Ож ги Бесофф – Коллекционер: Лот#1 Игры (страница 8)

– А что было потом?

Ее лицо было так близко от моего, что я мог чувствовать сводящий с ума аромат ее кожи с легкими нотами парфюма. Ее глаза чуть потемнели и смотрели на меня со смесью сочувствия и… жалости, что ли.. Нет-нет, вот только жалеть меня не надо – у нас такие не выживают. Да и я бы предпочел ловить на себе совсем другие взгляды.

– Потом были другие воспитатели и учителя. Хорошие, заботливые, местами строгие – Яна Игоревна, Любовь Николаевна… Но Анна Иванна навсегда останется первой. Навсегда в моем сердце. Все хорошо было. Нам очень повезло. Проблемы возникли, когда детдом закрыли на капитальный ремонт и нас распределили по другим учреждениям. Временно. Не знаю, кто и с какого пьяна занимался распределением, но на новом месте я оказался практически один. Ну, еще группа наших девчонок, но это не в счет.

– Скучно было, неинтересно, не с кем поговорить?

– Мимо, Елизавета, мимо. В любом коллективе новичка всегда «прописывают». Дети гораздо более жестоки, чем взрослые – у них еще нет сформированных устоявшихся социальных рамок нравственности, морали и прочей хер… прошу прощения, ерунды. На меня «наехали» – я огрызнулся. Это не понравилось, и они решили проучить. Загнали меня на улице за зданием интерната в узкий проход между забором и туалетом. Я тогда активно пытался заниматься на спортивных площадках и это мне помогло. На какое-то время. Уперевшись руками в стены забора и туалета, я отталкивался и в прыжке бил их обеими ногами, стараясь попасть в головы. Бил со всей дури, какая только была во мне. Понимал, что, если не сдюжу – меня просто затопчут. Закон джунглей. Бил сильно, до крови, до хруста, топтал упавших. Проход бы узкий и они могли нападать на меня по одному. Это спасло – я укладывал их штабелями, они не знали, как защищаться от таких ударов – пытались закрываться руками… Я все равно попадал и попадал жестко. Но потом кто-то хитрожопый догадался зайти с тыла и вырубил меня какой-то палкой. Потом, как говорят, меня вытащили из лаза и начали затаптывать, прыгали на голову, на грудь… Каким-то чудом это увидел сторож… Выскочил, разогнал всех малолеток… Но в больничке я провалялся почти месяц. Возникли проблемы с памятью, с запоминанием информации. Я с трудом учил стихи и почти не мог запомнить слова песен, которые разучивали в детдоме. После больнички меня перевели в другой детдом. А через несколько месяцев нас всех вернули домой. Ну, то есть, в наш интернат – домой, значит. И все снова наладилось… Лиза, вы что это? Вы плачете? Я… Я ни коим образом не хотел вас расстроить, Лиза…

Она закрыла лицо руками и долгое время сидела молча. Я мысленно крыл себя херами за то, что распустил язык. Ну, какого, твою ж мать…? Нашел о чем говорить с красивой женщиной… Еблан и есть еблан – по-другому тут и не скажешь.

Наконец, она отняла руки от своего красивого лица и, не глядя на меня, каким-то севшим почти безжизненным голосом произнесла:

– Все будет хорошо, Александр, все будет хорошо. Сан Саныч сказал, что все скоро закончится…

Так ужасно я себя, наверное, еще никогда не чувствовал. Не знал, что сказать. Ситуацию спас… Сан Саныч собственной персоной, который, как ураган, ворвался в мою палату – сияющий и позитивный.

– Значит, так, народ, всем внимание! – и доктор похлопал в ладоши для усиления эффекта. – В следующую пятницу состоится новогодний благотворительный бал, гвоздем которого станет гала- ужин! Обещают что-то бесподобное и уникальное! Говорят, никто и никогда еще такие яства и в таком формате, и в такой подаче не вкушал. Гастрономический оргазм гарантирован! Дирижировать на ужине будет мишленовский шеф! Да-да, на секундочку! Да, чуть не забыл – вы все приглашены!

Елизавета исполнила изящный книксен и склонила свою изящную точеную головку в знак согласия.

– Да-да, у нас будет самая лучшая Снегурочка! Лизонька, ваш наряд доставят уже в понедельник – прошу провести примерку, чтобы до пятницы было время что-то подшить, убрать… или что там еще делают с костюмами? В общем, подогнать по фигуре.

Еще один безмолвный книксен в качестве ответа.

– Кстати, Сашенька! Операция назначена на 29 число – просьба, так сказать не опаздывать! Шучу-шучу… Все, я убежал… А, нет! Чуть не забыл – Сашенька, дружочек, вы тоже приглашены на новогодний бал, да-с…

– Что?? Каким образом? В моем состоянии?

Я ничего не понимал. Какой бал? Я буду кем – бревном? Что это будет? Среди зала выкатят и поставят мою кровать, а все будут веселиться вокруг меня, что ли? Всем – шампанское и морфий для Александра! Так что ли?

– Сударь, не стоит так переживать. Бал – благотворительный, на него съедутся многие уважаемые и влиятельные люди. В том числе и те, – доктор многозначительно поднял вверх указательный палец, – которые активно поспособствовали тому, чтобы вы попали именно к нам и оплатили все расходы. Так что… Ну, думаю, вы и сами все понимаете. Всё, аревуар всем!

***

Какой-то сюрреализм. Я в качестве гостя? Полуживое бревно? Что за странная блажь? Хотя, да, я все понимаю и благодарен тем неизвестным людям, благодаря которым получу возможность вернуться к нормальной жизни, но все так все это как-то… нелепо что ли. Или они хотят увидеть и убедиться, куда пойдут их вложения? Непонятно…

Сон стал какой-то рваный. Периодически меня навещали кошмары. В последнюю ночь перед праздником кто-то постоянно долбил и стучал. Они там, что, ремонт решили делать? Ночью?

Но это все ерунда. Главное – со мной была моя Лизонька. Почти всегда. Такое ощущение, что она никуда и не уходила. Мы много говорили, о детстве, о прошлом. Она, оказывается, увлекалась сканвордами и мы с ней часами напролет их разгадывали. Так забавно… Ранее мне это никогда не нравилось. А когда уставали говорить, Лиза включала мне музыку – спокойную, умиротворяющую. Так хорошо…

Много раз я хотел завести разговор, есть ли… Точнее, будет ли у меня шанс добиться ее расположения. Но не стал этого делать. Не хочу ставить ее в неловкое положение и самому расстраиваться, если ответ стал бы отрицательным. Ни к чему. Пока. Мне так нравилось проводить с ней время. Это самые лучшие часы, дни в моей жизни. Так хорошо и спокойно мне не было никогда. Если бы еще я мог двигаться… Доктор сказал, что операция скоро, что вероятность успеха 99%. Я решил – как только я смогу поднять свою руку – сразу же предложу ей ее вместе со своим сердцем. Ну и пусть двое детей… Мальчик и мальчик – нормально. Меня же воспитали чужие люди. Почему я не смогу стать отцом для двух пострелят? Отец – слово-то какое… Пусть не папой, в полном смысле этого слова, но другом я смогу им стать. Надежным другом, который не предаст. А для их матери стать… Хотя, что у меня есть? Что я ей могу предложить, кроме своих пустых нечувствительных рук и сердца, которое только и может, что гонять кровь по этому парализованному телу? Стать опорой и кормильцем? Ха, меня бы кто прокормил… До Череповца так и не доехал. Безработный паралитик. Черт, черт… Что же… Ладно, поживем – увидим. Любовь и преданность на начальном этапе – не самое плохое приданное. Наверное… А дальше разберемся. Да, разберемся. А ведь мы еще даже не перешли с ней на «ты»…

***

С самого утра все начали бегать и суетиться. За весь день у меня перебывало такое количество народа, что я только диву давался. Кто все эти люди? Все бегали, суетились, что-то замеряли, обсуждали… Через какое-то время я устал от внимания и потерял к происходящему интерес. Я ждал только Лизу. А она все не проходила.

Видимо, мне снова что-то вкололи. Когда проснулся, в помещении никого не было. А потом, наконец, пришла она. Если бы я мог расцвести при ее появлении, то давно бы уже раскрыл все бутоны… или что там растения делают при цветении?

Она мило и, почему-то, чуть смущенно улыбалась мне. Включила музыку. Это были Space – французы из далеких 80-х. Космически красиво и мелодично. Лиза была уже в костюме Снегурочки. Ей так шел этот костюм. Я не мог налюбоваться – не отрываясь следил на каждым ее движением. Белая тушь на ресницах и белые же губы лишний раз подчеркивали красоту и глубину ее потрясающих глаз. Как же она прекрасна! Как бы я хотел пригласить ее на танец, положить свою руку на ее тонкую талию, чуть прижать к себе, ощутить тепло и упругость ее тела… Эх… сплошные влажные мечты… Внутри что-то шевелилось и ворочалось, но я не чувствовал, происходило ли что-то внизу моего «бревна». Надеюсь, я не опошлил момент неуместной эрекцией…

Она наклонилась ко мне.

– Александр, сейчас придут мои коллеги. Вас уже переодели к празднику, пока вы спали…

– О как?!

– Да. Вас старались не разбудить. Сейчас вас перенесут на другую кровать, в которой продуманы специальные крепления. Конструкцию смогут поставить почти вертикально. У вас будет максимально возможное ощущение вовлеченности и участия в празднике. Вы будете почти стоять, а не лежать.

– Как… Как это возможно с моими травмами?

– Не только медицина может творить чудеса. Современная инженерия тоже имеет безграничный потенциал.

– Это по типу Аристотеля – «Дайте мне точку опоры, и я переверну землю»?

– Архимед, Александр, это был Архимед. А так да – нет нерешаемых задач, зачастую мы упираемся лишь в недостаток ресурсов и знаний. Сан Саныч просил для вас все сделать «по красоте». У клиники есть все возможности, чтобы это реализовать.