Пак Соён – Новый мир (страница 27)
– Чо Мирю так не считает, что вы, – говорю я.
Слышится звук стрекотания, и Хва устало кивает.
Камеры выключены, но никто не отдыхает. Пациентам лечение важнее десятиминутного перерыва, а медики несут ответственность не только как актеры, но и как врачи.
Убедившись, что свет в операционной не погас, Хва вздыхает с облегчением.
– Она правда очень хороший человек, – говорит Хва, глядя в сторону, куда ушла Чо Мирю. – Если бы она встретила нормального режиссера, ее жизнь была бы совсем другой… Это был ужасный сериал.
Я немного удивленно спрашиваю:
– Вы смотрели сериал Чо Мирю?
Я думала, что Хва – актриса, родившаяся и всю жизнь прожившая в Сноуболе.
– Это был первый сериал, который я нашла в архиве киношколы, когда поступила.
– Киношколы?
Хва оглядывается. Операционная пуста, но чуть дальше толпятся раненые.
– Вас не удивляло, как детоксикологи могут весь день находиться в подземелье,
– А-а.
Обычному актеру невозможно целый день нарушать правила в слепой зоне без ведома режиссера.
– Только те, кто не обязан сниматься, могут стать детоксикологами. Например, члены семьи режиссера или студенты киношколы.
Я тоже оглядываюсь и понижаю голос:
– То есть родственники режиссеров и будущие режиссеры работают на благо актеров?
Хва горько улыбается.
– Посмотрим еще, сможем ли мы стать режиссерами. Мы подписали соглашение, что при малейшем подозрении уйдем из киношколы и покинем Сноубол.
– И вы готовы в любой момент отказаться от гарантированного будущего?
– Здесь все работают с таким настроем.
Я не понимаю.
– Почему все рискуют своей жизнью…
– А вы, Чобам, почему так поступили?
– Что?
– Когда вы ворвались на телестанцию. Вы и другие тоже рисковали жизнью.
– Потому что это касалось наших жизней…
Хва смотрит на закрытую дверь операционной.
– Сначала я просто думала, что это неправильно. Моя мама, режиссер, была вынуждена расстаться с ребенком, родившимся в Сноуболе, когда ее уволили. А таких хороших людей, как Чо Мирю, изображали в сериалах безжалостными убийцами… Потом я стала желать, чтобы мир хоть немного изменился, стал хоть чуточку лучше. Я не могу исправить весь мир, но хочу делать то малое, что в моих силах.
– Так вы, когда поступали в киношколу, с самого начала не собирались становиться режиссером?
Хва с гордостью указывает на операционную.
– Нет, это все благодаря ему.
На лице Хва, пока она вспоминает те времена, появляется легкая улыбка.
– Мок поступил в киношколу на год раньше и стал уговаривать меня присоединиться к нему, убеждая меня, что здесь я смогу делать то, что хочу.
Смотря на ее улыбку, я вдруг интересуюсь залом детоксикации.
– А кто нашел такое большое подземное слепое пятно? Кто построил там такой большой зал?
Хва выглядит смущенной моим вопросом.
– Простите, но это я не могу вам рассказать.
Я киваю с сожалением, но любопытство о детоксикологах и больнице-мираже захлестывает меня. Искусственное небо там было похоже на миниатюрную версию купола Сноубола, и даже под землей не было душно.
Та женщина, которую я встретила на свадьбе Фрэна…
Я роюсь в сумке. Кажется, я туда положила визитку, полученную в тот день…
– Вот.
Я быстро протягиваю визитку Хва. Нужно спросить, пока камеры не включились.
– Это тот человек, который построил зал?
Если она строит такие особые места, как больница-мираж, то может знать и о зеркальном лифте. Ведь Ли Бон тоже наверняка нанимали кого-то, чтобы построить подземный лабиринт.
Хва удивленно спрашивает:
– Откуда у вас эта визитка?
– Я получила ее от человека, который построил свадебный зал Фрэна Крауна. Лично от нее получила.
– Лично? – Глаза Хва расширяются, будто она услышала что-то невообразимое.
Затем и я прихожу в удивление:
– О! У меня сейчас не проявились симптомы травмы от гипноза!
Даже думая о зазеркальном лифте и подъемнике, я не чувствую запаха гнилой рыбы.
Хва впервые за это время улыбается, а вскоре возвращается Чо Мирю. Она кажется более расслабленной, чем тогда, когда уходила.
– Я только что говорила с Синэ. Оказывается, все рано ушли с работы и уже давно были дома. Похоже, наоборот, волновались за нас. Сказали, что я уже давно должна была установить телефон в машине, и сильно отругали меня за то, что я не послушалась, когда они предлагали это сделать.
– А Ча Хян?
– Хян, похоже, застряла на дороге. Звонила из ближайшего полицейского участка.
Я чуть не выпалила при Хва, что рада, что все в порядке, но вовремя остановилась – меня вырвало из-за запоздало проявившихся симптомов травмы.
Я дважды обхожу больницу и выбираю телефон-автомат, находящийся в самом укромном месте.
Беру трубку и по очереди набираю длинный номер с визитки: 9, 7, 8, 8, 9… Это совсем не похоже на обычный телефонный номер, но, пока Чо Мирю отходила за водой для меня, страдающей от тошноты, Хва шепнула, что я должна набрать этот номер, чтобы связаться с тем, кого ищу. Это все, что она могла сказать.
…9, 2. После тринадцатой цифры, не дожидаясь гудка, кто-то сразу снимает трубку.
– Алло.
Я теряюсь от того, как быстро установилось соединение.
– Э, ну…
Меня снимает камера, установленная на монетоприемнике телефона.