Паль Городенский – Игры богов. Путь Сотвара (страница 3)

Все снова рассмеялись.

— Давай уже, начинай! — кто‑то выкрикнул из гостей на себеканском наречии.

— Да‑да, знаю. Сегодня вы собрались не ради выпивки и еды… которую, кстати говоря, я Веспариану уже оплатил, — снова пошутил коротышка, а потом, выдержав долгую паузу, громко хлопнул в свои толстенькие ладоши — началось.

Заиграли музыканты, зашумели посетители, некоторые даже продвинулись вперёд.

Через мгновение в таверну зашли два легионера с длинной цепью в руках. Они вели за собой рабов. Немного - всего пятерых, однако все они были на привязи, словно какие‑то опасные животные: руки в оковах, у всех железные ошейники, на груди каждого болталась восковая табличка с указанием возраста и происхождения.

Следом в заведение вошёл тот самый охранник в шлеме с маской в виде человеческого лица. вигилиец остановился у двери, облокотив о стену своё копьё, а дагатский здоровяк поставил украшенный самоцветами стул в центре гостевого зала и, наклонившись, подал колено своему господину. Мерокл, долго не думая, взошёл на табурет – начались торги.

Первого раба купил достопочтенный Готис – аллиатский чиновник, который заседал в «полисариате» одного из островов своего архипелага. Его покупкой была смуглая высокая девушка, рождённая на жарких островах Себекана, среди громадных пирамид и песчаных дюн, где в последние времена слишком часто вспыхивали различные хвори. Работорговец по этой причине даже немного сбросил цену, чтобы покупатель забыл о таких деталях, а потом выдал шутку, будто полисару теперь не придётся пачкать свои нежные пальцы мерзким жирным мясом – всё подаст новое приобретение.

Второй раб достался реонцу Ребию, владельцу нескольких торговых лавок на Восточном Рынке Инулима. Он купил темнокожего мужчину, происхождение которого было слишком очевидно: родиной того, наверняка, являлся Тумидийский архипелаг, покорённый империей много стокруговоротий назад.

Торговец выручил за него солидный вес серебряных монет, чему был несказанно рад, снова выдав порцию сарказма, словно этот мускулистый раб – отличный вариант для крупной сестры Ребия.

Ещё двух приобрела богатенькая халифанская дама, с лица которой всё время не сходила похотливая улыбка. Она купила двух симпатичных юношей, удивительно похожих друг на друга. Мерокл назвал их родными братьями, а потом долго уверял покупателя, будто эти таликанцы не знают никакой усталости и готовы трудиться ночи напролёт. Халифанская женщина осталась довольна, хорошенько осмотрев покупку вблизи.

А вот последнего раба никто не хотел покупать. Это был неестественно худой и бледный старик, судя по табличке – рождённый где‑то в Центральных Водах Единого Моря. Один только вид говорил о том, что скоро ему придётся покинуть этот мир: сильно выступающие рёбра, впалый живот, мешки под глазами, взгляд в пустоту. Как ни старался Мерокл продать его, ничего не выходило. Никто не желал отдавать за этого дряхлого раба даже несколько серебряных монет, не говоря уже про золотые.

И тогда коротышка сдался.

– Достопочтенные, всего десять с половиной медяков! Этот старик просто с виду кажется хилым. Уверяю, он всех нас переживёт. Поговаривают, что его хранят родные Боги. А самое главное – этот раб не болтает. Он лишён возможности говорить и почти ничего не ест. От вас не потребуется больших затрат. Отдаю почти за бесценок. Ну?! Решайте!

Но гости только отмахивались.

— Смелее, друзья, смелее! Ну? Кто же!

— Я! — вдруг послышалось по ту сторону гостевого зала.

В таверне повисла тишина.

Все закрутили головами, даже музыканты перестали играть.

У работорговца от радости дёрнулся глаз. Он вытянулся во весь свой маленький рост, пытаясь взглядом найти удачу.

— Кто ты? Где ты, счастливый покупатель? Я не вижу тебя. Покажись!

Вдруг послышался скрип деревянного стула, и у дальней стены помещения поднялся незнакомец в капюшоне.

Все тут же зашептались.

А тот взял кружку своей выпивки и неторопливо пошёл в сторону Мерокла.

— Очень верное решение! — загомонил тот. — Очень выгодное решение. Для вас выгодное, достопочтенный! Никак иначе!

Коротышка едва заметно кивнул своему телохранителю, чтобы тот, пока сделка не сорвалась, как можно скорее отвёл последнего раба к покупателю. Но незнакомец продолжал идти сам.

Весь гостевой зал провожал его взглядами. Многие посмеивались над неудачным, даже глупым решением купить дряхлого, немого раба.

Когда человек приблизился к этому старику, телохранитель Мерокла преградил ему путь.

Незнакомец остановился, пальцы в мокрой перчатке сжали деревянную кружку сильнее. А светловолосый дагат не медлил: он протянул ему свою руку, ожидая оплаты, однако, посмотрев на лицо во мраке капюшона, тут же побледнел.

— Беги, — незнакомец внезапно прошипел тощему старику и резко плеснул в лицо северянина остатки своей выпивки.

Он заказал её неспроста. Инулимский крепчак, который делали из ядовитых описов, был настолько жгучим, что на время мог ослепить человека, если попадёт в глаза.

Угодил куда нужно. Здоровяк попятился, потирая лицо руками.

В это время незнакомец рванул к вигилийцу, стоящему у двери. Он тут же начал бить кулаком того прямо в бронзовую маску. От сильных ударов лицо стража будто вминалось в голову вместе с ней. Слышался треск черепа, брызгами разлеталась кровь. Всё произошло так быстро, что остальные легионеры спохватились только тогда, когда страж замертво рухнул на пол. А незнакомец уже отходил назад, одним махом сбрасывая с плеч свою длинную накидку.

Посетители смотрели на него с ужасом. Это был крепкий бледнокожий мужчина с многочисленными шрамами на лице. Длинные волосы собраны в пучок на затылке, наголо выбриты подбородок и виски, над левым ухом виднелось родимое пятно в виде круга, разделённого на восемь равных частей.

Все, кто узнал этот символ, в страхе начали разбегаться. А незнакомец по‑прежнему отступал назад. На нём была потёртая кожаная рубаха, подпоясанная тонким гаунским ремешком, узкие стёганые штаны, которые носили вельтские воины; через плечо болталась кожаная сумка с бронзовыми застёжками. В набедренном чехле, который висел с правой стороны, виднелась костяная рукоятка боевого ножа, покрытая многочисленными дагатскими символами. В руках незнакомец держал короткий однолезвийный меч.

Любой, кто хотя бы немного понимал в единоморском оружии, без труда смог бы угадать, какой именно народ использовал подобные клинки. Бледнокожий сжимал рукоятку простого меча без украшений, который явно был создан на Варванском Мелководье исключительно для войны, а не демонстрации высокого статуса. Заточка только с одной стороны, широкий дол почти до самого кончика, прямоугольное железное перекрестье и противовес были изогнуты в противоположные друг от друга стороны.

На единоморском юге никто не носил подобное оружие – и уж тем более так, как этот незнакомец. Ножны клинка болтались за его спиной так, что отверстие для меча было опущено вниз, точно под правую руку. Это позволяло носить оружие скрытно под суконной накидкой и быстро доставать его одной рукой без особого труда.

Мерокла от увиденного перекосило. С открытым ртом он пошёл назад, однако, ничего не нащупав за табуретом, с грохотом повалился. Легионеры уже обходили бледнокожего с боков: двое справа, один слева. Не раздумывая, незнакомец рванул на того, что был в одиночестве, и, резко уклонившись от гладиума, который уже летел ему прямо в голову, точно полоснул реонца между подбородочным ремешком шлема и воротником нагрудника. Тот сразу же упал на колени, хватаясь за горло, заливая своей кровью собственные доспехи.

Другие уже неслись на бледнокожего. Началась полная неразбериха: крики посетителей, вопли легионеров, брызги выпивки вперемешку с кровью. Слышался треск костей, звенела посуда, гремели перевёрнутые столы. Гости разбегались кто куда. Не было здесь уже и немого старика, которого пытался продать работорговец – тот сбежал сразу, как только представилась возможность.

Светловолосый дагат, наконец, прозрел. Незнакомец стоял к нему спиной в нескольких шагах, дорезая последнего легионера. Здоровяк тут же выхватил из ножен свой широкий меч и что есть силы побежал на него.

Словно почувствовав опасность затылком, бледнокожий внезапно отскочил в сторону, едва заметно блеснув оружием… и телохранитель остановился. Он с ужасом глянул себе под ноги: там валялась его рука, продолжающая сжимать деревянную рукоятку оружия. Вдруг короткий однолезвийный клинок в темноте сверкнул снова, и обезглавленное тело дагата с грохотом рухнуло на пол.

Незнакомец стоял во мраке почти неподвижно. Его глаза бегали по гостевому залу, слышалось тяжёлое дыхание.

Таверну словно поглощала тишина.

— Брось! Брось меч! – вдруг прозвучало сбоку.

Бледнокожий медленно обернулся и увидел, что это говорил работорговец. Тот находился в дальнем углу, прикрываясь пышногрудой подавальщицей, приставив к её горлу свой позолоченный кинжал. Испуганные глаза Мерокла поглядывали то на незнакомца, то на своего телохранителя, голова которого лежала немного дальше от тела.

— Не подходи! Не подходи, тварь! Ты как здесь оказался?! Как?! Отвечай!

Но бледнокожий молчал. Он просто стоял и смотрел на него сосредоточенным взглядом. Время словно потихоньку замедлялось, куда‑то исчезал звук, точно струна от напряжения дрожало пространство.