Остромир Дан – АША ТАРР (страница 5)

Это было нарушением правил. Но для Морв’ана не существовало правил, кроме победы.

В его движениях сквозила не просто сила, а жестокость. Он ломал захваты с избыточной силой, намеренно задерживая удалы, чтобы противник почувствовал всю мощь. Последнего инструктора он не просто победил, а швырнул через весь зал в стену, оставив вмятину в укреплённом металле. Он стоял, тяжело дыша, его багровые энергоканалы пылали, как раскалённые угли. На его лице застыла не улыбка триумфа, а оскал удовлетворения.

Если Каэлан был высечен из гранита и бронзы, то Морв’ан казался отлитым из вулканического базальта и расплавленного железа. Его рост, немногим уступающий брату, был подчёркнут массивными, бугристыми мускулами, которые неестественно вздувались под кожей. Черты лица, те же, что у отца и брата, были искажены постоянной гримасой презрительного напряжения. Глаза, цвета тусклой латуни, горели не спокойным светом знания, а ровным, холодным огнём непотушенной ярости. Его чёрные волосы были сбриты по бокам, а на макушке собраны в жёсткий хвост, переплетённый толстыми багровыми нитями вор’зира. Его доспехи, «Зыр’Гхаан», были громоздкими, угловатыми, с шипами на суставах и плечах. «Кай’Зукхар» на его теле были грубыми, резкими линиями, и пульсировали они тревожным, алым свечением.

Сразу после поединка он грузно опустился в массивное кресло, похожее на устройство для пыток. К нему подошёл технарх, чьё лицо скрывал шлем, а руки были заменены хирургическими манипуляторами. Морв’ан оголил плечо, указав на точку рядом с ключицей.

– Здесь. Увеличить выход мощности на двадцать процентов. Я чувствую, как энергия булькает, как грязь в трубе. Ей нужно больше давления!

Технарх, не говоря ни слова, приступил к работе. Манипуляторы с жужжанием внедрились в кожу, выжигая новый, более сложный и агрессивный узор «Кай’Зукхар». Процесс был мучительным, кожа дымилась, но Морв’ан лишь стискивал зубы, наслаждаясь болью, видя в ней цену за будущую мощь.

Именно в этот момент, сквозь туман боли и ярости, в его сознании, как удар грома, прозвучал мысленный приказ отца, Владыки Зыр’Акона:

«Все члены Совета Клинков и наследники – в тронный зал. Немедленно.»

Глаза Морв’ана расширились. Он грубо оттолкнул технарха, вставая с кресла. Новая татуировка на его плече дымилась и пульсировала кроваво-красным светом. На его лице застыло выражение жадного ожидания. Наконец-то. Совет. Решение. Война. Он чувствовал это в каждом фибре своей существа. Пришло время показать отцу и его старшему брату, что такое настоящая сила.

Рев Морв’ана, подобный скрежету разрываемого металла, оглушил и без того насыщенный гулом зал:

– Гхр’аал!

Имя, больше похожее на предсмертный хрип, отозвалось эхом от стен. И прежде чем это эхо успело угаснуть, из теневого проёма в стене, словно порождение самой тьмы, возникла худощавая фигура.

Это был технарх Гхр’аал. Существо, казалось, состояло не из плоти и металла, а из одних углов и тёмных промежутков между ними. Его рост был неестественно вытянут, а движения – плавными и бесшумными, словно у существа, лишённого костей. Лицо Гхр’аала скрывал гладкий, овальный шлем цвета воронёной стали, без каких-либо прорезей или индикаторов. Лишь едва уловимый высокочастотный писк выдавал работу его сенсоров, сканирующих окружающее пространство.

Он не шёл, а скользил, его нижняя часть тела была скрыта под мантией, что создавало иллюзию его перемещения без помощи ног.

– Собирайся, – прошипел Морв’ан, с наслаждением наблюдая, как по его новому «Кай’Зукхару» бегут багровые волны энергии. – Отец зовёт в тронный зал. Чую – настал час определять, кому какие миры дробить. Пора показать этому Совету Клинков, что такое настоящая добыча!

Гхр’аал ответил не сразу. Его шлем повернулся к Морв’ану с едва заметным, механическим шипением. Когда же он заговорил, его голос был похож на скрип ржавых шестерён, вкрадчивый и шипящий:

– Как всегда, твоё чутьё безошибочно, наследник. Система « Рубеж Стихий» созрела для… переработки. Мои инструменты готовы вписать её ресурсы в летопись твоих побед.

В его словах не было ни капли искренности, лишь отточенная лесть и холодный расчёт. Он был тенью принца, его шептуном и инженером амбиций, всегда готовым подлить масла в огонь его ярости, чтобы в итоге поднести к этому огню собственный фитиль.

– Уверен, отец отдаст мне достойный кусок, – проворчал Морв’ан.

С этими словами он грубо накинул на доспехи длинную накидку из плотной ткани, отливавшую цветом старой крови. На её поверхность были нанесены сложные золотые узоры, в точности повторяющие защитные символы на его коже. У нефилим даже одежда служила оружием – золотые нити, вплетённые в ткань, создавали слабое силовое поле, рассеивающее часть энергии входящих ударов.

Морв’ан, не удостоив технарха больше ни словом, тяжёлой поступью направился к выходу. Его багровая накидка развевалась за ним, как стяг над армией, готовой к завоеванию. Гхр’аал бесшумно последовал за своим господином, словно тень, отбрасываемая пламенем честолюбия. Они двигались навстречу судьбоносному совету, где решалась судьба целой звёздной системы.

Главный зал корабля-мира был воплощением безмолвного величия, пространством, где решались судьбы галактик. Исполинское помещение уходило ввысь на километры, теряясь в искусственной дымке, скрывавшей свод. Строгие колонны из чёрного базальта, в которых мерцали звёздные карты, подпирали невидимый потолок, создавая ощущение святилища древних богов.

В центре зала возвышался массивный трон, высеченный из цельного нейрокристалла, от которого по полу расходились жилы из золота и вор’зира, словно нервная система гигантского существа. Перед троном располагался гигантский круглый стол из чёрного металла, поверхность которого была не статичной, а живой – на ней пульсировала и переливалась детализированная проекция системы «Рубеж Стихий». Яркие голографические планеты и тусклые пояса астероидов медленно вращались, а вокруг них мириады светящихся точек обозначали данные сканеров и возможные маршруты флотилии.

Когда Морв’ан и Гхр’аал, наконец, вошли в зал, все взгляды присутствующих обратились к ним. У стола уже стояли: Каэлан – неподвижный, с скрещёнными руками, его бирюзовые «Кай’Зукхар» мерцали ровным, аналитическим светом.

Элиана – чуть поодаль, её взгляд был прикован к сияющей проекции Аша-Тарра с мечтательным выражением. Залан – технарх Каэлана, с планшетом в руках, уже готовый к докладу. Главный технарх флотилии, Стаз’Ил – древний нефилим с кожей, покрытой причудливыми узорами из «Кай’Зукхар», которые светились холодным серебристым светом. Его лицо было бесстрастным маской, а глаза, цвета остывшего шлака, видели не людей, лишь ресурсы и эффективность.

Военачальники в угловатых доспехах и представители знатных родов в роскошных одеяниях с защитными узорами. Зыр’Акон, восседающий на троне, не повернул головы. Лишь его бронзовые глаза, подобные раскалённым пушечным ядрам, на мгновение скосились в сторону опоздавшего сына. В этом взгляде не было гнева – лишь тяжесть безмолвного укора, на мгновение сжавшая воздух в зале. Морв’ан, чувствуя этот взгляд, лишь увереннее расправил плечи, его багровая накидка колыхнулась, а новые татуировки на плече вспыхнули чуть ярче, будно бросая вызов самой тишине.

Владыка медленно обвёл собравшихся взглядом, и под сводами тронного зала воцарилась та особая тишина, что бывает лишь в преддверии судьбоносных решений. Воздух, насыщенный энергией вор’зира, казалось, сгустился, превратившись в незримый эфир, проводящий не только звук, но и саму волю правителя.

– Все собрались, – раздался его голос, подобный подземному гулу, – и я полагаю, каждый из вас осознаёт значимость этого часа. Великий Совет Кланов оказал нашему Дому величайшее доверие, вручив ему права на разработку и освоение новой звёздной системы. Молодая звезда и её юные планеты-дети созрели для сбора урожая. Их плоть переполнена Ки’Натрой, и пришло время извлечь эту жизненную силу, дабы питать вечное странствие нашего народа.

Словно отвечая на незримый импульс, вперёд плавно выплыл Стаз’Ил. Его фигура, худая и угловатая, казалась воплощением чистой прагматики. Серебристые узоры «Кай’Зукхар» на его лишённой волос голове вспыхнули холодным светом, проецируя в пространство над столом новые слои тактических данных и спектрографических анализов.

– Фаза Шёпота подтвердила первоначальные расчёты, – зазвучал его безжизненный, отточенный голос. – Наибольшая концентрация Ки’Натры сосредоточена в двух объектах системы: водном гиганте Ан’Кора и терраформированной планете Аша’Тарр. Мои технархи завершили подготовку и готовы к реализации следующего цикла. По прибытии в систему флотилия займёт позицию в точке Лагранжа, дабы минимизировать гравитационные возмущения и установить стабильный периметр.

Как только «Зар’Тарр» утвердится в сердце системы, начнётся Глубинное Зондирование. В планетарные коры будут запущены кинетические зонды для сейсмического анализа и композитные щупы, способные провести забор образцов на молекулярном уровне. Это позволит с ювелирной точностью определить химический состав Ки’Натры, её объёмы и глубину залегания.

После тщательного картографирования месторождений, согласно заветному древнему обычаю, технархи приступят к закладке Ритуальных Садов – биотехнологических плантаций, где сосны и оливковые рощи, несущие в своих клетках генетическую память о колыбели нашего клана, станут живыми катализаторами для адаптации нашего метаболизма к местной Ки’Натре. Это не просто традиция, освящённая веками, – это необходимость для тонкой синхронизации наших биоритмов с пульсом нового мира.