Остав Ринский – Элларилион (страница 7)

— Ну… вообще-то я его подкармливаю иногда.

— Я не об этом сейчас!

— Просто твои последние слова были о гусе, поэтому я было подумал, что…

— Damnant eam! — перебил мальчика Джеймс, — Ивон, что с тобой не так?!

— Прости. Я здесь никогда никому не нравился. Я не буду говорить и рассказывать, как и кто из этих постояльцев обходится со мной. Я не из тех, кто жалуется, но все, что произошло с ними — абсолютно заслуженно. А фарфоровая ваза и ковер и вовсе не моих рук дело — кто-то очень хотел подставить меня, и у него получилось.

— Очень хочется верить, что это действительно был не ты. — Джеймс уселся поудобнее, откинулся на мягкую спинку кресла и пристально посмотрел Ивону в глаза, так, будто видел его насквозь. После недолгой паузы он произнес: — Сто тридцать седьмой день по календарю…

Ивон нахмурил взгляд, пытаясь унять дрожь внутри. Сто тридцать седьмой день… Что отец имел в виду? Сегодня шла уже вторая неделя заточения в подвале — он не мог ничего натворить, ведь никуда не выходил. Но что, если отец знает про то, что случилось… Джеймс смотрел на юношу не мигая, и от этого тому становилось не по себе. Ивон кусал губы, а взгляд его метался между отцовскими глазами и углами подвала, он отчаянно искал слова, но никак не мог ничего придумать.

— Сегодня твой шестнадцатый день рождения, — голос Джеймса смягчился, утратив недавнюю остроту, — день, когда я нашел тебя. — Профессор на мгновение замолчал, и в его взгляде промелькнула тень теплой заботы.

Ивон вдруг вспомнил, что у него и правда сегодня день рождения. Из год в год он забывал эту дату снова и снова, словно этот день не имел абсолютно никакого значения.

— Шестнадцать лет я старался быть тебе защитой, растил тебя и верил, что время сделает своё дело. И вот ты уже совсем взрослый, Ивон. Большой и плечистый, выше меня на целую голову… — Продолжил говорить Джеймс, грустно улыбнувшись. — Но почему-то твое благоразумие совсем за тобой не поспевает. Ты вырос, а желание натворить бед осталось прежним, будто тебе всё еще пять лет и ты только-только открыл для себя прелесть шалостей.

Когда же ты начнешь не просто расти, но и умнеть, мой мальчик?

Он вздохнул, глядя на юношу с какой-то усталостью, затем вновь принялся искать что-то в своем пиджаке и немного погодя протянул найденное юноше.

Ивон покрутил предмет в руках, внимательно рассматривая со всех сторон,

— Еще один смычок…

— Прекрасный экземпляр, не так ли? Я приобрел его прошлым утром у Эдвина из соседнего города. У него всегда можно найти что-нибудь редкое или особенное. Но денег он никогда не берет, его интересует только обмен.

— И что ты предложил ему?

— Свои снадобья. Немного пообщавшись с торговцем, я выяснил, что у бедолаги больные ноги. Заодно я дал визитку со своим адресом, чтобы он смог меня с легкостью отыскать, если ему понадобятся другие лекарства.

— Но зачем он мне?

— В силу твоих… особенностей было бы неправильно давать тебе только половину возможностей. Не скажу, что это не очередной из моих экспериментов, но, попробовать стоит, ведь правда? — с этими словами он посмотрел на накидку, скрывающую всю верхнюю половину тела Ивона, и похлопал юношу по плечу, — Вторым из твоих подарков станет то, что сегодня я выпущу тебя из этого подвала. — После этих слов Ивон явно приободрился, ведь до окончания наказания оставалось еще немало дней. — Ты должен понимать, что я совершаю акт невероятного милосердия, выпуская тебя на свободу, и уже заранее сочувствую всем, кто попадется тебе на пути в ближайшие полчаса. А теперь накинь свой капюшон и беги наверх ко всем пока я не передумал, и постарайся на сей раз вести себя достойным образом как истинный Ноктик.

Неожиданно дверь распахнулась и Ивон чуть не столкнулся с растерявшимся Луи, внезапно оказавшемся на его пути. В руках у брата было блюдце с куском торта.

— Ты отпускаешь его? — спросил Луи, на что Джеймс коротко кивнул. Тут рыжий юноша заметил следы побоев на лице у брата,

— Ты умудрился получить увечья, сидя в подвале? Он умудрился покалечиться, но как? — Луи повернулся снова к отцу, но Ивон с Джемсом уже поднимались наверх. Впрочем, перед тем, как удалиться, Ивон успел задуть свечку.

Наступило время обеда. Роуз и ее помощница Марта уже накрывали на столы, ждали только Луи и Джеймса, но никто не ожидал увидеть сейчас Ивона. При виде его побитой нижней части лица постояльцы стали весело перешептываться.

Кто-то не мог сдержать ухмылки, показывая пальцем:

— Что с его лицом?

— Надеюсь, это Луи ему надавал! — доносились голоса вперемешку со смехом из обеденного зала.

Стоит отметить, что никто никогда не видел его лица полностью. Глаза Ивона всегда оставались в тени капюшона, так как их ярко-синий цвет мог выдать в нем того, кого было принято держать в лаборатории и называть мутантом, ну или эскулем. Хотя последнее считалось больше оскорблением. Чтобы объяснить внешний вид юноши, много лет назад Джеймс выдумал легенду об очень заразной болезни, которая изуродовала верхнюю часть лица юноши, и запретил кому-либо прикасаться к Ивону.

Все постояльцы охотно верили этой истории, они сторонились и избегали Ивона, а некоторые ненавидели его из-за этого и строили жестокие козни против мальчика.

Джеймс вышел в центр помещения и окинул всех взглядом.

— Я хочу пожелать всем приятного аппетита, — он улыбнулся и развел руками в стороны, после чего наступила полная тишина.

Постояльцы относились к профессору крайне уважительно. Несмотря на его доброжелательность, было в нем что-то такое, что заставляло беспрекословно подчиняться ему. Подопечные уткнулись в свои тарелки и продолжили трапезу в абсолютной тишине, лишь иногда исподлобья поглядывая в сторону мальчика.

Луи занял место с отцом и усадил рядом с собой брата.

— Луи, сколько на территории приюта корпусов? — Задал вопрос Ивон, губы его при этом слегка дрогнули.

— Столько, сколько и было.

— А сколько было?

— Сколько было, ты и так знаешь.

— Прекрати говорить шарадами и ответь мне прямо! — Ивон вдруг сорвался на крик и взгляды всех присутствующих устремились в сторону молодых людей.

Луи тут же нахмурился и придвинулся вплотную к брату, после чего поднес палец к губам.

— Ведите себя тише, молодой человек, вы явно забыли, что это столовая, а не стадион.

Ивон отодвинул тарелку и негодующе уставился в пустоту:

— Поверить не могу. Столько лет вы с Джеймсом лгали мне. Выдавали еще один корпус за выгребную яму с опасными отходами!

— Допустим, тот корпус и правда существует. Но для тебя путь туда по-прежнему закрыт, как и во все остальные корпуса. Таковы правила. И их установил Джеймс.

Услышав краем уха свое имя, Джеймс насторожился и попытался подслушать о чем говорят мальчики, но звон посуды и стук приборов заглушали их голоса, и разобрать что-либо было невозможно.

— Похоже, не только для них я тут чужой. — процедил сквозь зубы Ивон и встал, чтобы покинуть обеденный зал, но Луи вовремя ухватил его за руку и с силой усадил на место.

— Дай мне минуту. Я все тебе объясню.

Ивон кивнул и поджал губы:

— По несколько секунд на каждый год лжи? Не очень-то щедро с твоей стороны, братец.

— Прекрати драматизировать и выслушай меня.

Ивон кивнул, показывая, что готов слушать, и Луи продолжил говорить:

— Само здание никто никогда не видел из постояльцев Эна, даже я. За той высокой изгородью находится только сад, в котором работают наши ребята. За тем садом следует еще ограда, а уже за ней должен быть сам Тессера. Этот корпус был построен для детей из богатых семей. Дети оттуда избалованны, жестоки и им можно абсолютно все, — Луи посмотрел на своего отца и кивнул в его сторону, — Джеймс запретил приближаться к постояльцам из Тессера всему нашему корпусу Эна.

— Но разве вы все вместе не посещаете занятия в Триа?

— Верно.

— Но как тогда не приближаться к ним?

— Мы учимся в разное время и обычно не пересекаемая. Кроме одной девушки из Тессера, чьи конспекты я принес тебе. Джеймс позволил ей посещать занятия в наши часы. — Луи запустил руку в пряди своих рыжих волос и потупил взгляд, — Кажется, я рассказал немного лишнего.

— Ты знаешь как ее зовут?

— Ты задаешь слишком много вопросов.

Луи внезапно повернулся к отцу и что-то прошептал на ухо. Джеймс с серьезным видом глянул на Ивона и что-то тихо сказал в ответ. За всей этой картиной наблюдал Ивон.

— Смотрящий нашего корпуса — это ведь ты? Не так ли? — Сухо произнес Ивон, глядя брату в его зеленые глаза. Луи улыбнулся, подперев рукой свою щеку и пристально уставившись на Ивона, ответил:

— В первую очередь, я твой брат.

Все уже давно закончили трапезу и разошлись, в зале остались только двое мальчиков и Марта.

Поблагодарив прислугу за обед, юноши отправились в свои в комнаты.

Глава 4

Поздним вечером того же дня Ивон отправился бродить по подземному этажу приюта, где располагалась библиотека. В одно мгновение мальчик нарушил сразу несколько особенно строгих правил Джеймса — правил, которые прежде соблюдал беспрекословно.

Теперь, зная, что близкие долгое время его обманывали, Ивон намеренно нарушил запрет на посещение этого места в позднее время.

Увидев в кресле неподвижную фигуру Джеймса, юноша вздрогнул. Но убедившись, что тот крепко спит, проскользнул мимо него бесшумной тенью.