Ож ги Бесофф – Сказки на ночь (страница 3)
– А?? – выдохнул Дима и оторвал замороженный взгляд от обоев. Ключи от квартиры робко звякнули под рефлекторно сжавшимися пальцами. Циркулирующий в коридоре поток воздуха донес до Галины переработанные ароматы продуктов французских виноделов.
– О как! – подведенные брови изящно изогнулись, придав лицу удивленное выражение. – Сегодня – праздник какой-то? Я что-то пропустила? Прям, чувствую себя лишней на этом празднике жизни), – девушка не оставляла попытки свести все на шутку. – У тебя ж, вроде, принцип всегда был – на работе «ни-ни», а сегодня только вторник… или я благополучно упустила среду, четверг и отдельно пятницу, и сегодня – уже суббота?
– А? – манекен медленно оживал, но пока оперировал только междометьями. – А?.. нет, то есть – да, сегодня вторник, все верно… да, пил, но не на работе.
– Ну, слава Богу – отвис, – порадовалась Галя, – будем считать это сбоем системы, перезагрузка не потребовалась. Тогда, предлагаю все-таки переместиться на кухню – в коридоре тоже, конечно, хорошо, но, рискну предположить, что ужинать все ж таки нам будет удобнее на кухне) Пойдем!
Дима повесил ключи на гвоздик, сумку положил на тумбочку и, наконец, присел на пуфик, чтобы снять ботинки. Узкая облегающая итальянская обувь никак не хотела поддаваться – тонкие с пропиткой шнурки сопротивлялись любым попыткам их ослабить, а энергичное раскачивание туфли с той же целью приводило к ровно такому же нулевому результату. Наконец, благополучно разозлившись на бездушную обувь, Дима напрягся и в победном рывке сдернул туфлю с ноги. Вместе с носком. Движение было настолько резким, что, накопившаяся на протекторе подошвы грязь, радостным веером разлетелась полукругом и осела незатейливыми серыми каплями на обоях цвета слоновой кости.
– Ой…
– Ну что ж, – Галя поджала на мгновение губы, но пересилила себя, – задел положен, первая победа достигнута. Предлагаю не останавливаться на полпути и разуться полностью. Давай помогу – я же вижу, тебе неудобно. Видимо, носки промокли и ботинки стало тяжело снимать…
Девушка присела на корточки и своими тонкими пальцами ловко расшнуровала второй ботинок. Освобождение второй ноги из обувного плена обошлось гораздо меньшей кровью.
– Ну вот – дело сделано! – Галя поднялась во весь рост, – кстати, ты сказал, что пил не на работе. А где, тогда, интересно даже?
– А?
– Дима, солнышко, я, как дипломированный филолог, очень душевно прошу при общении со мной помимо междометий и звукоподражаний использовать и иные части речи. Как минимум, существительные, прилагательные и глаголы будут более информативными. Уж поверь мне.
– Да-да, – Дима потер лоб, помотал головой, – да, конечно, прости. Где пил?… Не поверишь… в переходе.
– кхм…???, – девушка прокашлялась, – в переходе? Что ж, романтично, конечно, да и креативно – тут ни убавить, ни прибавить… А с кем и что?
– Кхм…, – растрепанные последними событиями нейронные сети Дмитрия постепенно успокаивались и возвращались в некое подобие системности, – эээээ…. Мммм…. Как бы это…
Он никак не мог выжать из себя правду последних часов – внутри что-то мешало. Это как пытаться выдавить крем из тюбика с закрытым колпачком – усилий много, давление внутри только растет, пальцы немеют от напряжения, кожа сохнет, а в результате – тубус рвет в слабом месте шва сочленения носика – и с громким чавкающим звуком на руках оказывается добрая половина крема из контейнера. Прорвало – что называется… А попробуй в тюбик запихать обратно лишнее. Так и тут.
Диму прорвало. И даже не в самом слабом месте. А просто сорвало все заглушки, закрутки, блоки. Словно боясь, что его остановят, он, захлебываясь словами, съедая в спешке окончания и разбрызгивая слюну во все стороны, торопливо вываливал на Галину подробности сегодняшнего вечера. Минут десять. Нон стоп. Потом замолчал. Сдулся как шарик. Осел на коридорном пуфике.
Галя молчала. Во время монолога она даже не пыталась прервать или задать уточняющий вопрос. Нутром поняла, что нужно молчать. Монолог закончился, а молчание девушки – нет. Ни звука, ни вздоха, ни слова. В квартире повисла тишина. Этот как в наушниках включить режим активного шумоподавления – раз, и мир, как будто, оглох, вырубив все аудиодорожки, оставив работать только видео-ряд. Говорят, звенящая тишина. В современном мира она гудит как трансформаторная будка. Абсолютно неинформативно, просто гудящий фон, который рвет сознание – как кошка, которая вцепилась когтями в кожу и плавно, без рывком, тащит к себе мягким движением, лишь увеличивая с каждым миллиметром все нарастающую боль…
– Хорошо, – Галина, наконец, прервала гудящую тищину, и помотала головой, рассыпав темные волосы по хрупким плечам, – пора ужинать. Переодевайся и мой руки. У нас сегодня – домашние пельмени с телятиной и индейкой. Твои любимые.
Она развернулась. Застыла на мгновение и снова повернулась к Диме. Легкая робкая улыбка пробежала как тень по тонким ненакрашенным губам.
– Резюмирую, – продолжила Галя, – для ясности картины: были пробки, ты оставил машину и решил поехать на метро, спустился в переход – а там, бомжи, которые показались тебе странными. Они пили какую-то бурду из трехлитровой банки. Тебя они уверяли, что там Шатонёф – вместе с тем, там могло быть все, то угодно. За каким-то лешим, ты попробовал – твой мозг повелся на подсказку и подтвердил, что это французское вино. На всякий случай, напомню тебе – единственный раз мы с тобой были на слепой винной дегустации прошлым летом, и мы оба полностью провалили все тесты, не угадав не единого образца. А тут ты, вот прям так сразу, узнал Шатонёф… Затем они провидчески тебе сообщили, что у тебя есть кошелек и там есть деньги – оракулы, блин, Кассандра по ним плачет – и даже назвали номиналы…
– Вот-вот, – Дима встрепенулся, – они назвали номиналы банкнот!
Хоть у Гали и не было пока своих детей, но, видимо, это сидит у всех женщин на генетическом уровне – она снисходительно посмотрела на своего мужчину как на пятилетнего ребенка, который не понимает еще очевидных вещей в силу возраста, и которому все надо разжевывать по сто раз. От этого взгляда самооценка Дмитрия резко рухнула вниз на десять процентных пунктов.
– Все нищие, попрошайки и иные деклассированные элементы являются, по жизненной необходимости, хорошими психологами, – терпеливо пояснила девушка, – без этого им не выжить. И хотя имеется четкая тенденция в обществе на отказ от бумажных денег в пользу банковских карточек, купюрами еще продолжают пользоваться – кто-то по привычке, а кто-то как резерв на случай отказа банковской карты. Так вот, видя перед собой успешного, явно стремящегося на встречу, человека, немудрено предположить, что он при деньгах. Причем, купюры если и есть, то они крупные – тысячи, двух- и пятитысячные. Ровно их тебе и назвали. Было бы удивительно, глядя на тебя, предположить, что твой бумажник набит десятками и полтинниками с сотками)
Дима тяжело вздохнул.
– После того, как ты зачем-то достал деньги и показал им, они отвлекли твое внимание и незаметно оставили тебя с пустым кошельком. При этом, как фокусник зайца из цилиндра, достали из-за спины заранее подготовленную бутылку снова непонятно с чем и продемонстрировали тебе. Ты, ошарашенный, выпил у них всю бормотуху, которая так изменила твое сознание, что ты шел домой пешком полтора часа, собирая по пути всю грязь, которую благополучно и притащил в квартиру. Я ничего не упустила?
Дима снова вздохнул не менее тяжело.
– В общем попил бурду из грязной трехлитровой банки за десять тысяч…
– Одиннадцать, – на автомате поправил Дима. – пятерка, две тысячные и две двухтысячные.
– Тем более. За одиннадцать… Ты устал, переутомился. Давно собирались в отпуск – сейчас это назрело, как никогда. Новогодние праздник не в счет – ты не был в нормальном отпуске года два, если не больше. Надо основательно отдохнуть, иначе через месяц ты, даже не знаю, устроишь маргинальную вечеринку у нас дома или еще что похлеще… как бы не хотелось до этого доводить, – Галя сочувственно улыбнулась, – ты же не железный. Всем надо отдыхать. Поедем куда-нибудь, развеемся, перезагрузимся и снова в бой. Всех денег все равно не заработаешь, понимаешь?
Пока девушка говорила Дмитрий предпринимал титанические попытки собрать ошметки фрагментированного сознания в единое целое – мысли хаотично скакали в разных направления, перескакивая с одной идеи на другую, как заправский наездник в цирке на Цветном бульваре – с одной лошади на другу. Только у всадника, в отличие от Димы, все и всё было взнузданно и под контролем. Мозаика сознания же никак не хотела складываться – казалось, все кусочки были на месте, но общей картины не получалось. Все фрагменты, как после взрыва, разлетелись в разные стороны, а инструкция по правильной сборке отсутствовала как класс.
– Кстати, о бурде, – вдруг вспомнила Галина, – ты пил из грязной трехлитровой банки, из которую до тебя обмусолили своими слюнями… бомжи??? Ты слизал всю заразу??? Ты меня сейчас как целовать будешь?? – девушка задохнулась от неожиданной мысли.
Дима больше не вздыхал. Он затих. Просто перестал дышать. Последний выкрик (да какой там выкрик – самый настоящий вопль) подруги привел его в некое подобие чувств. За доли секунды мозг принудительно включился и прогнал через себя с миллионным ускорением события последних часов… Твою ж мать… что все это было… какой абсурд, бред, кошмар… Дима испытал целую гамму чувств, начиная с омерзения и заканчивая стыдом и досадой.