Ож ги Бесофф – Коллекционер: Лот#1 Игры (страница 10)
– А, это… сырое мясо можно есть? Я ничего не подхвачу? Там, инфекцию какую…
Мой вопрос, видимо, услышали все. Сначала раздались приглушенные смешки, а потом все вдруг разом засмеялись. Звонко и заразительно.
– Сырое мясо есть нормально. Если оно проверено. Карпаччо, тар-тар – люди испокон веков едят это, чтобы лучше ощутить первозданный, не искаженный приправами и температурой вкус изначального продукта.
Это снова Лиза. Что ж, сырое – так сырое. Что уж там – попробуем… Ну, так себе, конечно, на любителя – ни соли, ни перца, железистый пресный вкус. Не, бее… не мое.
Лиза своими тонкими пальчиками достала у меня изо рта пережеванную кашу. Но вкус остался. На небе и языке. Беее…
– Дамы и господа! У вас в бокалах – прекрасный приорат L’Ermita от Альваро Паласиса, охлажденный чуть меньше общепринятой нормы до 19 градусов, чтобы не перебить тепло и свежесть представленного в качестве закуски мяса.
Тонкие пальчики вставили мне в рот трубку. Тонкая струйка вина оросила рот, смывая неприятный привкус. Через какое-то время алкоголь ударил в мозг или это мне так показалось?
– Процесс переваривания начинается уже в ротовой полости, – это снова Лиза, – фермент амилазы в слюне начинает расщеплять углеводы до более простых олигосахаридов и дисахаридов.
Ух как… век живи – век учись, как говорится. После, так сказать, первого бокала я несколько осмелел.
– А что у нас будет на горячее?
Вопрос снова вызвал смех в зале. Ну и пусть смеются – праздник ведь, всем должно быть весело. Новый год на носу. А у меня тоже праздник – скоро операция и новая жизнь.
– Не так быстро, юноша, не так быстро! Молодость, молодость – вечно вы куда-то торопитесь, пропуская самое важное…
Это вернулась та дама. Лысая. Ее лицо порозовело, на губах играла полуулыбка, похожая на оскал… зомби. Серый лед в глазах утратил свой мутный оттенок и стал чуть блестеть под действием алкоголя.
– Глафира. Так меня зовут. Старинное русское имя. Без отчества. Я родом из Казахстана – там отчества в паспорт не пишут – только имя и фамилию.
– А…Але…
– Я знаю. Ну что, мальчик, как вам закуска? Понятно. Сырое мясо не всем нравится. Что ж, пришло время для горячей закуски? Йозеф, вторая закуска!
Откуда-то сбоку вынырнул наш Сан Саныч в халате Деда Мороза, поклонился и тут же куда-то убежал. Странно, он-то здесь при чем?
Внизу моего «бревна» что-то происходило – видимо, поправляют крепление. Все равно, я ничего не чувствую. А так, да, будет глупо, если при всем честном народе съеду набок, ха…
– Еще вина? – снова Лиза.
– А почему бы и … да! Раз уж я приглашен, то надо веселиться на полную катушку! Кстати, а почему «Йозеф»? Что за странное прозвище? Сан Саныч, что, еврей?
– Нет… Это, действительно, прозвище. Для своих. Как Йозеф Менгель.
– Еврей?
– Немец.
– Врач?
– Можно сказать и так.
Странный диалог. Ладно, не буду надоедать.
На середину зала, тем временем, выкатили мобильную плиту, на которую поставили разогреваться огромную медную сковородку. Один повар что-то нарезал и закручивал, а второй жарил, поливая все вытапливаемым жиром, в которое добавил масло и вино. Интересное зрелище. Первый раз вижу, как профессионально готовят еду на моих глазах.
Пока блюда готовились, гости вели светские беседы вполголоса. В зале стоял едва уловимый гул голосов и периодически раздавался звон бокалов. Пустые емкости моментально наполнялись вином все теми же гориллами-официантами. Такое ощущение, что я их где-то уже видел.
И все же алкоголь делал свое дело. И ему не важен ни доход человека, ни его социальный статус, ни размер «айкью»… и гопника с улицы, и владельца бизнеса с миллиардными активами этанол догоняет и накрывает с абсолютной неотвратимостью, размягчая по пути мозг и искажая сознание… Громкость голосов все повышалась, а смех становился все более заразительным.
Я же впал в какое-то состояние… нирвана или дзен – не знаю, как назвать. О, умиротворение – вот как! Было, прям, так расслабленно и хорошо. Лиза кормила меня какими-то мясными рулетиками с начинкой, периодически освобождая мой рот от жевков. Кстати, а очень даже недурственно, должен вам сказать. Даже вкусно!
– Внимание! Внимание!
О, снова аннаунсер проснулся – вот, неймется же ему, а… Хотя, видимо, именно за это ему деньги и платят.
– Дамы и господа! Сейчас мы сделаем небольшой перерыв перед горячим блюдом, во время которого вам будет предложено насладиться уникальным букетом PETRUS урожая 1961 года. Напомню, по настоянию хозяйки нашего праздника, прекрасной Глафиры, шеф-повар ввел в свой сет чисто русское блюдо – пельмени с бульоном, которое, по уральским традициям, подается с уксусом и горчицей. Рекомендуем сначала попробовать блюдо в чистом виде без усилителей, и лишь затем добавлять приправы по вкусу. При этом, обращаю внимание! Фарш свежайший, только что приготовленный, и в настоящий момент наши повара трудятся не покладая рук, соревнуясь друг с другом в скорости лепки «хлебных ушек», которые незамедлительно будут отправлены в кипящую кастрюлю, фактически, из-под «ножа».
О, как… русское… ну, тут равиоли с хинкали в компании с мантами и гёдза, явно, могут поспорить с таким утверждением. Хотя, в таком виде и с такой начинкой – да, наверное, русское.
– Лиза, а что там за фарш? Смесь свинины и говядины?
– Нет…
– Баранина?
– Нет… Там… Там – экзотика.
– О, как… какой-нибудь крокодил или страус… хм, интересно.
Она промолчала. Зато аннаунсер не захотел составить ей компанию, и продолжил вещать, насилуя свой громкостью бумажные диффузоры акустических колонок.
– А сейчас, во время небольшого перерыва небольшой гастрономический бонус ждет пятерых счастливчиков, кто успел оформить свои заявки на наш праздник в числе первых. Обращаю внимание – исходного продукта не так много, поэтому получится чисто продегустировать. Дамы и господа! Мозг – в студию!
Это как? Мозг – я не ослышался? Его тоже, что ли, едят? Фу… Фу, как неприятно… Беее…
Из-за моей спины снова выкатили мобильную плиту и вынесли тарелку, на которой лежали несколько пластин серо-белого цвета. Это и есть мозг, что ли? Повар обвалял их в сухарях и еще чем-то и начал жарить на шкворчащей сковороде. Буквально считанные мгновения. Потом пятеро счастливчиков получили свои крохотные тарелочки с одним кусочком посередине. И никакого тебе мазика или кетчупа. Просто голубая тарелка, а на ней что-то малоприглядное. Ну, ешьте, чё, раз уж так хочется. Какое счастье, что мне не хватило порции, хе-хе…
Остальные гости столпились вокруг дегустаторов и, разве что, в рот им не заглядывали и все выспрашивали – «ну что?», «ну как?», «вкусно?»…
Вот ведь ж, бедолаги… Нет чтоб борща с макаронами по-флотски навернуть, так нет же… Ну и ладно – каждому свое.
Народ продолжал веселиться и накачиваться вином. В меня тоже, периодически, что-то заливали. Помню, еще в интернате трудовик все поучал, что самый лучший транквилизатор – это водка и никак иначе. Правда, что такое «транквилизатор» мы узнали гораздо позднее… И пусть сейчас я накачивался не водкой, а каким-то женским напитком, все равно было… классно, что ли – не знаю, как выразить. Как будто, выросли крылья, и ты паришь… паришь… ой, как же хорошо-то…
– Еда! Едаааа! Еда!..
Что такое? С такой неохотой пришлось выныривать из такой мягкой и приятной нирваны. Кто это? Прямо надо мной нависло… скорее, нависла, какая-то морда – красная лоснящаяся с висящими брылями, в центре которой доминировал красный… даже не нос – шнобель. Глаза были подернуты мутной пленкой. Его огромный, как у бегемота, рот исторгал одно и то же слово, обнажая при этом неестественно белоснежные зубы, из-за которых красным мясистым слизнем появлялся противный язык и принимался облизывать жирные губы.
– Еда!!!
Эк, тебя срубило-то! Ты, милейший, не по адресу – по поводу еды – это тебе к поварам надо – чего ты ко мне-то пристал? Ну, понятно, это все я не вслух сказал. Дайте же, кто-нибудь, мальчику обещанные пельмени… с чем там? А, с уксусом… фу, кто так есть? Пельмени и с уксусом – первый раз, вообще, слышу про такое.
– Еда! Я тебя «ам-ам-ам»! – он чуть не облизал своим языком мою щеку, – Сейчас я попробую на вкус твою попку…
Чтоооо? Это, млять, что за педрила такой? Что за нахер? Мы так не договаривались!
– Сейчас-сейчас… Пельмешки из твоей попки уже довариваются и скоро окажутся во мне! Ты будешь смотреть, а я буду есть! Ха-ха-ха…
– Уберите этого гандона отсюда! – послышался резкий голос Глафиры. – Вот же, сука, всё веселье испоганил!
В доли секунды откуда-то подскочили гориллы-официанты и моментально уволокли «красную рожу». В зале стало тихо. Слышно было даже гудение акустических колонок. Впрочем, это был единственный звук, который было слышно. Все остальные, как будто, выключили.
– Йозеф, какого хера вы встали, как истукан на острове Пасхи? – это снова Глафира. – Немедленно отключите нашему мальчику центр Брока – не хватало только, чтобы «еда» закатила нам тут истерику. Но! Не трогайте центр Вернике – я хочу, чтобы он все слышал и понимал. Ну! Живее!
Ничего не понимаю. Я, что – еда? Им, что – жратвы мало, голодают, что ли? Да на те деньги, что стоит одна бутылка их вина можно год спокойно жить и питаться! Они – каннибалы, что ли? И что значит «еда»? Что у меня можно есть? Зачем? Это все я думал про себя, ибо сказать ничего не получалось. Губы не двигались, как будто, их склеили. Я их просто не чувствовал – даже мычать не получалось.