Паола Волкова – Лекции по искусству. Книга 4 (страница 47)

Мы дышим и дышим и зажигаем свечи, а они гибнут, исчезают, а где решение вопроса? Сказать очень трудно. Закрыть церковь, соскоблить их со стен, дать им уйти, бесконечно реставрировать? Вопрос остаётся открытым, но мы должны сказать, что именно Андрей Рублев и Даниил Чёрный работали в Успенском соборе. Это безусловный факт. И безусловным фактом является и то, что абы кто эту церковь расписывать не будет.

Андрей Арсеньевич Тарковский очень интересно рассказывал об татарском набеге, об этом княжьем предательстве, об этом великом стоицизме людей, о той атмосфере гениальности, беспощадности, нищете и богатстве. Он всё это удивительно передал: людей, которые заказывали великим художникам свои соборы, а затем выкалывали им глаза, чтоб те не сделали такой же, кому-либо другому. Когда эти мастера в белокаменной резьбе говорят: «Мы в Звенигород идём, к своему брату», они — раз и выкалывают им глаза. Пусть никто больше не имеет того, что имеют они. Противовес быть должен обязательно и этим противовесом всегда является гений. И то, что нёс на своих плечах художник того времени, это, конечно, было просто невероятно. Вот есть пробивание времени сквозь века. Искусство есть единственное, чем побеждается смерть.

Андрей Рублёв заканчивает росписи во Владимире, а в 1408 году происходит набег Хана Едигея. Совершенно ужасный набег, связанный с тем, что от него очень пострадала Троице-Сергиева Лавра — колыбель Радонежа. Был сожжён Троицкий собор, но к этому мы еще вернемся, а сейчас я вам хочу сказать, что это не случайно. Троица была написана для Троице-Сергиевой Лавры и стала основным символом православной веры, принятого, как символ ещё в 325 году Никейским собором. И Сергий Радонежский держится этих установок на единосущность, «Во имя Отца и Сына и Святого Духа». Равноправие, единство, взаимопроникновение на это абсолютное мистическое, божественное, религиозное, высшее согласие которое должно быть отражено на Земле. Я читала литературу последнего времени — тут есть противоречия. Одна версия, та версия, которой придерживается Виктор Никитич Лазарев, что после того, как Хан Едигей разрушил и разорил Троице-Сергиеву Лавру была поставлена каменная церковь Троицы, которая стоит до сих пор и в ней находятся мощи Сергия Радонежского. И после отстройки Даниил Чёрный и Андрей Рублёв были приглашены Патриархом Никоном, верным учеником Сергия Радонежского и, конечно, человеком, хорошо знавшим Андрея Рублёва и его единомышленников для росписи Троицкой церкви. Есть версия о том, что церковь он расписывает примерно в 1425–1427 годах, но тут какой-то очень большой провал во времени. Правда, некоторые исследователи творчества Рублёва считают, что его пригласил расписывать церковь Георгий Дмитриевич Звенигородский. И результат его работы есть, потому что сохранились три створки поясного Звенигородского деисусного чина. Я не знаю, нет во мне исследовательского начала по отношению к Андрею Рублёву. Я не знаю, когда была написана Троица. Возможно после того, как был поставлен Троицкий собор — год спустя, потому что должна была произойти усадка, а уже потом был написан Звенигородский деисусный чин. Или намного раньше. Я не знаю, как это расположить по времени, но могу просто рассказать о Звенигородском деисусном чине.

Князь Юрий Звенигородский

Юрий Звенигородский был тесно связан с Патриархом Никоном. Когда ему было 15 лет, он получил благословение в Троице-Сергиевой Лавре и даже хотел стать монахом, но его всё-таки отговорили от этого решения. Жил Юрий Звенигородский постоянно в Звенигороде, тем более, что это место было культурным центром того времени — центром просвещения. Князь Юрий был духовным сыном Никона. Более того, он вместе с Саввой строил Саввино-Сторожевский монастырь и соборы на его территории. Князь Юрий очень радел о процветании своей земли и об искусстве. И, когда Никон начал восстанавливать в Троице-Сергиевой Лавре Троицкий собор, то деньги на восстановление дал именно Юрий Дмитриевич, князь Звенигородский. То есть между этими людьми была большая связь, связанная общими убеждениями. Если выражаться в современных терминах, это были люди, которые очень хотели на своей земле мира, образования и процветания. И когда всматриваешься в эти вековые лица, читаешь об их действиях, то понимаешь, что они были очень современными людьми и патриотами, тем более, что тому времени нужны были подвижники и знающие духовные люди, которые своим поведением и поступками, подавали бы пример другим.

Безусловно, когда наступает лихолетие, то нужны люди, которые не только хорошо друг друга знают, доверяют и понимают, что нужно. Нужны люди высокого долга перед собственной совестью, перед своей жизнью и перед своими деяниями.

И вот Юрий Звенигородский создал у себя такую замечательную резиденцию и Звенигородский деисусный чин, который остался от Андрея Рублёва. Он состоял, по всей вероятности, из семи створок, погрудных, больших, три из них сейчас находятся в Третьяковской галерее. Это Архангел Михаил, Спас — центральная часть и изображение апостола Павла.

Итак, мы будем считать, что Андрей Рублёв гостил со своей артелью у князя Звенигородского — своего друга, своего духовного соратника и расписывал там храм «Успения Богородицы». Мне бы хотелось несколько слов сказать о том, какое количество церквей, тогда, в России, было связано с Богородичным культом. Вы знаете, это ведь тоже не случайно. Владимирский собор, Покрова на Нерли, Успенский собор, церковь «Благовещения», церковь «Рождества Богородицы» — все это храмы, связанные с культом Богородицы, с культом всё-таки женским, нежным. С культом любви. Не крови, не рати, а любви высокой, любви небесной, любви матери к Сыну своему, любви матери, отдавшей в жертву своего ребенка. Это очень красиво, когда церковь называется именем Богородицы. В этом стремлении окрестить церковь и связать её с женским началом есть попытка умиротворить, утихомирить разъяренных и одичавших людей.

Мы очень часто формально просматриваем историю, а ведь всегда за тем, что нам известно, стоит ещё один текст, ещё одно содержание. Мы совершенно не можем своим взором прорубить эту толщу времён. И огромная заслуга Андрея Арсеньевича Тарковского заключалась в том, что он попытался оставить рентгеновский снимок России. Он попытался воссоздать свой мир, свой образ России конца 14 начала 15 веков. Конечно, он был человеком 20-го века и для него тема художника и истории, тема художника и власти, разумеется, была темой наиглавнейшей. Андрей Рублёв не был придворным художником, но всё-таки это был человек, для которого слово «придворный» хоть и не существовало, но он всегда был связан с большими и Великокняжескими заказами. Но заказы эти давали не просто властители, а люди, мыслившие с ним одинаково.

Он был чернецом в послушании у Никона. Так летопись и пишет. Он был послушником в Троице-Сергиевой Лавре, но как человек, и как художник, Рублев держался на самом высоком уровне достоинства. Для нас сейчас это сложный вопрос и нам очень трудно его до конца «расковычить».

Будем считать, согласно неким соображениям, что Звенигородский деисусный чин, возможно, был сделан до Троицы. А вы знаете, где он был найден? В 1918 году, в сарае. Столько веков он, где-то просуществовал, а найден был в сарае. Хорошо, что тогда к 1918–1919 годам, при Наркомпросе была создана «Специальная комиссия по охране памятников старины и их реставрации», под руководством художника, реставратора и собирателя Игоря Эммануиловича Грабаря. Но до 1918 года дело долгое, а расписан Звенигородский собор был в 15 веке. А что было с этими иконами с 1410 года до 1918 года 20-го столетия? На этот вопрос совершенно невозможно ответить. Мы должны быть счастливы, что у нас есть эти бессмертные произведения. Их могло бы и не быть. Когда вы смотрите на три сохранившиеся поясные иконы деисусного чина Звенигородского собора «Рождества Богородицы» и сравниваете их с работами Иконостаса в Благовещенском соборе, то, конечно же, их приходится сравнивать с «Троицей».

Игорь Эммануилович Грабарь

«Троица» Рублева уникальна. Это нежная склонённость голов, тонкие, струящиеся, точные графическому абрису. У Спаса устремлённый взгляд, прямо вам в глаза. Пристальный лик очерчен, скулы твёрды.

У Андрея Рублёва была замечательная манера писать глаза — они у него словно подведены. Посмотрите, как красиво написан Архангел Михаил. В насыщенном, малиновом цвете, вернее будет сказать в малиново-фиолетовом, с голубым. Это необыкновенно красиво, фантастически.

Далее Андрей Рублёв и Даниила были приглашены Никоном, настоятелем Троице-Сергиевой Лавры, учеником Сергия Радонежского, расписывать Троицкую церковь, потому как Никон чувствовал приближение своего конца. И для нас это не удивительно, как неудивительно было и для того времени. Рублев с артелью писали всё — фреску, Иконостас. Существует такое мнение, что, ежели Андрей Рублёв писал Троицкий собор в 1411–1412 годах, то тогда Иконостас был перенесен в новый Троицкий собор. Но, ежели он писал это в 1425–1427 годах, как думают другие исследователи, как Никита Сергеевич Лазарев, то в это время был закатный час Рублёва. Я об этом судить не берусь, но, может быть, он писал это именно перед смертью Никона в Троицком соборе. На это есть очень интересные указания. Например, оказывается, в Троице-Сергиевой Лавре существовал свой историк. Его указывают в одних источниках, как Прохора, а в других Пахомий-серб. И вот в летописи, связанной с житием Сергия Радонежского, есть указания именно на этого историка Пахомия и, что, именно, Андрею Рублёву было поручено написать икону «Троицы». Какая может быть связь через эту икону между Андреем Рублёвым, Сергием и Троицким собором? У меня есть только одна мысль по этому поводу, и она мне очень нравится: иконы говорят гораздо о большем, нежели о том, что на них изображено, потому что предметом изображения средневекового искусства всегда является только Евангелие. Для Запада это Ветхий Завет, очень во многом и Новый, а для православия в основном Новый Завет и новозаветные праздники. Собственно говоря, о чём тут говорить? Но существует разное понимание канона. Разные детали. За этим каноном прочитывается очень многое. Вы, как бы считываете то, что считываете со светской живописи. Это проступает, как тайные письмена. Какое-то отношение художника с миром и к миру. Пожалуйста, написал же Феофан Грек Святого отшельника Макария — этого мудреца и мыслителя, заросшего волосами с головы до пят, с узкими чёрными руками, святящимися глазами. А почему он его написал? Да потому, что тот был духовно связан с линией Макария самой высокой этикой поведения и высокой практикой. Не надо отшельничество понимать, как просто сидящего в пустыне человека, мающегося дурью. Нет, это какие-то очень высокие тренировки души, тела, интеллекта, умной молитвы, то есть, действенного, глубокого мышления. Человек, написавший «Троицу», настолько был зрелым человеком и гениальным художником, что нет слов описать какой широты было его мировоззрение. И именно ему — Рублеву, была заказана эта икона, во славу Преподобного Сергия. И свидетельств таких очень много.