Ож ги Бесофф – Коллекционер: Лот#1 Игры (страница 17)

На третьем году меня отправили на флотские соревнования по стрельбе. Никогда не тренировался ранее, ну, кроме, ДОСААФа – да и то, там простые «мелкашки» были. А тут – раз и занял второе место по всему Краснознаменному Каспийскому флоту. Хрен знает, как. Сказали, врожденный талант – надо развивать. Предлагали остаться на сверхсрочку. Да ну вас в жопу – чего я там не видел? С перспективами дослужиться до мичмана и неделями торчать в походах в открытом море без вина и без баб? Да ну на…

На гражданке столько всего интересного было. Мы ж по Каспию граничим с Персией, то бишь с Ираном. В 80-е там вовсю шла Ирано-Иракская война, а мы-то еще жили в советском государстве. Но, как говорится, война войной, а контрабанду никто не отменял. В общем, с «той стороны» к нам чего только не тащили. Какой только импортный алкоголь мы тогда не попробовали – ух, было же время! Больше всего мне нравился зеленый ликер «Шартрез». А достать пачку «Казбека» или «Беломора», начиненных совсем не табаком, было вообще плевым делом. Я-то этой дрянью не баловался – выпить был горазд, но курил всегда только табак. А товарищ мой как-то, помню, перед своей вахтой сунул мне в руку две папиросины. Сказал, если сам выкурит – гарантированно «отъедет» на вахте – а это, сразу дисбат, без разговоров. Так что, говорит, или выкури или выброси, но мне не давай. Ну, не пропадать же добру – я и попробовал. Первый раз тогда. Никакого кайфа или «прихода» я не понял, но нижний клапан мне сорвало знатно – гальюн в тот вечер я обдристал качественно. И не один раз. Не мое, кароч.

В общем, послал я тогда в баню сверхсрочку и мичманскую школу и благополучно вернулся в первопрестольную за актерской карьерой сразу после дембеля. Ну, как сразу? Месяц с Каспия до столицы добирался на перекладных – квасили без продыху. Ну а хули? Молодость, мля…

***

Аж голова заболела – грохот на стадионе стоит неимоверный. Люди сошли с ума от радости. «Кони» снова забили. Причем, дважды за одну минуту. Экстазу болельщиков не было предела. Я тоже попал под «горячую» руку – меня тискали, обнимали, фотографировались, трясли за лучи… В общем, выражали свои эмоции, как могли. А могли только так. Ну и ладно – я привычный.

Иду дальше. И игра идет дальше. В общем, мы вместе идем – каждый по своему маршруту. Поглядываю по сторонам. Остановился на секунду. И тут мне прямо в область дряблых «булок» прилетает мощный такой пинок. Не, не так – ПИНОК. Да, именно. Поворачиваюсь – на меня налитыми кровью глазами, в которых плещется, как минимум, стакан выпитой водки, смотрит какой-то половозрелый бычара.

– Ты чё, мля! Звезда, мля! Са-бля! Чмо-бля! Спи-бля! Хули ты все загородил?! Ни хера ж не видно!

О, как… Вообще, пьяный на стадионе – это инцидент. Здесь – сухой закон. Как его стюарты пропустили? Или он с собой втихаря пронес? Ладно, не мое дело… я и сам, кхм, не совсем трезв, как бы…

Молча развернулся, чтобы идти дальше, но с шага пришлось перейти на почти бег, ибо очередной пинок под зад придал незапланированное ускорение.

Вот ж ты, сука! Чтоб ты сдох, мудила! Взять бы биту и засадить тебе промеж тупых глаз! Взять…

Так, стоп, хорош… Хорош! У меня дела, обязательства. Надо идти. Улыбаемся и машем! Улыбаемся и машем!

Навстречу – стюарт. Она, явно, что-то успела увидеть. Глаза настороженные, рукой придерживает переговорную гарнитуру, готовая запросить поддержку.

– Что-то случилось? Все нормально? – из-за шума она практически кричала мне в забрало.

Опа… А отвечать нельзя – меня сразу спалят – девчуля гарантированно «срисует» мой выхлоп. Молча показываю ей большой палец и, для убедительности, сразу второй. И, без промедления, бодрой рысью направляюсь дальше по кругу 13-го ряда. Вроде, пронесло. Но тебя, уебок, я запомнил.

***

В училище я все таки поступил, с третьего раза. Ну а что – торопиться мне было некуда, в армии отслужил – никто меня никуда не гнал. А между неудачными поступлениями работал себе спокойно грузчиком на Даниловском рынке. Лепота – всегда тебя подкормят, халтурку подбросят, стопочку нальют… Плотно на стакан я сел именно там.

Во время учебы продолжил. Ну а где вы видели студенческую жизнь без гулянок и веселья, а? Хотя учиться мне нравилось. Очень. Никогда не забуду, как на одном практическом занятии препод дал мне задание сыграть восемь разных степеней опьянения. Результат превзошел его ожидания.

Начиная со второго курса пили мы беспробудно – благо молодой организм многое прощал. Особенно мне нравилось «разводить» первокурсников. Как только они заселялись в общагу, я им предлагал пари, что могу на спор выпить бутылку водки и пройти на руках наш коридор – метров 7-10, наверное. Никто не верил. Мне покупали бутылку, я ее выливал в большую миску и почти залпом выпивал. И пока алкоголь еще только начинал всасываться в кровь – успевал за считанные секунды пробежать на руках по коридору. В конце всегда падал, но добегал. Меня оттаскивали в туалет, я сразу же блевал и благополучно возвращался к тусовке. Призом всегда был ящик водки. Так и гуляли. Весело было.

Каждый из нас тогда считал, что стоит только попасть в театральное училище и слава Миронова, Папанова или Леонова – у тебя уже в кармане. Хер там. Признанных гениев единицы, а непризнанные каждый год тысячами поступают на актерские факультеты, чтобы потом годами пробиваться в основной состав и каждый вечер выходить на сцену в массовке по типу «Кушать подано!». Про кино вообще молчу.

А в 90-е после развала Союза, когда многие признанные и обласканные народной любовью театральные гранды вынуждены были таксовать, чтобы прокормить свои семьи, то что уж было говорить про нас, вчерашних студентов. Работы не было. Народ в театры ходить перестал. Кино не снимали. Ролей не было. Появились сериалы, куда ломанулись все. Платили за каждый съемочный день. Иногда неплохо. Для меня же хождение по кастингам превратилось в хождение по мукам. Каждое утро встаешь в своей комнатушке, которую снимали вскладчину на пятерых, пьешь дешманский кофе, выкуриваешь «Приму» или «Ватру» без фильтра (на большее денег не было) и идешь на очередную киностудию, чтобы затеряться там в толпе соискателей и в конце дня услышать «спасибо, следующий!»

У меня не было нормальной одежды, не было денег на стрижку, не было приличной обуви. Выглядел я, думаю, подходяще только под тусовку бомжей или иных асоциальных элементов. Но если уж великий Юрий Кузнецов в «Брате» Балабанова сыграл бомжа, но никому неизвестный Юрий из не менее неизвестного провинциального городка мог рассчитывать только на роль дерева или столба. Но и их мне никто не предлагал.

Но я продолжал ходить и верить. Удача пришла откуда не ждали. Ее, эту саму удачу, вообще, честно говоря, уже и не ждали, но она все ж пришла. Фортануло.

***

Чтобы добраться до 214 сектора мне пришлось пробежать почти половину круга арены. Сука… Я вам, что, бегун? В глазах снова потемнело, жжение за грудиной усилилось. Но уже издалека я видел, что подход к вип-сектору свободен – семейка болельщиков куда-то ушла или еще не вернулась с перерыва – скорее всего, ушли на автограф-сессию с кем-то из хоккеистов на пятом ярусе. Там, чтобы сделать снимок со «звездой» надо минут по 30-40 отстоять в очереди желающих. Ну, мне ж это на руку. И нужный мне человек на месте. На том же самом месте. Сидит смотри матч. Или ждет меня. Или и то, и другое.

Взобрался по лестнице и судорожно вцепился в перила. Попытался отдышаться и прийти в себя. Темные круги в глазах плясали свои дикие танцы и никак не хотели сделать перерыв.

Виктор Федорович медленно повернул голову в мою сторону:

– А вы, милейший, вообще в состоянии выполнить условия договора? Актуально? Или аннулируем сделку?

Я отчаянно помотал головой в чреве «Звезды». Впрочем, снаружи это было не видно.

– Нет-нет… Все в силе… Тяжелый день… Немного. Все в порядке. Я… Я выбрал объект.

– О, как… Интересно. И когда же ждать?

– Скоро. Не прямо сейчас. Все будет. У меня еще есть половина игрового времени. Все будет. Все под контролем. Все по плану.

– Что ж… время идет. Грамотное планирование – основа успеха. Как только последний болельщик покинет арену после финальной сирены – сделка сгорает.

***

В тот день судьбе угодно было поиронизировать. На какое-то время она убрала от моего лица свой зад и повернулась лицом. Улыбнулась, так сказать.

Я возвращался домой после очередного «пустого» кастинга. Неспешно шел по тротуару, пиная в сгущающиеся сумерки охапки багряно-желтых опавших листьев. Денег на сигареты и кофе больше не было. Через неделю надо было вносить взнос за аренду комнаты. Срочно нужна было подработка – хотя бы один, мать его, съемочный день. Хотя бы один! И можно было бы еще месяц жить в снимаемой комнатушке в компании таких же, как я, четверых неудачников.

Приглушенный женский крик привлек внимание. На противоположной стороне в арке между домами я увидел две мужские фигуры, которые кого-то прижимали к стене. Явно, женщина. Испугаться я тогда не успел. На каких-то инстинктах рванул через дорогу, еле увернулся от проезжавших «девяносто девятой» и лупоглазого «мерина», и схватил одного из нападавших за плечо.

– Что вы…

Это все, что я успел сказать. Пацанчик резко развернулся, подсел под мою руку, разорвал захват и пробил боковой точно в голову. Чётенько так…