Остав Ринский – Элларилион (страница 5)

— И так всегда, — с грустью произнес юноша и заглянул в свое отражение на металлическом подносе. — Похоже, как и прежде, ты будешь моим единственным собеседником, готовым выслушать меня в любое время.

Он оглядел подвал, и взгляд его остановился на стопке с конспектами, заботливо принесенными братом на прошлой неделе с занятий из корпуса Триа, но предпочел отложить чтение на потом. Ивон, признаться, не любил читать. Его самых любимых занятий было всего два. Юноша либо искал неприятности на свою голову, либо играл на скрипке. И то, и другое у него получалось с непревзойденным мастерством. Что касаемо неприятностей, то в подвале сложно было их отыскать, а вот скрипка всегда была у него под рукой.

Этот инструмент всегда был с ним, пока он себя знал, он была верным спутником Ивона в бурном потоке его жизни, словно маленький плот в океане, который не давал ему кануть на дно. К сожалению, его память не сохранила момента первой их встречи, но представить себя без скрипки он никак не мог.

Он взял в руки маленький музыкальный инструмент, смахнул с него легким движением пыль, оставив только Джека, маленького паучка, обосновавшегося на скрипке несколько дней назад.

— А мы с тобой немного похожи, — протянул Ивон, и тут же подумал, как он при этом наверняка глупо выглядит, разговаривая то с подносом, то с пауком. Может, он и правда уже сошел с ума?..

Тем временем Джек, несколько секунд посидев неподвижно, потряс лапками и уполз, медленно покачиваясь, в корпус скрипки. Юноша вздохнул, мысленно провожая своего единственного друга, затем выпрямился и встал в центр подвала.

Следует отметить, что Ивон был высокий и неестественно тощий, и от этого казался еще длиннее. Его верхних конечностей было чуть больше обычного. От этого юноша стыдился своей внешности и всегда носил накидку из черной плотной ткани, полностью закрывающую верхнюю часть своего тела.

Из под полотна показались длинные пальцы, которым юноша обхватил гриф, смычок коснулся струн, и подвал наполнился чарующими звуками.

Музыка Ивона словно оживила старый подвал, превращая его в зачарованный грот. Волшебные звуки скрипки подобно хрустальным нитям оплетали серые стены, которые вдруг заиграли мерцающим цветом, каждая нота, словно маленькая искра, разгоралась в воздухе, превращая старое помещение в светлое и красочное полотно.

Играя, юноша забывал обо всем. Музыка уносила его все дальше и дальше от этого тесного подвала, и теперь он уже был не здесь, а на бескрайнем зеленом поле, ступни его ощущали мягкое полотно, влажное от росы, солнце ласково согревало плечи, а ветерок трепал волосы. Где-то рядом пролетел деловой шмель, несущийся по своим делам, а в кронах деревьев щебетали стаи птиц. Так, играя, он создавал свой красочный мир фантазий, куда мог попасть из любого места.

Внезапно с оглушительным треском почерневшие доски, закрывающие снаружи узкое подвальное окно, отлетели в сторону, обнажив ржавые металлические прутья. Ивон приоткрыл глаза — и, к своему удивлению, увидел, что фантазия становится явью: под солнечными ослепительными лучами зеленела травка, на ветках набухли почки, а где-то в воздухе весело резвились птицы. Он подошел поближе к окну и глубоко вдохнул свежий воздух.

Послышались чьи-то шаги неподалеку — юноша резко отпрянул от окна и накинул капюшон на голову.

В оконном проеме появилась очаровательная мордашка юной особы, ее лазурные голубые глаза с обрамляющими пышными выгоревшими на солнце ресницами, разглядывали помещение из маленького окошка.

— Тут кто-то есть? — Задала вопрос девушка и Ивону на мгновение показалось, что она знает о его присутствии: подвалы не предназначены для жилья, и с чего ей было думать, что здесь кто-то может быть?

— Обычно здесь кто-то есть, гораздо чаще, чем никого. — ответил Ивон, стоя за стеной рядом с окном.

— Могу я увидеть того, с кем говорю?

Ивон сначала показался наполовину, а затем вышел полностью.

— Кто ты? И почему прячешь свое лицо?

— Меня зовут Ивон, и я сын основателя этого приюта, — с гордостью в голосе произнес Ивон, но тут ему стало неловко от своего ответа, ведь Джеймс называл своими детьми каждого из своих подопечных, — А прячусь я оттого, что родился уродом, — соврал юноша. Однако ложь прозвучала слишком глупо и неубедительно, отчего на лице девушки тут же появилась улыбка. Стоит заметить, что мало кто раньше улыбался Ивону, потому что все знали его как самого ужасного хулигана.

— Скажи, почему я не видела тебя раньше? Разве ты не посещаешь занятия в Триа?

Юноша почесал затылок:

— Джеймс запретил мне появляться в корпусе Триа, он считает, что я слишком заносчивый и могу помешать учебному процессу, поэтому я совсем необразованный, — и засмеялся.

Заразительный смех нового знакомого так развеселил девушку, что и она тоже звонко рассмеялась.

— Астория! — внезапно раздался неподалеку мужской голос, а спустя мгновение показался и его обладатель, в руках он держал странную металлическую конструкцию. Когда молодой человек подошел совсем близко, Ивон смог отчетливо разглядеть его идеально причесанные уложенные назад волосы, белоснежную рубашку и безупречный наряд.

Параллельно с происходящим Ивон вдруг понял, что только что узнал имя девушки, и оно оказалось не менее прекрасным, чем она сама. Он мысленно произнес его, и в этот момент оно заняло маленькое место в сердце юноши, хоть он и не осознал этого.

— Это Эдвард — произнесла Астория, указывая на юношу рядом с собой, — Обычно, мы не покидаем территорию Тессера, но сегодня сбежал Виваль — любимый питомец нашего смотрящего. Мы долго преследовали его, и в конечном итоге он сумел скрыться в этих кустах с розами. Эдвард, резко вывернув руль, не справился с управлением и велокс занесло, отчего он влетел прямо в подвальное окно. Знаешь, было бы лучше, если бы Джеймс не узнал о том, что мы были здесь.

— Как ты сказала? Корпус Тессера? — растерянно переспросил Ивон.

— Да, именно так я и сказала.

— Это далеко от нашего приюта?

— Неужели, ты не знаешь о нем? Похоже, что ты тут совсем недавно?

— Около пятнадцати лет.

Высокомерный юноша ощутил это незнание как удар по собственному достоинству, как кто-то мог не знать о столь важном. Непонимание буквально ошеломило его и он тут же влез в беседу:

— Тогда почему ты не знаешь о корпусе, что находится за теми несколькими оградами? — он указал в сторону высокой изгороди, которая издалека казалась совсем крохотной.

— Но там нет никакого корпуса. Там всегда была выгребная яма для опасных отходов из лаборатории Джеймса, и только, — продолжал настаивать на своем Ивон.

— Занятно… Раз уж ты не в курсе, позволь просветить тебя. В твоем корпусе Эна обитают те, кто влачит свое жалкое существование, не живет, а попросту прозябает. В нашем же — истинная элита, сливки общества. Вы обязаны склонять свои головы перед нами, а не мечтать о равенстве. И даже прислуживать нам вы не способны — такие как мы не опустимся до того, чтобы принять помощь от таких как вы. Настолько вы нам омерзительны, — Эдвард делал паузу после каждого слова, произнося их с брезгливым выражением лица. — Надеюсь, ты всё уяснил?

Астория заметила, как на лице ее нового знакомого проскользнула ухмылка, явно не предвещающая абсолютно ничего хорошего.

— Похоже, что в вашем корпусе Тессера совсем не учат хорошим манерам? — донеслось из маленького окна.

— Прости, Ивон, мы не хотели оскорбить ни тебя, ни то место, где ты находишься, — тут же попыталась смягчить обстановку Астория, но было поздно, в воздухе уже повисла обоюдная ненависть.

Лицо Эдварда покраснело, вероятно, ему еще не приходилось слышать подобную дерзость от постояльцев Эна. Бросив в розовый куст двухколесное устройство, он приблизился к окну. Один из его локонов при этом упал ему на лицо, он пригладил его рукой назад, затем резко просунул руку через прутья и схватил Ивона за воротник, подтянув к себе. От маневра капюшон Ивона слетел и оба чужака замерли при виде ярко-синих глаз юноши.

— Так вот какую зверушку укрывает у себя Джеймс… — в душе Эдвард торжествовал: то, что он только что узнал, позволяло ему в очередной раз продемонстрировать свое превосходство над новым знакомым и с изяществом унизить его, указав на истинное место.

— Такие глаза я видела только в книгах, — тихо произнесла Астория.

— Зато я насмотрелся подобного сполна, — со злобой в голосе произнес Эдвард, — когда отец водил меня в лаборатории. — Тессеравец расхохотался, обнажив зубы в широкой улыбке, напоминающей самый настоящий оскал, — Так это ты хотел обсудить мои манеры? Ты, жалкий эскуль, чье существование в этом мире лишь короткое временное явление?

— Я бы и впрямь не отказался обсудить их, если бы они были, но, возможно, ты их позабыл в кармане другого пиджака.

Эдвард еще сильнее рассмеялся и с силой впечатал лицо Ивона об металлическую решетку, так, что лицо громко звякнуло об нее и пара зубов вылетели с такой скоростью, будто опаздывали куда-то и тут же исчезли в траве. От сильного удара юноша опустил голову и вытер рукавом кровь, стекающую с подбородка. И когда он поднял взгляд, в глазах не было боли, только дерзкая насмешка, словно факт удара его лишь позабавил.

Однако, в воображении Эдварда все было иначе: он представлял, как тот разозлится, выйдет из себя, или хотя бы заплачет от боли и унижения, но реальность оказалась иной — Ивон улыбался и с издевкой пытался выставить его глупцом. Осознание этого несоответствия вновь ударило по самолюбию и злость вспыхнула ярче.