Паола Волкова – Лекции по искусству. Книга 2 (страница 58)
Сегодня я буду рассказывать вам про Зеркало. Как говорил Марк Аврелий: «Ох, не нравишься ты мне, Марк. У тебя сегодня лицо Цезаря». Это он говорил, глядясь в Зеркало.
Прежде чем осознать себя в Зеркале, мы о себе сочиняем изумительные сказки: их нельзя ни опровергнуть, ни доказать.
Голос Александра: Я нашел книжку, на которую хочу сослаться. Она у Вас.
Волкова: Она у меня с надписью Гумилева. Ну, что же, слушаем.
Голос Александра: Итак, китайская стена. Возникла предпосылка, когда она была построена. Значит, Академик РАН, историк, профессор Чубарьян Александр Натанович, «Всемирная история», 1977 год, Москва, пишет, что она была построена Цинь Шихуанди в 3-ем веке до нашей эры для защиты от хуннов, где он ссылается на эту книжку. Он говорит, что если рассматривать китайскую стену, как артефакт, то все датировки и археологические раскопки указывают на то, что она была построена при династии Цинь и, если допустим, что современные границы России достигают границ Китая, то до 2 века китайская стена находится в середине. То есть Китай был меньше, хуннов было больше и обитали они на севере Китая. Теперь второе: сотворение мира. Было высказано предположение, что славяне жили до Петра от сотворения мира. А когда он провел реформу все стали жить от Рождества Христова. Академик и историк Рыбаков Борис Александрович ссылается на два источника: первый — Русская история, 1964 года и Язычество Древней Руси, 1977 год. Он пишет, что славяне после крещения переняли не только культуру греков, но и календарь, а так как календарь древних греков был Византийский, то он основывается на переводе Ветхого завета на древнегреческий язык, 2 век до н. э. в Александрии. И Рыбаков пишет, что у славян, а среди них были и вятичи, и кривичи, было однообразие язычества, но не было единства календаря. И когда произошло крещение Руси, и календарь стал единым, они начали жить по Византийскому календарю. Теперь о присоединении славян: была гипотеза, что они переселились с севера Китая. Рыбаков опровергает эту теорию. Его аргументы основываются на артефактах, и он отмечает, что если переселение народов строилось по классической системе с Востока на Запад, как у хуннов и готов, то переселение славян имело крайне противоположное значение и происходило с Запада на Восток, то есть с Дуная на Днепр.
Волкова: Молодец! А у нас разве есть другой авторитет?
Голос Александра: Нет. Рыбаков — это авторитетище!
Волкова: Это научный авторитет! Очаровательно! Это называется… Я не хочу говорить, как это называется.
Голос Александра: Я знаю, как это называется. Его теория основывалась на… есть таких два профессора Насовский и Фоменко. Есть такая теория, может она будет Вам известна, которая основывается на том, что…
Волкова: Александров его фамилия. Насовский — это уже потом.
Голос Александра: Насовский потом ушел, а Фоменко — доктор математических наук, он дальше начал развивать.
Волкова: Ну, это такой аферист! Просто нет слов! Такого больше нет!
Голос Александра: А в чем его аферизм? Вы, знаете?
Волкова: Это отдельный разговор. Нет, я могу вам сказать. Был такой человек, он был террористом и все хотел царей взрывать. Ему, конечно, надо было использовать свой талант, а он все порох изобретал. Фамилия его Морозов. Сиделец из Шлиссельбургской крепости. И он там сидел, читал богословские книжки, после чего начал что-то шуровать в своей науке. Точкой отсчета он считает момент грозы и бури, то есть Апокалипсис — пророчество Иоанна Богослова, о котором я буду вам рассказывать подробно. Учение Апокалипсиса и представление о конце света у разных цивилизаций. Там сложности с хронологией очень большие, потому что он подсчитал, когда произошла эта гроза и буря на острове Патмос и от нее начал все подсчитывать, но у Фоменко есть такой перл: «Колизей построили гонфалоньеры в честь коронации Папы Бенедикта VIII. Его построили где-то в 14-ом или 13-ом веке н. э. при Медичи». Вот такое утверждение.
Я тогда приняла участие в дискуссии и сказала: «Архитектура — это материал и прежде всего надо говорить о материале». Я уже не стала ссылаться на источники. Потом, Георгий Степанович Кнабе — величайший наш переводчик, величайший ученый, подошел ко мне, и я спросила: «Георгий Степанович, а почему Вы не выступаете?» И он ответил: «А потому, Паола, что я не только сам не выступаю, но и Вас прошу не вмешивайтесь в это дело. Спорить с сумасшедшими не надо. Он — жулик и сумасшедший. Не надо вообще ничего говорить, мало ли мы бреда слышали на своем веку? Пусть будет еще один! Давайте, введем его в общую систему бреда». И все.
Есть — пусть будет! Кто хочет, тот пусть копается. Тем более, что оказывается Голгофа была не там, а совсем в другом месте. Как-то все смещается в нужную кому-то сторону — то в сторону мусульман, то в Византийскую, то еще куда-то. А вообще, это такая, в достаточной степени большая теория о необычайной, какой-то запредельно высокой культуре. Кого? Тех, кем мы были когда-то. И к славянским племенам, что жили когда-то на той территории, на которой мы с вами находимся сейчас, мы не имеем ровно никакого отношения. Никакого. Хотя есть отдельные деревни, особенно на Кольском полуострове, в Нижегородской, Псковской областях, где сохранилось большое количество языческих источников.
Я хочу сказать, чем отличается история России от западной истории. Я беру только Европу. Западная история имеет последовательную диалектичность. Она изживает себя, у нее есть время. Вот была такая долатинская форма, потом латинская, затем стала Византийская — у них было время создать святых великомучеников, целый ряд форм. Мы развиваемся дискретно — толчками. У нас всегда одна система накладывается на другую. Мы живем через толчки. Получается подобно торту «Наполеон». В результате, дохристианская культура изжита не была. Но здесь надо говорить очень аккуратно, потому что многие вещи надо рассматривать. Это я говорю «дохристианская культура». А на нее сразу, в один час, наложили крещение. Крестили, как? Не просто насильно, а в один час. И что получалось? Разрушалось все. Мгновенно! Вчера вы были еще язычники, а сегодня стали просвещенными. С сегодняшнего дня. Так бывает или нет? Никогда! Именно поэтому язычество диффузионно — через все слои ползет вверх. И сейчас оно присутствует. Оно не изжито. Пришел Петр, но и до него было несколько интересных моментов, но я беру его. Вот он пришел, и сказал: «Ребята, чтобы к завтрашнему дню ни одной бороды!» А девицы? Они где сидели раньше? По теремам? Наталью Кирилловну допускали глядеть, как пируют мужчины. Любимая жена Алексея Михайловича через окошечко смотрела, как они пируют. А сегодня девки, что? Вот такое декальте, вот такая грудь, щеки нарумяненные, прически, хоть завтра на Ассамблею…
А что тогда было? Мыться не умеют. Ничего! Он только вчера в портках ходил, а сегодня? А ему говорят: «Ты чего сюда приперся?» И всему учились. Книжечки были специальные такие с анекдотами, которые нужно было рассказывать на Ассамблеях. Я их сама в руках держала. И вот, сидят тетки эти, а чтецы читают анекдоты по этим книжечкам. А потом взмах руки и все «Ха-ха-ха». Я вам сейчас расскажу один из таких анекдотов: некто молодой, прогуливаясь по Невскому проспекту, завидел особу не весьма обремененную. Завидевши ее, он вперил в глаз золотой. «Любовь слепа, а не крива», — ответствовала она ему. И над этим все хохотали. А вы поняли смысл анекдота?
А Революция? То же самое, что крещение или петровские реформы. Кто был ничем вчера, тот станет всем сегодня. И сразу все ломать! И сейчас также. А нижние слои все пропитываются и пропитываются. И получается такая сложная история. И вот эта история, наложения одного слоя на другой, дает возможность для потокосочинительства. А она и есть основа сочинительства. А как иначе? Никто ничего не пишет. Истории нет. Когда у нас история появилась? Кто был ее отцом? Карамзин. Современник Александра Сергеевича.
А Александр Сергеевич был величайшим историком, не меньше, чем Карамзин. И поэтому русские писатели начала 19 века берут на себя все — функции историков, философов. Как говорил Гумилев: «Мы не отстали. У нас другая идея и ритмика». Поэтому та теория, что мы справедливо обсуждаем, а я не только благодарю вас за ваш доклад, но и считаю его прекрасным и желаю, чтобы такие доклады повторялись, как можно чаще — это очень здорово, но та теория ни о чем. Вот Рыбаков — это основное. Мы с вами не жили за 4000 лет до нашей эры. Немножко не прилично. Это называется панславизм. Это теория так и называется. И панславизм точно такая же неприятность, как и пангерманизм и чего-нибудь другое. Вот Гумилев был панингалистом, хотя я его обожала. Что вы спрашиваете? Что такое «пан»? Это «над». Вот и Александр — панславенист. «Юбер алес» — высшая раса. А есть панрусофобы. И работает это все на одно и тоже. Уж как я любила Гумилева, и на курсы привела, и дружили мы с ним, а он был панингалистом. Совершенно типичный. Как только, кто-нибудь говорил слово «Чингисхан», он тут же розовел весь и, не дай бог, пшикнуть в ту сторону — личный враг. Навсегда. Обожал своих монголов и Чингисхана. До обморока. Только они одни и были хорошими. Начинаешь говорить о татаро-монгольском иге, он тут же: «Ну, что Вы! Они нам только все хорошее дали!». Слабость такая была. Он — феноменальный человек, я еще буду о нем вам рассказывать, но сейчас я не буду на нем застревать, потому что мне до сих пор скучно без него жить, поговорить не с кем, как с ним. Я спрашивала его: «Почему Григорий Отрепьев назначает Марии Мнишек свидание в 11 часов?» Как он мне интересно рассказывал.