Остав Ринский – Элларилион (страница 8)

Стены библиотеки были сплошь увешаны картинами. Внимание Ивона привлекло полотно с изображением девочки лет семи: золотистые локоны рассыпались по плечам, ее пальцы крепко сжимали старинную скрипку. На ней было легкое муслиновое платье небесно-голубого цвета, а взгляд — васильковый и лучезарный — светился беззаботной радостью.

— Меня не покидает чувство, что я уже где-то видел эту скрипку… — прошептал он.

Внизу виднелась подпись, но время не пощадило краску, и буквы едва читались. Ивон замер: в голове мелькнула догадка, что с холста на него смотрит дочь Джеймса, ушедшая из жизни много лет назад. Он осторожно коснулся картины ладонью, желая смахнуть осевшую пыль, но вместе с серым налетом на пол осыпались и чешуйки краски, обнажив безжизненную бледность старого холста.

Дальше была весьма любопытная галерея: женские и мужские фигуры, дети и даже причудливые животные. Вглядываясь в изображения зубоклыков и мурмоглотов — мягкотелых пушистых созданий, позирующих на дорогих бархатных покрывалах, — Ивон в очередной раз поймал себя на мысли, что так и не научился отличать их друг от друга.

Среди прочих выделялась одна странная работа: небольшая картина, изображавшая мужчину в годах в окружении двух подростков. Композиция явно задумывалась как воплощение семейной идиллии, но от нее веяло таким ледяным, бесчувственным хладнокровием, что у Ивона по спине пробежал холодок. Оставив этот запечатленный отпечаток прошлого позади, юноша двинулся вглубь залов.

За бесконечными рядами стеллажей обнаружился вход в подземный переход — узкий туннель, ведущий, вероятно, в какой-то из соседних корпусов. Весь проход был завален книгами, казалось, целая библиотека рухнула здесь, преграждая путь. Стены стремительно сужались, зажатые стопками пожелтевших томов и коробок, которые находились тут десятилетиями. Ивону приходилось буквально втискиваться в узкие щели между бумажными баррикадами.

В какой-то момент пространство стало настолько тесным, что он почти застрял. Книжные горы сдавили его со всех сторон, не давая пошевелиться. Прямо перед глазами оказался корешок с зеленым тиснением, название его прочесть было невозможным из-за странных символов, которых Ивон не знал. Томик выпирал из общей массы. Ивон аккуратно потянулся к нему, пытаясь кончиками пальцев вытащить его, но едва он приложил усилие, как конструкция пришла в движение. Стена за книгами принялась опускаться, отчего лавина книг рухнула с оглушительным грохотом, подняв облако вековой пыли.

Тайный проход был открыт. Всегда, когда юноша фантазировал о подобном, тайный проход открывал волшебную страну, новый мир, или что-то подобное, но никак не уборную комнату, в которой он оказался. Умыв лицо в умывальнике он решил покинуть маленькое помещение. Ивон медленно коснулся прохладной ручки дубовой двери и потянул её на себя.

В ту же секунду его ослепил резкий, торжественный блеск. Зеркальный глянец полов отражал великолепие зала: высоко вверху качались тяжелые хрустальные люстры, а стены украшали рельефные вензеля. Стеллажи здесь уходили в бесконечную глубину, а по центру тянулись усыпанные книгами столы в несколько рядов.

За одной из таких груд книг кто-то сидел. Услышав шорох позади человек обернулся.

— Кто здесь?

Ивон узнал этот голос, он принадлежал его новой знакомой из корпуса Тессера. Вся его решимость куда-то подевалась, он стоял, не в силах шевельнуться или вымолвить хоть слово. Он старался слиться с тенью, почти не дышал, но высокий рост предательски выдал его. Как только женский силуэт двинулся в его сторону, Ивон собрал остатки воли и не придумал ничего лучше как спрятаться за ближайший книжный шкаф.

— Проклятье! Я не боюсь ни боли, ни опасности, я не боюсь самой смерти, — произнес Ивон и медленно сполз на пол, — Но эта девчонка… Встреча с ней пугает меня сильнее всего на свете.

Звук знакомых шагов становился все отчетливее, заставляя сердце Ивона биться быстрее. Еще мгновение, и та, что присутствие вызывало у него паническую дрожь, была совсем рядом.

— Мне показалось, или ты только что вышел из туалетной комнаты? — Астория смотрела на него сверху вниз, и в ее голосе слышалась легкая усмешка.

Ивон молчал, глядя на нее снизу вверх.

— Так ты решил сбежать, даже не поздоровавшись? Продолжила Астория, затем поправила подол своего серого платья и опустилась на пол рядом с юношей. — Кого уж точно не учат манерам, так это вас, энавцев.

Растерянный вид юноши развеселил девушку и она звонко рассмеялась.

— Забыл свой голос в кармане других брюк? — язвительно продолжала она, ухмыляясь.

Но тут Ивону удалось совладать с охватившим его волнением и он ответил:

— Вижу, твоя память оказалась получше моей. — Он вывернул карманы своих брюк и развел руками.

— Я должна извиниться за поведение моего друга. Эдвард был чрезмерно груб с тобой.

— Пустяки. Но надо признать, он был первым, кто нарушил закон Джеймса о моей неприкосновенности.

— Неприкосновенности? — переспросила Астория.

— Именно. Ко мне запрещено прикасаться. — Ивон рассмеялся, — И поверь, это правило — единственное, что сдерживает постояльцев моего корпуса. Многие из Эна мечтали бы оказаться на месте Эдварда. У большинства давно чешутся руки сломать мне челюсть или отбить почки.

— Ты словно запретный плод, который всем так и хочется надкусить, — усмехнулась девушка. — Так что ты делал в том подвале?

— Тот подвал — практически вся моя жизнь.

— Твоя жизнь?

— Я не такой как все, если ты еще не заметила. Наверное, мне и правда самое место лишь там. — Ивон опустил голову вниз. — Если об этом вечере узнает мой отец, я вновь окажусь там. Я должен вернуться, пока еще не поздно.

Астория вдруг преградила собой путь юноше:

— Я знаю что значит быть белой вороной. Я тоже не такая как все.

— Белой вороной?

— Это такое выражение. В Тессера меня окружают лишь манерные эгоистичные аристократы, — с досадой продолжила говорить Астория, — с которыми не поговорить по душам, потому что у них ее попросту нет.

— Кто твои родители? Наверняка, они очень богаты?

— Что? Вовсе нет. Они простые инженеры и занимаются обслуживанием лифта между Землей и Марсом, который используется для доставки воды на нашу планету. Они находятся и живут на космической станции уже несколько лет, работая на Успевальда.

По глазам Астории было заметно, что она расстроена.

— Неужели ничего нельзя с этим поделать?

Но вопрос юноши остался без ответа. Девушка явно не желала продолжать беседу о родителях, гораздо больший интерес для нее сейчас представлял тот, кто был напротив.

— Так у вас там есть прислуга?

— Что? — Вопрос Ивона заставил рассмеяться Асторию, — Не-е-ет. Нет у нас никакой прислуги. Так, парочка гувернанток Лю и Фэнь, три сетстрицы-поварихи Нэтти, Кэтти и Бэтти, а также их ученик Робин, конюх Генри, четыре прачки…

— Я понял, понял… Твой Тессера просто рай какой-то, получается… У нас в Эна все совсем по-другому.

— Расскажешь?

— Там нет имен, которые по первому зову решат все проблемы. Почти все рабочие роли распределены между проживающими, и всю грязную работу всегда выполняем мы сами, постояльцы Эна.

— Вы? — девушка с любопытством наклонила голову, — И что же делаешь ты?

Мальчик подошел ближе.

— Твоя кожа бархатная и нежная, а теперь взгляни на мои руки. — Из под накидки показалась кисть юноши. Кожа на ей была грубой. — К примеру, сегодня после обеда я несколько часов полировал всю посуду. Луи посчитал, что с моим количеством рук это занятие мне подойдет лучше всего. Никогда не знаешь когда очередная гениальная идея посетит его рыжую голову, — с долей сарказма и досады посетовал Ивон.

Астория вновь рассмеялась и взяла мальчика за руку,

— Я хочу показать тебе кое-что.

— Уже очень поздно. Кажется, мы просидели тут несколько часов.

— Ну же, пойдем. — Астория и слушать не хотела ничего против, и Ивон, недолго мешкаясь, все же пошел за ней. — Закрой глаза. И не открывай, пока я не разрешу.

Ивон послушно последовал за девушкой, он не открывал своих глаз, пока они вдруг не остановились.

— Можешь открывать. — скомандовала Астория и синие огромные глаза юноши тут же распахнулись.

Они стояли у большого окна. Безоблачный ночной небосвод был словно осыпан мерцающими светилами разных размеров и оттенков.

— Я впервые вижу столько звезд. — удивленно произнес Ивон.

— Это не звезды. Точнее, большинство из них это строительные инженерные станции Успевальда. Величественные и загадочные словно магические мерцающие огоньки.

— Наверное, это непросто — быть совсем одной, без своих близких. Так какие они? Твои родители?

— Я их почти не помню. — Тихо ответила Астория, глядя в сторону.

— Знаешь, я тоже ощущаю себя одиноким. Хотя, глупо, наверное, звучит, ведь у меня есть и отец, и брат. Хотя, отец считает меня первопричиной и источником всех бед. А брат, — Ивон рассмеялся, — он, скорее, язвительная заноза, которую никак не вытащить, а если и вытащишь, то будет себе дороже.

— Тогда почему ты ощущаешь себя одиноким?

Лицо юноши вдруг стало серьезным,

— Все дело в моей тайне…

— Что? И какая же она? Ты любишь вышивать крестиком по ночам?

— Нет. Хотя… Научишь? — Ивон произнес это так убедительно, что оба принялись смеяться.

Внезапно Астория стремительно шагнула к юноше, отчего тот невольно отпрянул назад от неожиданности, едва не задев стоящий позади стол.