Ож ги Бесофф – Коллекционер: Лот#1 Игры (страница 12)
– Поэтому сегодня я приготовила для вас не просто незабываемый ужин, а просто фантастический, убийственный десерт! Вам понравится, я уверена. Немного приоткрою завесу интриги, пока вы все ждете приготовления кучмачи. Не нажрались еще? Не насытили свои гнилые утробы?
Боковым зрением я зафиксировал, как вперед выдвинулись гориллы-официанты. В их руках виднелось короткое оружие. О, да я же видел такое у ментов! Это же – пистолет-пулемет «Кедр» калибра 9 мм с двухрядным магазином на 20 или 30 патронов. Здесь, судя по длине, была повышенная емкость. Что ж, вечер перестает быть томным…
– Наш десерт на сегодня называется «Русская рулетка». В один из бокалов вина при последней раздаче был добавлен яд. Мои мальчики проследили, чтобы вы все выпили свои порции до дна. Сейчас только вопрос времени. Как раз успеем насладиться кучмачи, и станет понятно, кому достался «счастливый пельмень». И давайте без резких движений и громких фраз! Если хоть один уебок откроет свою пасть – мои внуки разнесут ему череп. Это – не угроза. Это – гарантированное действие. Ну а пока, «дорогие» гости, прошу к столу! И – бон апети!
Она вернулась ко мне. Подняла бокал и сделала несколько жадных глотков.
– Ну что, мальчуган, как тебе? Хотел бы и ты такой десерт? Ха-ха!
В этот момент раздался выстрел и сразу за ним – звук падающего тела. Почти сразу же – женских вскрик.
– Тело не убирать! А этой суке, которая визжала – тоже прострелите башку! Я же сказала – полная тишина! Что, блядь, здесь непонятного? Никто не открывает свою пасть!
Еще один звук выстрела. Звук падения. И полная тишина.
– Извини, красавчик, что-то меня отвлекли… На чем я остановилась? Ах, да – они не знают, что будет на самом деле, но тебе я обещала сказать. Сейчас они временно протрезвели, через какое-то время снова напьются и будут ждать и гадать, кому выпадет «черная» метка. И каждый будет надеяться, что не ему – вероятность 1 : 12. Ох, нет – уже 1: 10. Нормальный расклад, кстати. Но они все ошибаются и, знаешь, почему? Они все мертвы. Потенциально, уже мертвы. Яд был во всех бокалах. Без исключения. Но доза одинаковая. В силу разницы веса и роста, на кого-то подействует быстрее, на кого-то дольше. Но на всех. Неотвратимо. Без вариантов. А сейчас представь, как они будут радоваться, когда сдохнет первая сука – они будут считать, что всё, остальных пронесло… Ха-ха-ха! Нет, сучары, вам всем сегодня суждено сдохнуть! Всем! Ну, кроме тебя и меня. Ты еще протянешь немного – возможно, до нового года. Я обещала отдать тебя на опыты Йозефу… Кстати, знаешь, почему он – Йозеф? Йозеф Менгеле – был такой врач-садист в нацистской Германии, который работал в концлагере и ставил опыты на живых людях. Как бы сейчас сказали – бесчеловечные опыты. Его прозвище говорит само за себя – «Ангел Смерти из Освенцима». В общем, какое-то время Йозеф позабавится с тобой… А потом…
Внезапно она наклонила ко мне свою голову так близко, что я видел только ее глаза с расширенными зрачками, в которых плясали всполохи безумия.
– Думаешь, я старая выжившая из ума полубезумная дура? Когда-то я была красива. Я была счастлива. По-настоящему счастлива. Мне осталось немногим больше, чем тебе. Моя нить жизни висит на последнем волоске. На последнем грёбанном пораженным раком волоске. В начале следующего года дьявол поставит мне прописку в аду своим копытом. Но я еще успею доделать незаконченные дела. Я проживу каждый отпущенный мне день на полную катушку. Мне стоило больших трудов собрать всю эту мразь здесь в одном зале, без охраны и без гарантий. Я врала, играла на их пороках, местами унижалась и вызывала жалость к себе. Ну как они могли отказать старухе, которая одной ногой уже в могиле, а? Да еще и человечины отведать, а? То-то же. Они потеряли страх, а вместе с ним сегодня потеряют и свои никчемные жизни. Их время вышло, а мое еще нет. И сегодня у меня – праздник! Сегодня – карнавал! Карнавал Смерти!
Она рассмеялась громким смехом, в котором безумия было больше, чем веселья.
Старуха оказалась права. Когда упал первый из гостей, по залу прокатился вздох облегчения. Кто-то даже захлопал в ладоши. Но, буквально следом упало еще одно тело. Затем еще. Потом стали падать по несколько человек сразу. Раздались возгласы удивления вперемешку с ужасом. Скоро падать стало некому.
Официанты сноровисто стали хватать и вытаскивать за ноги трупы из зала. Остальные вывозили оборудование, убирали со столов посуду и мусор с пола. Затем кто-то выключил свет и стало тихо. Темно и тихо.
– Саша… Саша…
Кто это? Лиза? Лиза! Как… Почему?
– Саша, вы умираете. Я сейчас посмотрю вам в глаза и задам вопрос. Если ответ «да» – просто моргните два раза. Я ни о чем не жалею. Для меня жизнь моего ребенка – высшая ценность. Ни ваша, ни даже своя собственная жизнь не стоят ни единой слезинки моего мальчика. Я взяла этот грех на себя осознанно. Я помогала Менгелю ради жизни своего ребенка. Он у меня один, не два… Я вас обманула. Пусть хоть он живет. Смогу ли я жить – покажет время. Но я должна его вырастить. А дальше… Все, что я сейчас могу сделать для вас – это обеспечить быструю смерть. Йозеф будет ставить над вами опыты. Я готова подарить вам здесь и сейчас быстрый переход в мир иной. Первый и последний жест доброй воли от меня. И, да… во время наших с вами разговоров я была искренна. Никакой фальши. И… я вас… не ела. Ни разу. Но сейчас это не имеет никакого значения. Итак, хотите ли вы уйти прямо сейчас? Моргните два раза, если да. Да?
Она поднесла свое лицо к моему. Стояла почти полная темнота. Я лишь мог видеть легкие размытые очертания ее головы и еле заметный блеск ее глаз.
– Саша, да?
Нет, Лизонька, такие подачки мне не нужны. Это вам кажется, что это милосердие. Но не мне. Не для меня. Пусть я прожил пустую никчемную жизнь. Но она моя. Какая есть. Другой не было. И уже не будет. Это мой путь – плохой ли хороший, но мой. И я выпью свою чашу. До дна, до последней капли.
– Саша, вы не моргаете? Саша, да? Да? Нет?
Я перестал видеть ее глаза – почему? Она закрыла их руками? Или просто отвернулась. Легкий шорох. Я понял, что остался один.
– Прощайте…
Как легкий ветерок это слово пронеслось в сознании и растворилось в вечности. Какое странное слово… Неоднозначное… Это и расставание, и призыв прощать одновременно…
Я остался один. Совсем один. Внезапно скрипнула входная дверь. Кто это? Лиза вернулась? Лиза?
– Сашенька, дружочек, ну что, как вам праздник? Молчите? – вкрадчивый голос Сан Саныча невозможно было спутать ни с кем другим. – Что ж, вот пришло и наше время. А знаете, сударь, я еще в детстве очень любил фантастику. Удивляет, нет? А какой фантаст был самым любимым у советской детворы? Ну, конечно же, Беляев. Александр Беляев. Все зачитывались его «Человеком-амфибией», «Ариэль», «Островом погибших кораблей», а мне нравилась только одна его книга. Знаете, как называется? «Голова профессора Доуэля». С детских лет я ломал себе голову над мыслью, как такое возможно. Из-за этого и в медицинский пошел в свое время. Не суть. И вот, Сашенька, моя детская мечта сбылась, представляете? Теперь и у меня будет своя «голова Саши-сорванца». Надо только решить вопрос с центром Брока, а то вы сможете меня понимать, а говорить нет. А меня ведь так не устроит, Сашенька, понимаете? Мне же надо, чтобы, вот открываю я свой шкаф – а там вы в виде головы стоите, и я с вами мог поговорить, новости обсудить, фильмы какие вместе посмотреть, поспорить, в конце концов… Ведь я так одинок, Сашенька, понимаете? У меня вы переживете всех – и эту безумную мегеру Глафиру, и, в общем, всех… А когда Глафира сдохнет, я вам зачитаю некролог и мы вместе с вами весело посмеемся. По мере возможностей, буду брать вас с собой в отпуск и путешествия, но, уж не обессудьте, только внутри страны, да-ссс…
***
Лиза, вернись, Лиза! Я моргну! Я моргну тебе два раза! Вернись, Лизонька, ну, пожалуйста! Ради всего святого! Только вернись! Лиза, я моргаю, смотри – я моргаю! Раз и два! Раз и два! Вернись, Лиза! Раз и два! Раз и два………………………………………
***
Уровень XYZ пройден. Переход на следующий уровень разблокирован. Press “enter” to start.
Игра#3 ГАМОВЕР
Тяжело. С каждым днем становится все тяжелее и тяжелее. Когда в очередной раз поднялся по этой гребаной нескончаемой лестнице, думал, что выплюну свои прокуренные легкие. Оба. Два. Две. Две пачки крепчайших сигарет в день на протяжении хер знает скольки лет закоптили внутренности так, что пульмонолога чуть инфаркт не хватил, когда он рассматривал мои снимки после флюорографии.
Наконец можно отдышаться и прийти в себя. Страшно хотелось курить. Но, сука, если сейчас покурю, то уже не выйду из этой гребаной комнаты. А мне еще весь вечер скакать, плясать и развлекать народ. Да, надо настроиться и войти в образ. Где этот долбанный никотиновый пластырь? А, вот… Сейчас захерачим сразу парочку, а то все никак не отпускает. Больше нельзя курить – и так с утра сорвался и позволил себе выкурить «Галуаз», запивая крепчайшим «вырви глаз» кофе. Очень хотелось коньяка, но денег хватило только на «мерзавчика». Раздавлю его в перерыве. Или сейчас? Нет, в перерыве. Сейчас могут учуять… Потом, успею еще. Вот он, милый, лежит себе спокойно в кармане, греется об яйца, ждет своего часа. Жди, мой хороший, жди, скоро я сверну твою жестяную головку и орошу свою слизистую животворящей жидкостью – ни одна капля не пропадет впустую. Жди, жди…