П. Пушкин – КИТ Вне времени (страница 1)
П Пушкин
КИТ Вне времени
Глава 1.
Михаил дернулся. Пальцы схватили простыню, словно край обрыва. В груди неровно заколотилось сердце. По глазам резанул холодный белый свет – он зажмурился, глухо застонав. В висках пульсировала боль. Мысли ворочались тяжело и неохотно. Страшно хотелось пить.
Похмелье – опытный кредитор, который всегда находит должника.
Проморгавшись, Михаил увидел черный потолок с мозаикой круглых световых пятен. Этот интерьер определенно принадлежал не его квартире.
Он осторожно повернул голову. Рядом растянулась на черном постельном белье, заложив руку под подушку, обнаженная женщина. Во сне она забавно хмурила тонкие брови и аккуратный носик. Взгляд скользнул ниже – на плавные изгибы тела.
“Миленько”, – мелькнула мысль, пока он разглядывал нежно-розовые соски на белоснежных холмах.
На лице вылезла самодовольная улыбка. Рука сама потянулась, чтобы прикоснуться к добыче, но едва пальцы дотронулись до горячей плоти, как дверь резко распахнулась.
Старомодная круглая ручка с грохотом ударила в стену. В комнату ворвался мужчина в рабочем темно-синем комбинезоне. Вместе с собой он принес мощный запах дешевого алкоголя. На небритом лице застыло выражение ярости.
– Развлекаетесь?!
Михаил узнал его. Внешность немного изменилась: вместо худого лица со впавшими скулами и лихорадочно блестевшими глазами вполне упитанная ряха – но это, определенно, был он. Тот, кто наставил пистолет прямо ему в лицо.
“Стоп, что? Почему я это помню?”
Михаил зажмурился, и картина проступила в его воображении, как наяву. Он помнил мельчайшие детали: пыльный коридор с обрушенным потолком; квартира рядом – Н-139; пистолет – черная сталь и желтый композит. Незнакомец что-то говорил, но тут память почему-то дала сбой. Его палец надавил на курок.
Выстрел.
Темнота.
Михаил вздрогнул и распахнул глаза. Сцена рассеялась, как дурной сон. Только сердце трепыхалось в груди.
Он мог поклясться, что ничего подобного с ним не случалось. Воспоминание выглядело, как сцена из будущего. Предупреждение. Вот только он не верил ни в гадалок, ни в прочую мистику. Зато, как хирург, хорошо знал: ложные воспоминания – симптом серьезных проблем. В этом смысле пустой журнал ошибок только настораживал.
Мысли сбивались и путались.
Хозяйка квартиры яростно переругивалась с мужиком. В ход шла отборная брань. Собственная нагота ее совершенно не смущала.
– Можно потише? Голова раскалывается. – Михаил догадывался, что угодил в центр выяснения чужих отношений, вмешиваться в которые ему бы не стоило, но истеричные крики мешали ему разобраться с настоящей проблемой.
– Потише?! – Мужик обернулся к нему, сжимая кулаки. – Трахаешь мою жену на моей кровати и просишь меня быть потише?!
Михаил поморщился и спустил ноги с кровати.
– Слушай, это ваши разборки. Я сейчас уйду и хоть поубивайте тут друг друга.
Взгляд разъяренного мужа напоминал взведенную до предела пружину. Но Михаил, занятый собой и поиском одежды, просто проигнорировал ревнивца.
На затылок обрушился удар.
Боль ослепила. Все звуки перекрыл звон в ушах. Еще один удар повалил его на ковер. Чужие руки сдавили горло. Михаил попытался их отцепить, но мышцы противно задрожали от слабости. Накатила дурнота.
– Сука… – яростно хрипел мужик, дыша перегаром.
Михаил попытался дотянуться до его лица, но пальцы только царапали потную щеку. В глазах поплыли черные пятна. Легкие горели, пытаясь заполучить хоть каплю воздуха.
Он попытался ударить коленом в живот – слабо, неточно. Сознание уплывало. Тьма сжималась, как петля.
Бок взорвался болью. Исчезла хватка на горле. Судорожный вдох. Легкие наполнил сладкий воздух. Рядом раздался звук падения.
– Никаких убийств в моем доме, – проговорила красотка, вытянув руку. Лепестки кожи на ладони закрывались, пряча нейрошокер.
Встроенное оружие – неприятное открытие. Для гражданских оно запрещено: на любом детекторы найдут. Устанавливать оружейные импланты могли либо корпораты, либо силовики, либо преступники. Ни один из этих вариантов Михаила не привлекал.
Любовница встретила его взгляд усмешкой, уперев руку в округлое бедро.
Михаил закашлялся, потирая шею.
– Пожалуй, я пойду.
Издав короткий смешок, девушка кивнула на форму Центрального Единства Правопорядка, висевшую у стены.
– А ночью тебя ничего не смущало.
– Я был пьян и меня не пытались убить, – бросил Михаил, натягивая серый комбинезон. Бок ныл от фантомной боли, и он недовольно поморщился.
Красотка лишь закатила глаза.
Михаила взглянул на отключившегося мужика. Кольнула жалость: все-таки получить полный заряд нейрошокера – это жестко. Не повезло человеку с женой. Хотя, если честно, сам нарвался.
“Отелло недоделанный”.
– Удачи с объяснениями, – пробормотал он, направляясь к выходу.
Обнаженная нимфа сделала шаг в сторону, преграждая ему путь. Тяжелая грудь призывно качнулась. Михаил остановился напротив и поднял левую бровь.
– Мой уин у тебя есть. Бросай вызов. Буду свободна – отвечу. – Она потянулась и запечатлела на щеке любовника нежный поцелуй.
– Прости, но я предпочитаю девушек без сюрпризов в виде мужей. Такое вот жизненное кредо. – Михаил развел руками, через силу улыбаясь.
Хозяйка квартиры сложила руки под грудью.
– Этот идиот? Не переживай, мы женаты только формально. Понятия не имею, что ему в голову взбрело.
Михаилу показалось, что драка и возможность пустить в ход оружие ее только завели.
“Цепные”, – так, словно это все объясняло, подумал он.
– Увы, принципы есть принципы. Без них мы обычные животные, которые летают на каменных шарах сквозь бесконечную пустоту.
Девушка фыркнула и отступила в сторону. Изобразив легкий поклон, Михаил прошел мимо. В большой гостиной, совмещенной с кухней, автоматический повар уже скользил по направляющим, накрывая завтрак.
Он цапнул с барной стойки запотевший стакан апельсиновым соком. Ледяной напиток волной прокатился по горлу и упал в желудок. Посвежевший Михаил покинул квартиру. Входная дверь автоматически захлопнулась за спиной.
Звук спровоцировал очередной приступ недомогания. Старое кресло, выставленное кем-то на площадку, так и манило присесть.
Судя по всему, вчера в дело пошел неразбавленный “АйсБёрн”. Фильтры кровеносной системы нейтрализовали бы обычный алкоголь, так что для хорошего отрыва Михаилу потребовался напиток покрепче. Но и последствия у него оказались соответствующие.
Неудивительно, что он связался с сотрудницей ЦЕП: в таком состоянии его всегда тянуло на опасные связи. Память сохранила только отдельные фрагменты загула, но отдельные моменты заставляли кровь бежать быстрее и приливать к определенной части тела.
“Горячая дамочка. Жаль, замужем и служит в ЦЕП”.
Как-то Михаил встречался с одной цепной. Женщина оказалась просто помешанной на контроле. И ладно в кровати – эти игры даже придавали перчинки – так ведь и в жизни не успокаивалась. После ее ухода приходилось все устройства вычищать от шпионских скриптов. Закончилось все не слишком хорошо, так что желания повторить эксперимент у Михаила не возникало.
Звякнул прибывший лифт, открывая исписанную граффити кабину. Надпись прямо напротив глаз гласила: “Железные Пчелы”. Михаил никогда не слышал о такой банде. Скорее всего, дети баловались.
“Мир праху, ребята”.
ЦЕП просто не сможет оставить вандализм в своем подъезде без внимания.
На улице царил сумрак. Небо затянула пелена песчаной бури. Только холодные вспышки купола и свет неоновой рекламы пробивались сквозь мглу.
У подъезда, на скамейке, словно два чутких сторожа, сидели бабушки.
Первая – хрупкая, как высушенный цветок, в белом пиджаке и шляпке – казалась безобидной, пока взгляд не цеплялся за ветвящиеся металлические полосы на шее. “Кузнечик” – имплант опорно-двигательной системы.
Вторая похрустывала при каждом движении. Желтое платье в цветочек только подчеркивало трубки, по которым кровь доставлялась к уцелевшим ладоням. Если прислушаться, то можно было разобрать работу механических легких. Вместо правого глаза стоял массивный имплант. Судя по всему, из старых военных разработок.
Чистый хром перестали производить лет сто назад, но на отдаленные планеты все еще привозили “вторичку”, предлагая как бюджетный и надежный вариант.