Ож ги Бесофф – Коллекционер: Лот#1 Игры (страница 16)
А они… В школьном кружке при драмтеатре я получил кличку «бедный Йорик». Да, меня назвали в честь Юрия Гагарина, но в 1983 году после выпуска Ералаша «бедный Юрик»… В общем, ну что, баклан, общак тебе кликуху выписал! Теперь ты – Йорик. Так и приклеилось. На всю жизнь.
***
– Ну, здравствуй, Йорик! Тоже интересуешься хоккеем?
– Виктор Федорович, подскажите, пожалуйста, наши договоренности в силе?
Он без спешки (все же солидный человек) смерил мою оболочку внимательным взглядом. Подумал, прежде чем сказать (хороших знак, думаю). И также, не спеша, ответил:
– Я – хозяин своего слова. Договор дороже денег. Мое предложение в силе. А твое?
– Спасибо… Спасибо… Ох, я хотел сказать, да, конечно – сегодня все случится, как и договаривались.
– Будем посмотреть, как говорится. Удачи в таком деле желать не буду, как понимаешь. Но подход у тебя, вне сомнения, креативный. Посмотрим на результат.
– Вы только, пожалуйста, будьте здесь – в смысле из этого сектора никуда не уходите.
Он молча кивнул, резко встал, расправил свои, явно, тренированные плечи и вернулся в ложу, откуда уже раздавался смех и звон бокалов – болельщики праздновали удачный гол любимой команды под занавес первого периода. Алкоголь на стадионе был разрешен только в вип-ложах.
Ну, и мне тоже пора отчаливать – скоро сюда на эти места вернется семейка, груженая попкорном и напитками. Мне же пора выполнять свою часть контракта.
Эйфория от дозы алкоголя почти прошла. Внезапно стало тяжело, ноги еле двигались, в глазах темные круги отплясывали танец «хака» народа маори – скалили невидимые зубы, корчили рожи и высовывали языки. Чувствую, как начали холодеть конечности, как тогда, когда у меня случился инфаркт. Инфаркты, точнее. Их два у меня. Третий не пережить.
А тут еще этот менеджер-недоАватар снова мчит ко мне на всех своих пост- пубертатных парусах.
– Все, иду-иду…
– Ты, мля, где в перерыве должен быть, старая образина?
Я пытался выдавливать из себя слова, но они застревали за грудиной.
– Да-да… все, бегу в фойе… Сейчас… уже бегу… Сейчас…
Шатаясь и хватаясь за поручни как матрос на палубе во время пятибального шторма, я рысцой старого мерина побежал по ступенькам и вывалился в проход – а там и в фойе через открытую стюартом дверь.
В фойе бурлила разномастная и разноцветная толпа с подавляющим преобладанием красно-синего колера. Все смеялись, шутили, стояли в очередь в туалет и за бургерами. В разных точках аниматоры устраивали развлекаловку для детей по возрасту и детей по обстоятельствам, в которых неизменно превращались все родители на этом празднике спорта. Праздник. У них у всех праздник. Они счастливы.
Я с трудом прислонился к стене, чудом удержался, чтобы не сползти по ней вниз. Сука, как же тяжело-то… Надо мной нависла какая-то тень. Скосил взгляд – «Конь». Ростовая кукла. Собрат.
– Старый, ты как? В порядке? Тебе бы передохнуть – еще два периода и один перерыв – не дотянешь так. Схоронись пока куда-нибудь минут на 10, дух переведи…
Я уже привык, что до меня никому не было никакого дела. Всегда один и сам за себя. Я, наверное, и рвался всегда сюда на игры каждый раз только потому… Потому… Ванька в фигуре «Коня» напоминал мне себя в молодости – искренний, без гнили, умеющий сострадать и поддержать… Сострадать… Да, а большего я и не заслуживаю. А что еще может вызывать старая развалина, как я? Гордость, восхищение? Ха, шутить изволите?!
Спасибо тебе, Ваня, ты всегда относился ко мне по-человечески, с добротой… Спасибо… Мне так этого не хватало… Всегда… Впрочем, у меня-то самого тоже никогда не получалось давать людям что-то хорошее. Даже собственной дочери. А если не даешь сам, как ты можешь это ждать от других, а? А дочь…
Вот, чёрт… Инстинктивно, я попытался спрятаться за колонну, забыв, что в этом долбанном костюме меня все равно никто не узнает. Мимо прошла молодая женщина, ведя за руки двух очаровательных близнецов в красно-синих джерси. Красавица… Дочь. Моя дочь. Как же тесен этот безумный мир.
Затаив дыхание, я буквально прожигал их взглядом. Три фигурки. Мои родные. Кровь и плоть. Мои. Внезапно один из близнецов обернулся. Наверное, это – Миша… Или Саша? Нет, все же Миша… Как понять? Они же так похожи… Не знал, что они увлекаются хоккеем. Впрочем, я вообще про них ничего не знал.
Мальчуган вскинул свой пальчик и ткнул им в мою сторону.
– Мама! Мама! Давай сфотографируемся со «Звездой»!
Его близнец обернулся и тут же поддержал брата:
– Я тоже хочу! Мама, сделай фото!
Дочь улыбнулась, посмотрела на одного, второго и повела их в мою сторону. На ее лице играла такая родная очаровательная и добрая улыбка, что…
Наверное, я просто перестал дышать. Стоял как истукан и боялся шелохнуться. Ведь внуки схватили меня за руки с двух сторон и начали креативно позировать своей маме. Ну, чистые артисты. Мои гены. Мои. Мои внуки. Мои внуки держали меня за руки. Первый раз в жизни. И пусть на руках у меня были надеты толстые неудобные серые перчатки, но даже через них я чувствовал детские прикосновения, тепло их ладошек. Моих родных маленьких таких милых и чудесных ладошек. Как бы я хотел, чтобы это продолжалось вечно. Но, как и все дети в их возрасте, они быстро потеряли ко мне интерес и после серии снимков побежали к матери и потащили ее в фуд-зону. Да хранит вас Бог, мальчуганы! И тебя… дочка… Пусть Бог хранит вас. Раз я не смог.
Эта встреча, казалось, придала мне сил. Расправив остатки своих потрепанных крыльев, я помчался сквозь толпу, лавируя, позируя и, между делом, сканируя попадавшихся мне на пути людей. Мне нужно было выполнить свою часть договоренностей с Виктором Федоровичем. Я должен был сделать выбор.
Начинался второй период. Народ неспешно и, как бы, нехотя доедал свои хот-доги с бургерами и, выбросив мусор в объемные баки для отходов, потянулся ко входам на трибуны.
Жрать хотелось сильно. Но еды у меня не было. Равно как и денег – расчет я получу только после матча. Ничего не было. Ничего кроме еще одного «мерзавчика» – такого маленького и теплого, нагретого теплом моего «бальзаковского» тела. Без допинга я не вывезу эту игру. Еще бы покурить…
***
В театральном кружке при местном драмтеатре мне дали неплохие знания и практику. Уже в 10 классе я начал выходить в массовке на сцену в разных постановках. «Принеси-унеси» – это тоже надо было сыграть, я вам скажу. Можно это было сделать незаметно, как многие новички и делали, а можно было ярко энергично «с изюминкой». Слов не было. Оставалось только играть телом. Специально раз в неделю ходил… сильно стеснялся говорить об этом в классе, но втихаря ходил на занятия по бальным танцам – был единственным парнем на 25 девчонок. Там я ставил себе пластику. Точнее, мне помогали ставить пластику – так правильнее будет. Если бы вы только видели, как я умудрялся «выплывать» на сцену с посудой на подносе в роли полового! Если бы вы только видели! Мне казалось, что все зрители переводили свой взгляд только на меня каждый раз при появлении на сцене. Наверное, так оно и было.
После школы я отправился поступать в театральное училище. И не куда-нибудь, а сразу в Москву. Ну а что? Почему бы и нет? Смелость и наглость берут города. И того, и другого мне было не занимать. Такого добра, как говорится, у нас навалом с «горочкой».
Для экзамена я выбрал… Ну, конечно же, своего любимого Федора Михайловича. Я спал и видел себя актером драмы. Какой Гамлет? Какой, в задницу, принц датский? Быть или не быть – какой ограниченный примитив. «Тварь ли я дрожащая или право имею» – вот, как надо ставить вопрос. Широко, с размахом. По-русски.
По какой-то причине мой Родион не произвел на экзаменаторов впечатления. Меня оборвали на полуфразе, сказали «спасибо» и отправили домой ждать результатов. В списке, зачисленных, понятно дело, я себя не увидел.
Зато увидел себя в списке призывников на военную службу. С какого-то хера меня отправили на флот. Что плохого, спросите вы? В принципе, ничего такого, за исключением одного – на флоте служили 3 года, а не два – как в сухопутных войсках. А так, да – никаких проблем, все норм. Ссссука…
Попал я на Каспийский флот. Вы хоть можете себе вообразить, что из себя представляет ракетный катер проекта 205М? А, не? Это, сука, четыре контейнерные установки для пуска противокорабельных ракет и два спаренных 30мм автомата с РЛС «Рысь», которые с 15-го выстрела (как нас учили) гарантированно сбивают самолет. Не эсминец, канеш, по габаритам и красоте, но убийца этих самых сраных эсминцев. Маленький, юркий и смертоносный. Отстреливаешь все 4 ракеты за горизонт и валишь на всех парах как можно дальше. И это вам, мля, не баран чихнул – «двести пятый» – это катер глиссерного типа, развивал скорость до 41 узла… А, да вы ж и не знаете, что такое «морский узел» – умножьте на 1,852 и будет вам счастье. Ах, да, считать в уме вы тоже разучились в эпоху соцсетей и прочей трихомудии. В общем, скорость до 76 км/час. И это для катера весом 235 тонн. Так-то, мля.
В общем, служили мы весело. Ходили враскачку с гнутыми пряжками и бескозыркой на затылке – правда, уже перед дембелем. Попробуйте носить головной убор на затылке – не сверху, а именно на затылке, когда он стоит практически вертикально. И не падает. У сухопутных никогда так не получится.