Паола Волкова – Лекции по искусству. Книга 2 (страница 45)

Карандаш анализирует, кисть обобщает, делает выводы. Картина и есть великое обобщение. А рисунок всегда есть глубокий анализ. И поэтому, например, так много скульпторов, которые рисуют. 19 век вообще погружен в размышления. Этюд — это размышление с карандашом в руках.

Графическая традиция очень интересна, потому что в средние века она была развита до чрезвычайности. Я не хочу сейчас об этом подробно останавливаться, но есть такая замечательная история, о которой писал Вазарий: «Однажды, к великому человеку пришел человек от папы с приглашением сделать в Ватикане росписи. Этот человек, переминаясь с ноги на ногу, добавил, что несмотря на то, что вы, конечно, большой мастер, но папа попросил, чтобы вы дали мне что-нибудь из своих работ, чтобы я показал ее ему. Мастер ответил, что с удовольствием и взял лист бумаги и уголь. Прижав к бедру левую руку, он, не отрывая ее, правой рукой нарисовал на листе очень точный круг и сказал: „Передай это своему папе“. Человек, удивившись, спросил: „И все?“. „Да, — ответил Мастер. — Я надеюсь, что наместник бога на земле не такой осел, как ты“».

Я сейчас читаю для себя очень важную статью Томаса Манна и в ней он говорит о том, что разговаривая с кем-то из очень великих художников узнал, что есть одно доказательство мастерства — это нарисовать без циркуля очень точный круг, потому что эта фигура самая сложная для художника. Очень интересная вещь. Такая вот перекличка. Элементы, которым в средние века придавали очень большое значение, о чем мы с вами будем еще говорить, прорисовывались, осмысливались в аналитической манере, потому что графика аналитична. Помните, я вам рассказывала о «Св. Анна, Мария и Агнец»? Я над анализом этой картины трудилась долго, пока до меня, наконец, что-то там дошло. И вот я хочу снова показать вам, но уже в хорошем варианте «Мадонну в гроте». Тот же самый ландшафт, а свет видите какой?

Мадонна в гроте

Это картина с двойной экспозицией, где помещен наблюдатель. И не надо обманываться насчет безвидного, безводного и не кремнистого пространства, потому что на безводной поверхности есть вода и жизнь. Только сейчас это стало предметом обсуждения, что удивительно. Это целая необыкновенная симфония.

Еще будучи молодым человеком, во Флоренции, Леонардо делает очень большую картину «Поклонение волхвов». А что в ней интересно, я вам уже говорила.

Поклонение волхвов

Лестница (набросок)

Напомню, что он был учеником мастера Вероккио (Вероккьо), который был скульптором и живописцем. Когда Вероккио написал «Крещение Христа», то он попросил Леонардо, чтобы тот дописал ангела.

Крещение Христа

И Леонардо это сделал. Посмотрите внимательно на две головы. Видите, какая между ними разница? Они написаны разными руками, причем сразу угадывается рука Леонардо. Ангел-демон. И Вероккио был потрясен гением этого ребенка. И когда Леонардо исполнилось 14 лет Вероккио велел ему уходить. Он просто выбросил подростка из мастерской. И сколько не спрашивали Вероккио, почему тот прогнал парня, тот объяснял, что он ему в мастерской не нужен.

А вот типичная вещь «Благовещение».

Благовещение

Находится в Уффице и о которой пишут, что это сделал Леонардо. А я говорю: «Нет! Такого быть не может!» А почему? А потому, что Леонардо, даже, когда был молодым человеком, уже выстраивал на только в красках, но и в карандаше удивительное пространство. Прежде всего, на ней, главным героем является, что? Мраморный стол. Когда смотришь на картину, то первое, что ты видишь — это стол. Большой, тяжелый, мраморный стол, описанный самым подробным образом. Ну, что вы! Ну, зачем так! Не может мраморный стол быть главным героем картины. Это исключается всячески. Во-вторых, по одному написана Мадонна и совсем по-другому Архангел Гавриил — он плоский. Он с жуткими крыльями и, видите, как он выглядит на фоне дерева? Инкрустирует дерево. Почему? Чтобы его профиль был виден. У него нет трехмерности. Он плоский, т. е. вся картина написана в разномерной системе. А пространство упрощено. Я бы сказала, что это, какая-то удивительно не сложившаяся по пространству картина. Даже эксперименты Леонардо всегда имели очень мощное пространство, а здесь этот стол, как главный персонаж напротив угла дома, у кельи, упорно давит. И у фигуры крылья написаны по-разному.

Вернемся к волхвам. Центральный план: Мадонна с младенцем. Волхвы, сцены всякие, а там дальше начинается совсем другая история, другая жизнь. Почему Тарковский был помешан на этой картине? Вспомните его «Жертвоприношение» и знаменитую лестницу, где был убит парень. И Леонардо мучился, глядя на эту картину. Лестницы, которые тут, и вы никуда. Фильм начинается с этой картины, когда камера гуляет по ней и ее сопровождает божественная музыка. Это восхождение, движение вверх по лестнице в никуда. И это, как бы отдельная тема на заднем плане, так же как тема с лошадью и тема с Георгием. Это удивительно глубинная вещь, она вся развивается в глубину и идет на сочетании двух планов. Относительно сюжета «Поклонения волхвов», то он, только для одной эпохи и только для одного места во Флоренции 15 века. Это не такой распространенный сюжет, как кажется. Мы воспринимаем его распространенным только потому, что во Флоренции, в эпоху Возрождения, не было ни одного художника, который не написал бы этот сюжет. Позже он тоже встречается, но уже реже. Изредка. Я потом вам покажу мою самую любимую картину «Поклонение» Питера Брейгеля. Она находится в Лондоне, вещь просто сумасшедшая, но я буду показывать ее отдельно, когда буду о нем читать.

Почему они все пишут «Поклонение волхвов»? Думали мы на эту тему очень сильно. Помните «Поклонение» Боттичелли?

«Поклонение волхвов» Боттичелли

Так вот, Медичи создали свое собственное тайное общество. Оно было создано при Академии Медичи и называлось «Общество волхвов». И это было тайной Медичи. Где только не писали это «Поклонение».

А почему они называли себя волхвами? А потому что волхвы — предтеча. Они правовестники, они первые пришли и сказали: «Он!». И принесли ему дары. И они ассоциировали себя с этим сюжетом и сказали: «Мы первые подошли к источнику жизни и к новому. С нас начинается поклонение новому. Мы глашатае этого нового. Мы новые волхвы. У нас новые идеи и у нас новый путь. У нас новый бог. У нас все новое. С нас открывается эта страница». Поэтому все их и писали, а иногда по 2–3 раза. Но у каждого художника волхвы со своим знаком, и они всегда включали портреты Медичи.

Но в «Поклонение волхвов» есть еще одна программа. Это программа пространства. Потому что это шествие, это вглубь, это движение внутри пространства, а все новое начинается с изменения пространства. И для Леонардо пространство никогда не бывает простым. Для него оно всегда вещь таинственная, потому что он или не знает о том, что говорит, или он включает пространство ведомое и пространство неведомое. Это потрясающе, как он пишет эти лунные поверхности или соединяет пространство ведомое и неведомое. А как он этим карандашом мотивирует? И дуб мамврийский, и странная обрывающаяся архитектура. Эти лестницы, идущие в никуда, не проясненные фигуры. У меня не было времени заниматься этим, так как я занималась другими картинами. И вдруг, здрасте. Вы, что-нибудь подобное видели?

Студенты: У Эшера есть тоже.

Волкова: А у Эшера откуда? Я Эшера хорошо знаю. Откуда они все? Это он сам что ли? Значит, посмотрите. Помните, я вам рассказывала о «Мадонне Бенуа»? Вот она.

Мадонна Бенуа

А теперь посмотрите на ее мордочку. Видите? Что скажите? Это одно и то же лицо с Джокондой? Типаж один. Круглолицая. Наше самое большое приобретение. Одна гениальная реставрация чего стоила! А знаете, как Бенуа установил время? По брошке. На ней надета брошка, а она реквизит мастерской Вероккио. У художников был свой реквизит, и они его цепляли на разные вещи. И Бенуа установил по этой брошке, что Леонардо написал эту картину незадолго до того, как его выгнали из мастерской. Он был уже сложившимся художником. Прическа флорентийки, эти косички, косички, косички и сзади такой хвост золотой струится. Выбритый лобик. По существу, эта работа, которую сделал мальчик-подросток. Если в «Св. Анне, Марии и Агнце» нимбов нет, то здесь вы их видите. Тем не менее композиция эта необыкновенно интересная и поговорим о пространстве.

Она сидит около итальянского полукруглого окна, сложное пространство определено оппозиционным окном в глубине, где есть уголок. Кто она? Девочка, нянька или мать? Чем она занимается? Хочу вам напомнить, что на всех иконах и во всем средневековом искусстве, Мадонна держит на рукам младенца уже в гиматийе, которое указывает на то, что у нее в руках мудрец, будущий судья небесный и даже, когда он щекой прижимается к ней, на нем мужской гиматий. Он всегда в средние века изображается вне возраста. По сути тот, кто не сошел с материнских рук и младенец, и муж одновременно. И Леонардо говорит: «Не смешите меня. Я католик только, как прихожанин». Присмотритесь, она ведь держит на руках нечто несусветное. Перекормленное, потрясающих размеров, бегемотоподобное (смех), складок не пересчитать. Жирный и тупой младенец. Почему тупой? Она цветок держит, а он, посмотрите, как он глаза свел. Треугольник сюда падает: от глаз к цветку. Глаз косит к носу. Он фиксирует эту точку, а рукой поймать цветок не может. Интеллекта нема. И он сделал из руки такой крючок. Видите, палец? Второй рукой он придерживает ее руку. Таким образом устанавливает ее в неподвижности. Этим пальцем-крючком пытается зацепить цветок. Судя по внешнему виду ему не меньше 8–10 месяцев, а по интеллекту 4, с натяжкой. Еле-еле.