроен по-другому. Кулиса, масштаб, но все тоже самое: через метель, через звезду.
А это как? Что там говорить, надо читать. Хоть до утра. Вы чувствуете, какая разная поэзия повсюду и какая разная театрализация? Но все об одном и том же. Мы можем осознать себя, свою историю через посредника, который называется поэт. Я не говорю о русской литературе: о Гончарове, о Толстом, о Чехове, о Пушкине. Такова суть и ментальность восприятия мира художниками. И когда я рассказывала вам об архитектуре, о русском портрете, лирическом отношении к человеку — я говорила об идеальном ландшафте внутри человека, не смотря на то, что портреты могут быть разными. Это всегда удивительные вещи. Очень интересное сравнение.
А сейчас я хочу перейти к теме, которая меня очень волнует. Не могу сказать, что я ее до конца постигла или познала, но все же я могу обсудить с вами этот вопрос до какой-то степени. Мы говорили с вами об историческом и интимном мире. Исторический мир, как и архитектура, имеет глубокий интимный знак и начало. Я хочу показать совершенно удивительную вещь. Это то, как русская живопись решает вопрос многофигурных композиций. И я начинаю с иконы. Причем эта икона в Иконостас не входит, потому что туда входят только Деисусный чин, праздники и избранные святые. Эта же икона написана по случаю, и мы можем назвать ее историко-героической композицией. Она воспроизводит реальное событие.
Братья поссорились с братьями. «Сунниты с шиитами» — суздальцы с новгородцами. Чего-то не поделили и пошли друг на друга войной. Но, как известно, они заблудились в лесах и не встретились. Вернувшись домой, ни одна, ни другая сторона на эту тему не распространялись. Но, новгородцы оказались хитрее и создали икону на тему, якобы своей победы. И вот здесь показана эта самая победа. Икона просто гениальная и является историческим документом очень характерным для России. Чего не отнять, так этого. Новгородцы первыми добежали и первыми сообразили. А суздальцы тихо приперлись, мычали что-то о сражении и все! А те сказали: «Было сражение и победа была за нами!»
Сверху иконы рассказана очень трогательная история. Вот мост через Волхов. А вот эта новгородский детинца, то есть Новгородский Кремль. Кстати, он никогда не изображался, кроме лещадки. Лещадка — это скалообразные зубцы. А здесь — Джотто в чистом виде. Показан Кремль Новгородский, София Новгородская и из Софии вываливаются новгородцы и бух! — на колени, потому что вот тут из Византии привезли в город чудотворную икону «Знамение» и передают ее новгородцам. А одеты они просто замечательно. Мы видим здесь новгородское платье. Итак, икону встретили и поместили в детинце. И тут случалось неприятное — разлад с суздальцами. Новгородцы люди приличные, поехали с ними вести переговоры. На этой иконе они в шляпах. А на другом списке без шляп. Как видите на них татарские шапки. Кто они, понятно сразу. Новгородцы с ними договариваются, а те собрались в кучу и сразу стрелять. Стрелы летят. А в кого? Преступление на каком уровне? Что они деньги не поделили — об этом ни слова. Они хуже басурман, потому что крещенные. Еще и говорить не начали, а выпустили сразу столько стрел! Но в новгородцев ничего не попадает. И, конечно, говорит икона, победа будет за нами — новгородцами, потому что у нас Борис, Глеб, Алексанр Невский и Архангел Михаил.
Она необычайной красоты. Как все лошади написаны, как всадники, татарские шапки, само действие. Показан моральный облик человека и моральный облик врага. И мы клеймим его, как изменника Родины и Веры. И изменники всегда будут наказаны. Вот, суть этой иконы. Это как Георгию Победоносцу не надо напрягаться, не надо качать мышцы, а достаточно взять спицу и убить дракона. Потому что на его стороне правда и сила этой правды.
Как говорили: «Правда, потому что она — Истина». И эта героическая интонация абсолютной победительности, потому что речь идет о защите глобальных ценностей. А это всегда проходит в больших исторических фильмах и композициях. Суриков очень это любил. Возьмите его «Переход Суворова через Альпы» и «Боярыню Морозову». Хоть он и был человеком 19-го века, но вся композиция этих картин построена на историко-героической мощи.
«Переход Суворова через Альпы»
«Боярыня Морозова», В. Суриков
Конечно, вся концепция историко-героического эпоса в жизни очень интересна. 18-ый век эту тему не любил. Он ее пропускал и фокусировался на совершенно других ценностях. Для 18-го века новой ценностью является открытие возможностей изображения человека. Большой ценностью является изображение портрета. И даже, когда Дмитрий Левицкий показывает «Чесменскую победу», то что мы видим? Портрет Екатерины II — ее парадный портрет.
Через нее, через государыню, через личность он показывает победу, которая видна на заднем фоне. 18-ый век любит многогранно открывать все жанры портрета и впервые в живописи показывает пейзаж. А начало 19-го века уже совершенно другое и он создает одну из грандиозных эпопей.
«Чесменская победа», Д. Левицкий
Это, к примеру, Александр Иванов «Явление Христа народу» — одна из самых красивых картин в России. И сама картина, и ее тема важны. В России всегда было две тенденции: главная идея та, что показана на этой картине и та, что показана в «Боярыне Морозовой». Это тема очень глубокого христианского тезиса. Мы опять упираемся в него. Тема христианства никуда не уходит. Она остается в самых великих произведениях. Это тема духовно-нравственного преображения. Это тема Сергия Радонежского, Куликова поля, Андрея Рублева, Феофана Грека, Кирилла Белозерского, Андроника Блаженного, Серафима Саровского, исихазма. Преображение — одна из главных тем русской монументальной идеи. Нравственное преображение. Вы читали повесть Николая Лескова «Чертогон»? Как он там описывает нравственное преображение. А смерть Ивана Ильича? Очень любопытная вещь.
«Явление Христа народу», А. Иванов
Тут, правда, вступает еще одна тема: нравственное преображение не в самих себе, а при помощи бомбы. Сейчас Царя уберем, Столыпина уберем, еще в кого-нибудь стрельнем и путь расчищен.
Что здесь очень интересно. Иванов никогда не работал в России. Вообще. Он, как только закончил Академию с золотой медалью, уехал в Италию и остался там навсегда. И написал он это полотно в Италии. Полотно огромное. Вы понимаете, что и размер его мастерской должен был быть большой, чтобы не только вмещать это полотно, но и для того, чтобы он мог постоять, посмотреть, подумать, подойти, мазнуть. Потом нужно было место для натурщиков. Вы думаете, чем это написано? Чистой масленой краской. Сколько пудов краски ушло! Где он деньги взял? Откуда у него были деньги, чтобы написать эту картину? Ведь, чтобы привезти эту картину в Россию, не сворачивая, нанимали специально пароход.
И что вы думаете? Все говорят: «Бедный он, бедный, он так нуждался…». Какая нужда! Я видела эту мастерскую. Она находится рядом с домом, где жил Феллини. Иванов жил в огромном доме с садом и мастерской. Он ел, писал письма Гоголю и всем остальным, во Францию ездил, в Нидерланды. Германию любил посещать. Так откуда эти деньги? Представьте себе, его содержала царская семья. Особенно дамы — принцессы. Вот сколько лет он писал эту картину, столько и поступало золото. Кушай, езди, покупай краски, только напиши главную государственную картину. Я бы также оставалась в полной темноте, если бы не его большая выставка, что проходила на Крымском Валу. Я тогда ахнула и впервые подумала: милый мой, плачут над тобой, что ты голодал, холодал, репетиторствовал. Так откуда у тебя все это? Не сшитое, цельное… Я переписку с Гоголем читала. Там есть интересные вещи. Например, Гоголь, который еще тем щеголем был — следил за каждой выточкой, жил рядом, в десяти минутах спокойным шагом, отвечал Иванову на его письмо о русском преображении: «Друг мой, получил от тебя письмо. Два дня не мог прочитать — колики в животе были». Или еще одно: «Прочитал, но не мог вникнуть. Надо было часы золотые чинить, ходил к часовщику. Давай, встретимся в кафе, поговорим о жизни».