Остромир Дан – АША ТАРР (страница 6)

Затем, когда сады укоренятся, начнётся Фаза Урожая. Процесс экстракции, растянутый от нескольких тысячелетий до целых эонов, потребует возведения орбитальных ковчегов-переработчиков, строительства планетарных форпостов с замкнутыми системами жизнеобеспечения и запуска глобальных терраформирующих сетей.

«Именно в этот период, когда Клан переходит от вечного странствия к временной оседлости, традиционно обостряются внутренние политические противоречия. Появление постоянных активов и чётких зон влияния неизбежно порождает новые союзы и сталкивает между собой амбиции».

Стаз’Ил умолк, отступив на шаг назад. Его серебристые узоры погасли, оставив в воздухе лишь тяжёлое, вибрирующее молчание. И в этой тишине вновь зазвучал низкий, как отдалённый раскат грома, голос Зыр’Акона:

– Да запомнит каждый из вас: мы пришли в эту систему не как простые добытчики. Мы пришли, дабы вписать наследие нашего Дома в вечную летопись мироздания. Пусть же ваш труд будет достоин доверия Совета и памяти наших предков с Альдебарана. Приступайте.

Владыка медленно перевёл свой тяжёлый, всевидящий взор на дочь. В его глазах, отливавших древней бронзой, читалась не только отцовская строгость, но и признание её уникального дара.

– Элиана, – произнёс он, и её имя прозвучало под сводами зала с особой значимостью. – Ты, как единственная в нашем роду, наделённая Гхур’Талак’Шан – «Постижением Зелёной Души», должна ступить первой на эту землю. Твоя задача – ощутить биение сердца Аша’Тарра, прочесть узоры её жизненных токов. Ты определишь места, где будут воздвигнуты Базы Узоры, и укажешь, какой узор силовых линий лучше всего вплетётся в плоть планеты в каждом конкретном месте, дабы наше присутствие стало гармонией, а не раной.

– Да, отец, – тихо, но твёрдо ответила Элиана, склоняя голову. В её нефритовых глазах вспыхнули золотые искры – отблеск древней силы, пробуждающейся в предвкушении соединения с новым миром.

Затем взор Владыки обратился к старшему сыну, и в нём загорелся огонь отеческой гордости и суровой ответственности.

– Каэлан, сын мой, наследник крови моей. Тебе, как старшему, я вверяю величайшую ценность этой системы – Аша’Тарр. Этот мир – жемчужина, чья жизненная сила превосходит все наши ожидания. От твоего терпения, твоего разума и твоей преданности пути «Синтеза» будет зависеть успех всего нашего начинания в этом секторе. Не подведи доверие Дома.

– Это величайшая честь, отец, – ответил Каэлан, и его бирюзовые «Кай’Зукхар» вспыхнули ровным, уверенным светом, отражая спокойную решимость.

В этот момент Морв’ан, стоявший поодаль, не выдержал. Его лицо исказила гримаса, в которой смешались ярость и горькое презрение.

– А мне?! – вырвалось у него, грубо прерывая возникшую было торжественную тишину. – Что на этот раз? Объедки с барского стола, пока братец будет нянчиться со своим «Садом»?

Повелительный взгляд Зыр’Акона, тяжёлый и неумолимый, как удар молота, обрушился на младшего сына. Под этим взглядом Морв’ан стиснул зубы, и слова застряли у него в горле.

– Нет, – властно прозвучал голос Владыки, не терпящий возражений. – Ты получишь контроль и право добычи над водным гигантом Ан’Кора. Его глубины таят в себе сложности, с которыми твоя… решительность справится лучше всего. Твой технарх получит все данные. – Зыр’Акон сделал паузу, вновь вперив взор в Морв’ана. – Ты будешь правителем вод. Не забывай, что даже океан можно вскипятить одним неверным движением. Или обрушить на тех, кто посмеет встать на твоём пути.

Когда тяжёлые врата тронного зала закрылись, поглотив последние отзвуки удаляющихся шагов, в исполинском пространстве воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь мерцающим гулом голографических проекций. Зыр’Акон, чья исполинская фигура казалась недвижимым изваянием на троне из нейрокристалла, медленно перевёл взгляд на главного технарха.

– Они ушли, Стаз’Ил. Теперь скажи, какие тучи собираются на горизонте, скрытые от их взгляда. Гронн не из тех, кто прощает поражение. Его клан не забыл унижения, которое мы им причинили в честной схватке у лун Альтаира.

Технарх приблизился, и серебристые узоры на его лишённой волос голове вспыхнули, проецируя в пространство трёхмерную карту соседнего сектора.

– Твоё предчувствие не обманывает, Владыка. Мои сенсоры зафиксировали аномальную активность кораблей Дома Вор’Гат в Поясе Хи’Раат. Они маскируют своё присутствие под картографическую миссию, но данные их перемещений выдают подготовку к чему-то большему.

– Он не посмеет напасть открыто. Нарушение Решений Совета карается тотальным эмбарго. Каков его замысел?

– Гронн слишком прямолинеен для сложной интриги, но хитер, как песчаный змей, – голос Стаз’Ила был холоден и лишён эмоций, словно он докладывал о неисправности в системе жизнеобеспечения. – Логический анализ его прошлых операций указывает на излюбленную тактику: он не станет атаковать нас. Он ударит по нашей добыче.

Новые данные вспыхнули над столом, выделяя водный гигант Ан’Кора.

– Он попытается спровоцировать катастрофу на Ан’Коре. Мои расчёты показывают: если направить кинетический боеприпас в одну из точек тектонической нестабильности на дне океана, это вызовет цепную реакцию в слоях метангидратов. Водородно-метановая дегазация выйдет из-под контроля, и планета превратится в огненный шар. Мы лишимся не только ресурсов Ан’Коры, но и всей системы – ударная волна и обломки сделают Аша’Тарр непригодным для колонизации.

Зыр’Акон медленно сомкнул пальцы на подлокотниках трона. Живой металл отозвался глухим гулом.

– Предотвратить это. Увеличить патрулирование. Все корабли Гронна в радиусе десяти парсеков – под наблюдение.

– Это лишь отсрочит неизбежное, – возразил Стаз’Ил. – У меня есть иное предложение. Мы должны сыграть на его уверенности и жадности. Мы предоставим ему… возможность.

На карте появилась новая метка – один из ледяных спутников в поясе Хи’Раат.

– Спутник Сай’Нур. Его ядро содержит залежи кристаллизованного дейтерия, который Гронн безуспешно искал последние пять циклов. Мы «случайно» уведомляем его разведку об этом. Когда его флот приблизится для добычи, мы активируем гравитационные мины, заложенные в астероидах пояса Хи’Раат. Это создаст иллюзию природного катаклизма – гравитационный шторм, который размолотит его корабли. У Совета не будет доказательств нашего вмешательства.

Зыр’Акон задумался, его бронзовые глаза были прикованы к сияющей проекции. Он видел в этом не только военную хитрость, но и поэзию: обратить разрушительную силу врага против него самого.

– Сделай это, – тихо произнёс Владыка. Его ярость – слишком непредсказуемый фактор.

– Как пожелаешь, Владыка. – Стаз’Ил склонил голову, и его серебристые узоры погасли. – Гронн жаждет войны. Мы подарим ему забвение, облачённое в одежды случайности.

– И помни, Стаз’Ил, – голос Владыки прозвучал с той мерной тяжестью, что предшествует нерушимому приказу, – пусть наша раса и взращена в горниле войн, но мы не поднимаем клинок первыми. Подобный шаг приведёт не к победе, а к большой войне, что пожрёт ресурсы всей системы. Великий Совет не одобрит агрессора, лишив его прав и добычи.

Зыр’Акон поднялся с трона, и его тень накрыла технарха, словно крыло древней птицы-пророка.

– Поэтому всё должно быть подготовлено. Каждый его шаг, каждая угроза – учтены и просчитаны. Но если Гронн, ослеплённый обидой, переступит черту… если его корабли направят орудия на то, что принадлежит нам по праву Совета… – Владыка медленно сжал длань, и по золотым узорам его «Кай’Зукхар» пробежала сдержанная багровая вспышка, – …тогда мы ответим. Не яростью гнева, но яростью выверенного металла. Мы обрушим на него всю сокрушительную мощь, что копили для покорения звёзд. И его сородичи ещё тысячу лет будут вспоминать, какова цена оскорбления Дома Н’Зир.

Владыка повернулся к мерцающей проекции системы, его фигура слилась с сиянием далёких миров.

– Пусть наш ответ будет неотвратим, как закон гравитации, и точен, как удар клинка в сердце. Исполни это.

АКТ III

Бездна, что зовётся межзвёздным пространством, не знает ни звука, ни ветра. Лишь вечный холод и тишина, нарушаемая редкими всплесками излучения да одиноким пульсаром, отсчитывающим безымянные эпохи. Но в тот миг сама ткань реальности содрогнулась.

Сперва это была едва заметная рябь на фоне чёрного бархата космоса, словно от брошенного в неподвижную воду камня. Затем пространство исторгло исполинский силуэт, вырвавшийся из объятий сверхсветового прыжка. Это был не просто корабль. Это был «Зар’Тарр» – ковчег-мир, треугольник, чьи грани превосходили диаметр многих планет.

Он возник из небытия без грома и молний, силой одной лишь воли и технологии, нарушая покой системы, что миллиарды лет знала лишь гравитационный вальс своих тел. Его появление было подобно возникновению нового небесного тела, рождённого не природой, а разумом.

Исполинский треугольник, отливавший в свете далёкого солнца тёмным металлом и живыми золотыми узорами, неспешно, с невозмутимым величием, продолжил движение. Он не врывался, не ломал орбиты. Он встраивался, как верховный правитель, занимающий предназначенный ему трон. Его курс лежал к точке Лагранжа, стабильной гравитационной нише, где он мог на века утвердиться, наблюдая за своим новым владением.