Отто Диас – Последний трон (страница 6)

– Неужели ты хочешь поставить на Наоми? Что, если проиграешь? Тогда мы все покойники.

– Мы не дадим себя в обиду, неужели думаешь, что я позволю своей семье просто выйти и умереть?

– Ты сведёшь нас в могилу. Если то, что они сказали, правда, мы умрём худшей из смертей.

Услышав приближающиеся шаги, Наоми отпрянула и запаниковала. Спрятаться некуда. Она успела отскочить на несколько метров, прежде чем дверь распахнулась и перед ней возникла Этэль. Несмотря на взволнованность и бледность, она казалась красивее, чем прежде. Увидев Наоми, женщина взглянула на неё одновременно резко и недоумевающе, затем будто одёрнула себя, распрямилась и глубоко вздохнула.

– Что вы здесь делаете? Ваше величество…

Наоми чувствовала, что женщина с трудом заставляет себя называть её королевой, и не осуждала её за это. Этэль ей не верила, да и Наоми сомневалась, что заслуживает этого доверия. В ней не было и трети решимости Хизер. Как мать, Наоми понимала Этэль. Бояться смерти – естественно. Наоми тоже боялась её, боялась за Йенса.

– Мне стало душно… решила пройтись.

– Позову девушек, они сопроводят вас в сад.

– Нет… не стоит. Я… думаю, я передумала. Лучше отдохну, дорога выдалась тяжёлой.

Наоми обогнула Этэль, бросив на неё как можно более уверенный взор. Меж бровей женщины залегла глубокая морщина. Этэль выглядела несчастной, но кивнула ей и гордо приподняла подбородок. Наоми хотелось держаться столь же грациозно, властно, величественно, но она была в чужом доме и даже в чужом платье. У неё отняли сына и мужа. Несмотря на поддержку со стороны Яра и преданных анафеме семей, Наоми чувствовала себя, как никогда слабой, и зная, что Этэль ни за что не согласилась бы поддерживать её, Наоми ощутила укол безнадёжности.

Вернувшись в комнату, она решила, что напишет письмо отцу. Раднис прав, у неё есть поддержка Эндагона. Стране выгодно остаться союзником Ревердаса, а это возможно лишь при условии, что на троне будет сидеть она. Хизер, как и все Дефоу, не станет договариваться. Ей проще прийти с армией, чтобы подавить, спустить оголодавших псов на простых людей, позволить им разорить чужие земли. Наоми помнила её взгляд. Как бы Хизер ни пыталась внушить ей доверие, Наоми не видела ни толики эмпатии в её глазах. От девушки исходила страшная разрушительная энергия. Наоми всегда боялась силы Лонгрена, но образ Хизер внушал ещё больший ужас. Она с иронией вспоминала страсть мужа к сильным женщинам. «Ну как тебе? Одна из них снесла твою проклятую башку».

Если Ульрих согласится оказать поддержку, они скинут Хизер с престола. Главное, нанести удар раньше, чем его нанесёт она.

Глава 4

Пустынными тропами

Поначалу ноги болели, но со временем кожа огрубела настолько, что Гелата перестала замечать острые камни. Тянущиеся дни превратились в один бесконечный. Светоносцы привязали её к лошади и заставили идти пешком. Куда – девушка не знала. Она всё надеялась, что кошмар прекратится. Пусть придётся снова потерять сознание, зато она проснётся в другом, безопасном месте. Однако из раза в раз Гелата засыпала и просыпалась собой. Она ничего не могла рассказать мужчинам, в памяти не всплывало воспоминаний. Девушка чувствовала себя кувшином, который сначала наполнили, а затем разбили. Она будто утратила нечто важное.

Ночами Гелату привязывали к дереву, и девушке приходилось спать сидя. Она не могла отмахнуться от комаров и мошек, а те навязчиво липли на лицо и шею. Иногда Гелата думала о смерти. Всё могло закончиться проще, а что с ней сделают теперь? Продадут в рабство? Отдадут под суд? Гелата боялась пыток и арены. Вот уж куда она не хотела попасть.

На местности Гелата не ориентировалась, только знала, что они идут к северу. Деревень по пути почти не встречалось, да и первое время все они пустовали. Гелата не знала, от чего сбежали люди, но земля казалась ей странной, будто пропитанной ядами, неестественно чёрной, с засохшей в разгар сезона травой. По ночам, когда не удавалось заснуть, девушка слышала странные звуки, липкое чувство, что кто-то следит из-за деревьев, почти не покидало её. Страх поражал сознание. Она не сможет защититься, если нечто решит порвать их на куски. Но на Светоносцев никто не нападал. Гелате хотелось верить, что красная кара отпугивает магов и чудищ. Сталкиваться с ними никто не желал. Снова и снова девушка прокручивала в голове эпизоды, когда приходила в себя, пыталась связать их, понять, что произошло. Она и сама была чудовищем, жрала человеческую плоть. Не она, конечно, то существо… Гелата не знала, спит ли оно, но больше не ощущала присутствия. Мучила лишь одна странность: девушке казалось, в ней оставили занозу. Временами что-то болело внутри, неосязаемое, будто скачущее от одной части тела к другой. Гелата не могла объяснить эту боль, ведь прежде с ней не сталкивалась. И помочь себе она никак не могла.

Сегодня дорога давалась Гелате труднее, чем обычно. Её изводил ночной кошмар. Снился жуткий лес, какие-то мужчины и деревья, которые пожирали их. Гелата будто находилась там: слышала, как ломаются кости, видела кровь, оголяющуюся плоть. Её едва не вырвало. Благо желудок был пуст. Она всё время спотыкалась, но боялась упасть и проехаться лицом по дороге. Светоносцы не обращали на неё внимания, а Гелате так хотелось притормозить и отдышаться.

Она смотрела на безвременно увядшую полынь, растущую вдоль обочин, вдыхала её горьковатый запах и думала, что горечью пропитано всё вокруг. Временами бросая взгляд на кусты, она снова и снова видела тёмную стену стволов и переплетённых ветвей. Возможно ли, чтобы дерево съело человека? Гелата слышала, что существуют вранны, но только в легендах. Она никогда не видела их, не помнила, чтобы кто-то из знакомых попадал в их пасть. Казалось, что всё выдумка, однако после того, как Гелата сбежала из дома, многие тёмные фантазии обратились в явь. Девушка считала, что удивляться больше нечему. Она непроизвольно сторонилась деревьев и приходила в ужас от мысли, что ночью её снова привяжут к одному из них.

– Нет… – Гелата дёрнулась, когда перед ужином её потащили к иссохшему стволу ели. – Можно сегодня не привязывать к дереву? Я буду спать среди вас… никуда не сбегу, клянусь… если сбегу, можете меня убить.

– Что ты несёшь?

Мужчина дёрнул Гелату, и та невольно подалась за верёвкой.

– Пожалуйста… – взмолилась она.

– Боишься, ель тебя сожрёт?

Гелата боялась, но не могла объяснить это им. Светоносцы только презрительно на неё взглянули. Наплевав на все просьбы, они привязали девушку к стволу. Всю ночь Гелата не смыкала глаз. Хоть дерево не подавало признаков жизни, девушка терзалась непостижимой тревогой. Она чувствовала – происходит что-то непоправимое, но не могла объяснить этого ни себе, ни другим. Ночь словно впитала в себя всю черноту мира. Гелата не видела глаз Геула, а без его присмотра казалось, что день может не наступить, что силы, спавшие сотни лет, очнутся и заберут их души себе.

Однако солнце всё-таки взошло, Гелату заставили подняться и снова плестись за лошадью. Она еле переставляла ноги. Сознание то и дело отключалось на секунду, девушка едва не падала, но продолжала идти. Гелата знала, что привал будет нескоро, и очень удивилась, когда через полчаса Светоносцы натянули поводья.

– Твою мать… что за хрень? – послышался голос Тмина. Как поняла Гелата, он возглавлял эту шайку святых бродяг. Тот самый, с рыжей щетиной, что вёл допрос при первой встрече. Из-за лошадей девушка не видела, что так поразило его, однако Светоносцы спешились. Послышалась ругань.

– Похоже на ритуал…

– Или казнь…

Воспользовавшись минуткой покоя, Гелата выглянула из-за лошади, пытаясь понять, почему они остановились. Она различила на дороге предмет. Не слишком большого размера, округлый. Гелата прищурилась, и с запозданием поняла, что предмет этот – человеческая голова. Тмин аккуратно ткнул в неё носом сапога, проверяя, покатится ли, но голова осталась на месте. Она была вкопана в дорогу, вероятно, вместе с телом. Несчастный, которого подвергли пытке, давно умер. Его кожа под действием солнца почернела и практически разложилась. Волосы ещё торчали на затылке. Пустые глазницы смотрели вперёд, туда, откуда прибыли Светоносцы.

– М-да уж… жуть, – процедил Лаксли, худощавый мужик с редкой козлиной бородкой.

– Похороним его? – спросил Яхан, самый старший из группы, уже поседевший без пяти минут старик.

– Делать нам нечего? И так угрохали кучу времени… Нас Астрид на клочки порвёт. Мы должны были преследовать магов, а что в итоге? Нашли кучу мёртвых деревень и, внезапно, девчонку, которую ищет король.

– Хотя бы не с пустыми руками возвращаемся, – заметил Тмин. – Однако не нравится мне это… дурной знак, – сказал он, обойдя голову с другой стороны.

– Дурной знак – это когда тебя закапывают в землю, – съязвил Лаксли, – а это – мелкая неприятность. Может, не станешь жрать ближайшие полчаса. Как будто мы вещей похуже не видели.

– Поедем, – сказал Тмин. – С какой бы целью его ни закопали – трогать не станем. Если ритуал, возьмём на себя проклятье…

Светоносцы приложили два пальца к губам, затем ко лбу. Они снова запрыгнули в сёдла и двинулись дальше. Гелату посетил первобытный страх. Проходя мимо головы, она заметила, что в ней копошатся насекомые. Крупная белая личинка выползла из глазницы, и, если бы в желудке девушки что-то было, её бы вывернуло от зрелища. Естественный процесс разложения. Какая омерзительная смерть… Гелата осмотрелась по сторонам. Деревья стояли спокойные, даже ветер не дул. Тишь и духота. Плотный, неприятный воздух. Гелата чувствовала собственное отчаяние. Её ноги тряслись не то от усталости, не то от страха. Извилистая дорога тянулась бесконечно.