Пак Соён – Новый мир (страница 26)
– Соль, ненавижу тебя! Ты обещала пойти со мной! – Лицо Хян было полно обиды и разочарования.
– Соль очень хотела пойти на твои спортивные соревнования, но сегодня у нее церемония поступления в киношколу. – Папа, заворачивая обед для Сом и Хян, утешал ее ласковым голосом. – К тому же она стала стипендиатом, получив на экзамене самый высокий балл. Среди всех новичков она первая. Разве не здорово?
Семилетняя Хян вряд ли понимала, что такое «стипендиат», поэтому капризничать стала еще сильнее.
– Я тоже сегодня буду первой в забеге! Я хотела тебе показать…
Тут я достала свой козырь:
– Хян, вместо этого давай я вечером принесу тебе ту игрушку с мыльными пузырями, которую ты просила купить в тот раз.
Только тогда Хян, с красным от слез носом, улыбнулась и взяла папу за руку, а я ощутила жгучее чувство несправедливости. Когда мама ушла на работу, Хян не капризничала из-за того, что та не идет на ее соревнования. Маме было достаточно только поиграть немного с Хян после работы, чтобы услышать от нее слова «Мама, я люблю тебя».
С Хян точно было что-то не так: будто мама стала старшей сестрой, а я – мамой. Об этом мне и нужно было серьезно поговорить с мамой. К счастью, она, как и всегда, внимательно меня слушает и искренне извиняется.
– Если тебе жаль, хотя бы приходи с работы пораньше. Тебя не беспокоит, что Сом и Хян слишком привязаны к папе? Что, если они вырастут такими же мягкими и беспомощными, как он?
– Соль…
– Знаю, моя умная мама не выбрала бы недостойного мужчину. Но…
Лицо мамы еще больше темнеет.
– Соль, мы с папой разводимся.
Будто огромный колокол ударяет меня по затылку.
– Что? Но почему?
Самое большое достоинство папы заключается в том, что он любит маму больше всех.
– Я больше не могу оставаться в Сноуболе.
Даже мой умный мозг, уступающий только маме и дедушке, не может сейчас это постичь.
– Объясни так, чтобы я поняла.
Мама, с глазами, полными слез, гладит мое лицо.
– Прости, я не могу сейчас все рассказать.
– Если ты уйдешь, мы больше не увидимся. Я не собираюсь терять статус режиссера, но даже если так и случится, то я попаду в поселение для отставных режиссеров. А ты вернешься в тот ледяной ад снаружи.
Мама опускает голову, будто была виновата в чем-то, и долго молчит. Наконец она выдавливает из себя слова, и ее голос дрожит:
– Я ухожу, чтобы защитить вас. Если моя личность раскроется, ваша с папой спокойная жизнь закончится…
– Личность?
Мама, растерявшись, молчит и лишь вытирает слезы.
– Мам, чем ты занималась все это время?
Словно набравшись храбрости, мама понижает голос и быстро говорит:
– Как ты хочешь установить камеры в особняке Ли Бон, так и многие другие люди хотят изменить мир и действуют ради этой цели. Я тоже в этом участвовала, и сейчас мне нужно стереть все следы, пока меня не вычислили.
Ее теплая рука касается моей холодной ладони.
– Я не смогу простить себя, если из-за меня вы станете несчастны. Я не хочу осложнять вам жизнь, но также и не хотела бы, чтобы вы жили в таком мире, ведь вы достойны лучшего.
Карие мамины глаза смотрят на меня с жалостью.
– Хоть и медленно, но мир обязательно будет меняться. И тогда я обязательно…
Я грубо отталкиваю ее руку.
– Зачем менять мир? Ты что, герой? Какой герой бросает своих детей?
С этими словами я выбегаю из аптеки. Я была так зла, что забыла купить мыльные пузыри, но, к счастью, Хян не плакала из-за этого. После того вечера мама больше не вернулась, а Хян еще долго плакала, каждый день ища ее.
Она ушла, даже не попрощавшись с Сом и Хян, и с этого момента я стала желать, чтобы мир изменился: хотела встретиться с мамой и высказать ей, как я возмущена ее безответственным поведением. Я хотела, чтобы мама, актриса в отставке, не могла больше прятаться во внешнем мире под предлогом того, что в Сноуболе опасно.
Примерно через десять лет после того, как мама ушла из нашей жизни, я поняла, что мое желание превратилось в извращенную жажду. За это время я успела обручиться с Ли Бонилем и разорвать помолвку, после чего он умер, как сказали, от обострения болезни, хотя до этого никогда ничем не болел. Его внезапная смерть еще больше разожгла во мне желание разоблачить истинное лицо семьи Ли Бон.
– Как с таким лицом она сможет выйти замуж за наследника Ли Бон? Это невозможно.
Когда дедушка заменил трехлетнюю Ко Хэри на другую девочку всего лишь из-за ожога, я наконец осознала, что натворила. Я хотела, чтобы было несколько двойников Ко Хэри только на случай болезни или несчастного случая.
Но дедушка и Ко Мэрён считали этих детей, растущих во внешнем мире,
– Соль, ты все еще не повзрослела? Думаешь, благодаря кому мы так живем?
– Дедушка, не думала, что вы довольствуетесь малым.
Сказав это, я поняла: для меня важно доказать, что семья Ли Бон не имеет права властвовать надо мной. Я хотела показать, что смогу, не покидая семью, добиться того, чего мама так и не смогла.
Если бы я начала это ради спасения мира для себя и тех, кто мне дорог, прямо как ты, мама, я бы не стала так безжалостно топтать жизни других людей ради своей цели.
Если ты, чтобы создать для нас лучший мир, продырявила наши с сестрами жизни, то я, желая лишь доказать свою правоту, превратила жизни созданных мной детей в ад.
Начальник Ким, вернувшись из телефонной будки после звонка в следственный изолятор, насмешливо говорит мне:
– Скоро прибудет другая конвойная машина с крепкими цепями противоскольжения.
Двое полицейских, сидящих по бокам от меня, еще крепче сжимают мои руки.
Я молча смотрю на падающие мыльные пузыри. Вспоминаю маленькую Хян, которая весело бегала за радужными пузырями, выпущенными из игрушечного пистолета, и говорила: «Хочу показать маме».
Иногда я думаю: «Если бы ты не ушла, жили бы мы по-другому?»
Нет, в любом случае я бы ослепла от своих желаний и стала преступницей. Когда мир изменится, пожалуйста, вернись. Вернись и отругай меня. Обними нашу все еще милую Хян, похвали Сом за ее достижения. Чтобы мир, в котором будут жить эти дети, едва вырвавшиеся из ада, стал хоть немного безопаснее и теплее.
Вторая часть
9788936478292
Врач, входя в операционную, сказал, что сделает все возможное. Он так и не ответил на вопрос о том, выживет ли друг Хва, чья униформа была вся залита кровью.
Мы с Чо Мирю садимся на скамейку перед операционной, по обе стороны от Хва.
Дорога в больницу была настоящим адом. Повсюду аварии, пробки на всех дорогах, люди, лежащие на земле и зовущие на помощь, крича, что у них сломаны ноги или руки. Машины скорой помощи, выехавшие им на помощь, и полиция, отправившаяся разобраться с ситуацией на дорогах, тоже оказались заблокированы – только сирены громко выли.
– Большое… спасибо… Я бы одна не довезла Мока до больницы.
Хва кланяется Чо Мирю, а та машет рукой, отказываясь от благодарности. Пока мы тащили кассира, которого Хва называет Моком[6], до больницы, Чо Мирю постоянно падала на скользком асфальте, и теперь ее руки и локти в ссадинах. На голенях Хва остались следы крови, стекающей ниже колен.
– Чобам, я искренне благодарна вам. Спасибо.
Идея посадить Мока на надувной круг для плавания принадлежала мне. Два круга, которые мы брали с собой на озеро, находящееся в горах, во время прошлого отключения электричества, все еще лежали в багажнике. Мы сложили два круга один на другой и посадили на них Мока. Хва поддерживала сзади его голову, периодически проверяя пульс, я держала его ноги, а Чо Мирю тянула круги за веревку. Ча Хян осталась в машине, которую мы не могли бросить посреди дороги. Мы дошли до ближайшей больницы в SNOW TOWER. Больница была переполнена пациентами с переломами и травмами, которые либо приползли, либо приковыляли сюда.
– Я на минутку отойду позвонить.
Чо Мирю осторожно встает, когда прошло уже больше двух часов с тех пор, как мы расстались с Ча Хян. Хва, сидевшая неподвижно, вздрагивает и фокусирует взгляд. Она говорит нам, что мы можем идти, но Чо Мирю качает головой и обещает скоро вернуться.
Смотря вслед Чо Мирю, Хва бормочет:
– Я всегда буду перед вами в неоплатном долгу.