Отто Диас – Последний трон (страница 3)
Спустившись в подземелье, Хизер приблизилась к единственной занятой камере. Мисора подурнела за дни пребывания в ней. Платье висело на женщине, как тряпка на пугале. Волосы спадали сосульками, а в янтарных глазах тускло светилась усталость. Женщина даже не двигалась. Осталась сидеть и бесстрастно смотреть на королеву, когда та вошла. Хизер не питала вздорных надежд, она знала, что оборотень – создание свободолюбивое и может напасть в любой момент. Мисора просто выжидала, хотела послушать, прежде чем решиться на действия. Она не верила в то, что всё закончится для неё благополучно, а потому готовилась попытаться прогрызть себе путь наружу.
– Выглядишь скверно. Непривычно после королевских покоев, да?
– Я бывала в злачных местах, не впервой.
– Думаю, такие места заставляют нас больше ценить блага, посылаемые судьбой. Кажется, ты хотела служить мне…
Женщина слегка сощурилась.
– Вы же не позволите. Я грязная наложница, занимавшая место бывшей королевы. Вы мне не верите и не станете.
– Вообще-то, есть вариант. – Хизер покрутила в руках ошейник. Мисора уставилась на него и вдруг изменилась в лице: оно вытянулось, будто лисица увидела нечто ужасное. Королева почувствовала, как Мисора сжалась, приготовившись обороняться. Она всё поняла? Славно, не придётся объяснять. Нужно лишь добиться согласия.
– Я не надену это. Ни за что.
– Почему? Потому что тогда тебе придётся быть послушной?
– Я не хочу быть рабой.
– Выбор у тебя скверный. Объясню доступнее: ты надеваешь этот ошейник и признаёшь меня хозяйкой, или я достаю Ардисфаль, чтобы срубить тебе башку. Меч отправляет душу прямиком в Дэррад, а оттуда нет выхода. Можешь не верить, но доказательства будут стоить тебе жизни. Я не Лонгрен, меня не удивишь красивой грудью, и мне не заморочишь голову льстивыми фразами. Я ценю лишь хорошее оружие и верных слуг. Подумай, что тебе ближе.
Хизер видела, что Мисора начинает злиться. Она набросилась бы на неё, если бы не отталкивающая энергия Ардисфаля. Оборотни ощущали магию, реагировали на неё не хуже красной кары. Наверняка женщина чувствовала, как меч тянется к её жизни, хочет выпить её. Она смотрела в глаза Хизер и понимала, что та не лжёт.
– Я могу служить и без этого…
– Нет, не можешь. Оборотни лживы. Вы с удовольствием откусите руку, которая вас кормит, если представится возможность.
– Но я ни разу не стала угрозой для Лонгрена.
– В том-то и проблема. Друг моего врага – мой враг.
Хизер приблизилась к Мисоре вплотную, та вжалась в стену, так и не решившись напасть. Для лисицы королева казалась слишком опасным противником, она наводила жути даже больше, чем Этцель. Этцель… давно она не вспоминала о нём, как и о близнецах. Казалось, в замке Мисоре ничего не угрожает, ничего такого, с чем она не могла бы справиться. Но так было при Лонгрене. Король давил своим авторитетом, он был силён физически и импульсивен, любил силу, упивался чужой болью, использовал чужой страх и был Мисоре понятен, но Хизер – нечто другое. Она не будет наслаждаться пытками, не захочет тратить на это время, но убьёт, и смерть эта будет во сто крат хуже мучительной жизни. Не лучше ли подчиниться ей? Мисора обдумывала, что случится, если ей удастся выбраться. Куда она пойдёт? Ей некуда возвращаться, разве что вновь стать той, кто вечно бежит от собственной тени. Да и думать о таком глупо. Хизер не выпустит её из камеры просто потому, что может.
Наконец, Мисора подалась вперёд и вытянула шею, взглянув на королеву недоверчиво, обречённо, зло. Хизер не стала переспрашивать, только сомкнула ошейник, затем достала кинжал и порезала левую ладонь. Ни один мускул не дрогнул на её лице. Королева протянула окровавленную руку Мисоре.
– Пей. Это что-то вроде клятвы в верности.
На мгновение Мисора замешкалась, но потом подчинилась. В человеческом обличье чья-то кровь всегда казалась ей мерзкой на вкус, а кровь Хизер была особенно гадкой, может, потому, что привязывала лисицу к ней. Желая хотя бы причинить королеве боль, Мисора вонзила клыки ей в руку, сделала жадный глоток. Хизер сморщилась и сжала зубы. Символы на ошейнике засветились, крепление защёлкнулось и слилось, так что теперь артефакт нельзя было снять до самой смерти Мисоры. Безвыходное положение.
Подобные артефакты когда-то сделали верры, но они редко встречались. Кто бы мог подумать, что один завалялся в недрах дворца. И если бы о нём знал Лонгрен, воспользовался бы так же? Мисора содрогнулась от мысли, что уже могла быть мертва. Теперь она вечная рабыня. Ошейник будет подавлять волю, ей придётся служить так, как захочет хозяйка, ведь если та погибнет, лисица тоже умрёт. Однако случись что-то с Мисорой, Хизер останется невредима. Неравное положение. Хозяин может жить без зверя, а зверь без хозяина – нет.
– Достаточно, – сказала Хизер, оттянув Мисору от ладони за волосы. Женщине хотелось доставлять ей боль и дальше, но какая-то невидимая сила сковала её, заставила отстраниться. – Обратись, – приказала Хизер.
Мисора и не помнила, когда в последний раз принимала звериный облик. Если долго не возвращаться в него, процесс доставляет страшную боль. Хизер отошла, освободив пространство камеры. Мисоре хотелось отказаться, но она не смогла, только зарычала. Королева испытывала власть. Встав на четверики, женщина воззвала к своей внутренней сути. Хизер услышала хруст костей. Мисора вскрикнула и неестественно выгнулась. Её черты стали искажаться. Лицо удлинилось, превратившись в морду, конечности обернулись лапами. Вскоре перед королевой оказалась белая лисица с ошейником, что стояла и смотрела на хозяйку, готовясь выполнить любой приказ. Хизер почувствовала удовлетворение.
– Пойдём, – сказала она, выходя из камеры. Лисица засеменила следом.
– Вы обзавелись питомцем? – спросил Арравел, заметив лежащую у ног Хизер лисицу. В последнее время он часто обедал с королевой и главнокомандующим, взявшимся при дворе словно из ниоткуда. Хизер не возражала. Возможно, Арравелу нравилось находиться в роскоши, и это была невысокая плата за хорошее расположение духа, которое обычно дарило его присутствие. Огромные арочные окна, прорезавшие правую сторону зала, впускали золото дня так щедро, словно благословение. Солнечные отблески шевелились на стенах, как живые, что создавало иллюзию, будто зал дышит. Стены украшали гобелены со сценами охоты, пиршеств, триумфов. В центре высился длинный отполированный стол из тёмного дерева. Сидеть за ним втроём было одиноко, Хизер успела отвыкнуть от простора, но звать кого-то ещё, а затем терпеть болтовню она не хотела.
– Да. – Хизер бросила оборотню кусочек жареной курицы, лисица поймала и тут же съела его. Арравел приподнял бровь.
– Необычный выбор. Лисы не самые покорные животные.
– Зависит от того, насколько убедителен хозяин.
– Кто-то поймал её для вас? Вы же не покидали замок, насколько я знаю.
– Можно и так сказать.
Арравел сунул в рот малосольный огурец. Карлайл почти всегда ел молча и пристально на него смотрел, так что лорду становилось не по себе. Хизер держалась раскованно и даже улыбалась. В её присутствии Арравелу было одновременно спокойнее и тревожнее, чем в присутствии Лонгрена. Недовольство последнего всегда было очевидно, а жестокие действия Хизер временами противоречили её внешнему спокойствию. Задержав взгляд на белой лисице с ошейником, Арравел решил сменить тему. Он ненавидел тишину, в особенности за трапезой.
– Моим людям удалось выяснить, что некоторые из семей изменников покинули северный округ.
– Ну и что? Пусть убираются, может, станут землепашцами на юге.
– Меня беспокоит тот факт, что экс-королеву не нашли. Есть вероятность, что она попытается собрать вокруг себя людей. В первую очередь недовольных, тех, которые из-за смены власти что-то потеряли. У неё есть возможность манипулировать умами.
– Для этого она слишком тупа. Может попробовать надавить на жалость. В лучшем случае найдёт того, кто захочет с её положения что-то поиметь. Но все эти отпрыски бывших лордов бесполезны без своего состояния. Им не нанять себе армию, а кто настолько глуп, чтобы служить и сражаться забесплатно?
Арравел нахмурился.
– Возможно. Или они не так обеднели, как мы думаем. Я слышал, что в пропаже Наоми замешен ведри. У меня есть смутные опасения на этот счёт. Вы ведь помните Белое Око? Харон и Шэрон, бывшие его частью, тоже пропали. Я приказал искать их, столицу перерыли, но верры исчезли. Не могу утверждать наверняка, что они последовали за Наоми, я видел их два дня назад, но стоит отметить – они были не рады вашему восхождению на престол.
– Мне всё равно, что рабы думают по этому поводу.
Хизер закинула в рот оливку. Она прекрасно помнила верров, одной из них даже выжгла глаза. Пусть это вышло случайно, Хизер не особо жалела. Она не хотела, чтобы её секреты стали достоянием общественности.
– Они не просто рабы, они маги.
– Маги, которых ограничили в силе. Они не опаснее кавалериста.
– Верно, но даже так на стороне врага они неприятное преимущество.
– Как быстро вы записали экс-королеву во враги, – заметил Карлайл, – она боялась за свою жизнь, вот и сбежала.
– Думаю, дело не только в этом. Её величество ей не угрожала, они могли договориться.
– Она убила её мужа и отняла сына, так что Наоми испытывала обоснованный страх.