Паль Городенский – Игры богов. Путь Сотвара (страница 1)
Паль Городенский
Игры богов. Путь Сотвара
Глава
Эта лодка появилась у берегов Инулима в десятый день потеплений, накануне празднования Дня Двадцатого, когда сошёл лёд, отгремели первые шторма, и все единоморцы уже начинали забывать минувший сезон холодов. Она шла с севера, со стороны могучего Аллиатского архипелага, откуда часто приносило в эти места проливные дожди. Но сегодня на горизонте было спокойно – ни одной тучки, море не штормило, и этот одинокий челнок просматривался хорошо. Он подходил к острову напористо, в полный парус красного цвета, привлекая к себе внимание смотрителя на маяке.
Молодой страж инулимской вигилии с любопытством разглядывал это судно в огромную увеличительную трубу. Она покачивалась на цепях по центру смотровой площадки и могла поворачиваться во все стороны света для своевременного обнаружения пиратов, может быть, вражеского флота или прибывающих кораблей очень важных персон, о которых стоило бы предупредить префектория острова. Однако смотрителя в данный момент интересовала лишь эта небольшая лодка. Высокие изогнутые штевни, местами украшенные искусной резьбой, длинная мачта с прямоугольным парусом на рее, исписанные замысловатым орнаментом борта – молодой страж не верил своим глазам. К берегам Инулима неслась настоящая лодка северян.
Их корабли нельзя спутать ни с чем. Всем и каждому было известно, что лишь дагатские корабельщики спускали на воду самые лучшие суда во всём Едином Море: небольшие и быстроходные снаббы, для управления которыми требовалась всего одна пара рук; широкие торговые когги, способные перевозить тяжёлые грузы; а также длинные и узкие боевые манскипы с резными головами различных обитателей Северных Вод, вмещающие на борту не меньше сотни воинов‑гребцов. Смотритель нисколько не сомневался – к острову подходил дагатский снабб.
Удивление молодого вигилийца было оправданно. На единоморском юге, тем более в самом далёком уголке Реонской империи, такие суда почти не появлялись. Неужели дагатские послы всё же решили посетить Инулим? Но эта лодка направлялась не в Белую Гавань, куда заходили корабли знатных единоморцев. Небольшой дагатский снабб взял курс к Западному Береговому Рынку, где всё уже давно насквозь пропахло морем, тавернами и торговыми лавками.
Десятый день сезона потеплений стремительно подходил к концу. Солнце касалось далёкого Бесконечного Океана, и многие пристани рынка уже закрывались, за исключением увеселительных заведений, что неустанно принимали гостей от заката до рассвета, а порой и вовсе без остановок.
Здесь их было в изобилии: разнообразные вывески, шумные посетители и всевозможные работники причалов, зазывающие морских путников к себе на швартовку. Снабб причалил к одному из таких пирсов.
Это была прибрежная таверна Веспариана, стоящая на крепких каменных сваях прямо над водой. У пристани едва нашлось свободное место – сегодня здесь намечался особый вечер.
Из судна вышел человек в длинной накидке с капюшоном, скрывающим его лицо. Немного постояв и оглядевшись, он бросил смуглому причальному несколько медяков за работу и неторопливо направился в заведение.
У дверей таверны его встретил одинокий охранник. На нём была амуниция преимущественно тёмных расцветок, которую носили исключительно стражи имперских вигилий: бронзовый реонский шлем с маской, сильно напоминающей человеческое лицо; кожаный доспех «норика сегменталия»; короткий суконный плащ; на поясе – кинжал «пагио»; в руках – небольшое копьё «пилиум». Страж не произнёс ни единого слова. Он преградил путь незнакомцу, но, когда тот показал ему миниатюрную золотую статуэтку какого‑то толстяка с кудрявой головой, тут же пропустил.
Таверна была уже битком. В углу играли музыканты, за столами шумели посетители, по гостевому залу суетились подавальщицы. Судя по внешнему виду гуляк и убранству помещения, это место уж точно не предназначалось для тех, кто привык экономить. Об этом говорило всё: дорогие одеяния гостей, деликатесы в тарелках, стены в росписи, скульптуры из белого камня по углам. Однако первым признаком того, что таверна Веспариана являлась непростым заведением, было всё же наличие здесь серьёзной охраны.
Если снаружи незнакомца встретил обычный вигилиец, входящий в состав городской стражи, то внутри таверны уже находились легионеры инулимской когорты: одинаковые реонские шлемы с открытыми лицами и короткими назатыльниками; железные пластинчатые доспехи норика сегменталия; короткие суконные плащи тёмно‑красного цвета; на груди – медальоны с двумя чеканными «имперскими ладонями», показывающими номер провинции внутри «инулимского венца»: на левой руке – один палец, на правой – три. Это означало реонскую провинцию Генезия, тринадцатую административную единицу государства. А венок из «описов» считался знаком Инулима: длинные водоросли с продолговатыми острыми листьями на трёх тонких стебельках сплетались между собой, образуя круглый венок.
Все легионеры были вооружены так, как велят строгие уставы в мирное время: без громадных щитов «скувусов», без коротких копий пилиумов - лишь кинжалы пагио свисали у каждого с правой стороны пояса, аккурат по соседству с коротким клинком «гладиумом».
Скрипнув дверью, незнакомец прошёл к свободному столу у дальней стены таверны. Уселся в ожидании подавальщицы.
– Чего желаете? – возле него появилась улыбчивая пышногрудая девица.
Она говорила на чистом таликанском наречии. Однако черты лица и тёмные кудрявые волосы говорили о том, что эта женщина определённо имела аллиатские корни.
– Крепчака, — ответил незнакомец на том самом диалекте, который использовала исключительно имперская знать.
Подавальщица нахмурилась и обвела посетителя взглядом, от любопытства приоткрыв рот: мокрые высокие сапоги, влажная суконная накидка, сырые кожаные перчатки, лицо скрывает капюшон – никаких явных признаков реонских благородных кровей.
— А поесть принести чего-нибудь? — продолжала улыбаться подавальщица на всякий случай. — У нас делают отменный рыбник. Из жёлтого налима. Он водится далеко отсюда, у Южных Пределов Единого Моря. Господин Мерокл всех угощает.
По движению плеч было понятно, что человек в капюшоне тяжело вздохнул. Он немного помолчал, а потом спокойным голосом повторил свой заказ на том же языке:
– Самого жгучего крепчака принеси.
Девица недовольно хмыкнула и уже собиралась уходить, как вдруг незнакомец схватил её за руку. Та от неожиданности даже ойкнула.
— Не бойся. Скажи, достопочтенный Мерокл уже здесь?
— О, нет, — тут же ответила женщина. — Но скоро будет. Он никогда не пропускает этот вечер.
Спустя какое-то время незнакомец уже неторопливо потягивал жгучую выпивку. Ни с кем не разговаривал, по сторонам не смотрел, даже капюшон снимать не стал, будто уходить собирался скоро. Однако продолжал сидеть почти неподвижно, словно погружаясь в гуляющую суету шумной таверны.
На самом деле так и было. Этот человек и вправду слушал все разговоры, что витали вокруг. За одним соседним столом всё время спорили, за другим громко смеялись и шутили, чуть дальше пьяный голос постоянно выкрикивал оскорбления в адрес подавальщиц.
В этом заведении звучали разные языки Единого Моря. Слышались реонские диалекты, тягучие таликанские наречия, мелодичный аллиатский, шумели грубые себекатские говоры, как и шипящие халифанские. Кто здесь только не находился. Можно даже было подумать, будто сегодня у Веспариана собралось подавляющее большинство представителей южных народов. И совершенно разные языки никому не мешали. В таверне все понимали друг друга без необходимости знать наречия своих собеседников.
Самой обсуждаемой темой здесь был наступающий Двадцатый День — один из всеобщих единоморских праздников, когда вступал в свои права долгожданный сезон потеплений, наконец пробуждалось Единое Море, наступал новый круговорот от Великого Пришествия Богов, а на Инулиме начиналась традиционная суета. Кстати говоря, благодаря именно ей жители данной суши кормили себя уже на протяжении многих круговоротов.
Всё дело в расположении острова. Инулим находился прямо на слиянии сразу нескольких торговых путей. Они начинались далеко на юге, в четырёх провинциях Реонской империи, и тянулись через эти места до ближайшего острова Аллиатского архипелага, что на всех картах именовался как Микенат. Словом, здешние воды полнились морскими путниками.
Но так было не всегда. Во времена кровопролитных войн Реоны с Аллиатией по причине господства в Таликанских водах эта одинокая суша на самом краю империи никого не интересовала. Никто к её берегам не причаливал, а если мимо и проплывал, то старался держаться подальше, ибо слухи ходили разные, здешние места считались недружелюбными, а само название Инулим, что с реонского означает «бесполезный», говорило само за себя.
Тогда здесь могли обитать разве что беглецы, пираты, преступники. Но после завершения «Долгой Вражды Двух Народов», когда таликанское государство было окончательно поглощено Реоной, а их столица Хамилгат разрушена до основания, через эти места легли крупные торговые пути, и… на остров потянулись все.
Если бы не такое удачное стечение обстоятельств, а может быть, даже и воля самих Богов, то на инулимской суше вряд ли кто-нибудь смог бы жить долго