Осака О`Хара – Ближний Кордон (страница 1)
Осака О`Хара
Ближний Кордон
Глава 1
Рип проснулся с ощущением, что его просто забыли включить. Тело лежало спокойно, не дёргалось, не требовало немедленной эвакуации, но внутри всё ещё работало на аварийном режиме. Он не стал открывать глаза сразу – это был старый приём. Пока глаза закрыты, мир ещё не обязателен.
Сначала он прислушался.
Ровное дыхание рядом. Тихое, без свистов и пауз. Значит, лёгкие у Лики в порядке. Потом – собственное. Чуть хриплое, будто кто-то прошёлся по бронхам наждаком, но симметричное. Сердце билось часто, но без скачков. Это уже можно было считать успехом.
Он открыл глаза.
Потолок был низкий. Светлый. С еле заметным пятном от старого протёка и трещиной в углу. Рип знал эту трещину. Она была здесь всегда. Он когда-то спрашивал, почему её не заделают, и получил честный ответ:
Значит, Кордон.
Он повернул голову. Лика спала, свернувшись почти клубком, как будто пыталась занять как можно меньше места в реальности. Волосы растрепались, лицо было спокойным и каким-то удивительно обычным. Без синевы, без застывшего напряжения, без того выражения, которое люди носят на себе после слишком долгих перелётов и слишком близких встреч с пустотой.
Рип смотрел на неё дольше, чем планировал. Потом поцеловал в плечо, укрыл одеялом и наконец спохватился – это был плохой признак. Значит, нервная система начала расслабляться. А расслабляться сейчас было рано.
Он аккуратно сел, стараясь не скрипнуть кроватью. Кровать всё равно скрипнула. Старый каркас, местный. Скрип был знакомый, почти родной. Лика что-то сонно пробормотала, дёрнула плечом и снова ушла в сон.
Рип замер. Потом медленно выдохнул.
Он начал стандартный утренний ритуал, отточенный за годы, когда медицинского сканера под рукой не было. Ладонь – на рёбра. Давление. Боли нет. Ключицы – целы. Шея – подвижна, без прострелов. Живот – мягкий, без неприятных сюрпризов. Ноги слушаются.
Мышцы ныли, как будто он всю ночь таскал ящики с гравием. Суставы напоминали о себе тянущей болью. В голове стоял гул – не вращение, не дезориентация, просто фоновый шум, как от плохо заземлённого блока питания. Тяжело им далось прохождение границы из мира Мицелия в этот мир.
– Нормально, – пробормотал он. – Пока жив – значит, не критично.
Имплант откликнулся сразу. Связь устойчивая, задержек нет. Локальная сеть Кордона работала, хоть и с повышенным фоном. Рип пробежался по логам – ничего аварийного. Центральный узел за ночь перераспределил нагрузку, сгладил пики. Значит, техники не зря ели свой хлеб.
Он опустил ноги на пол. Пол был тёплый. Контур обогрева держал температуру ровно, без скачков. Это было странно приятно. Рип поймал себя на том, что улыбается, и тут же одёрнул себя. Улыбки по утрам – плохая привычка для людей с его биографией.
Он подошёл к окну.
Дальний Кордон лежал перед ним, как на учебном макете. Низкие дома, без архитектурных излишеств. Композит, местный камень, простые формы. Энергоблоки у стен – старые, но обслуженные. Дорожки утоптаны до состояния инженерного покрытия. Никакой грязи, никакой спешки.
Кордон выглядел так, будто вчера здесь не было ничего необычного.
А вчера было.
Память снова начала прокручиваться, на этот раз без спроса. Посадка. Четверка истребителей в тесном строю включив опознаватели, лихо зашла на посадку. Поле сработало с задержкой в долю секунды – Рип тогда мысленно уже составлял список претензий к автоматике. Корпус дрогнул, но выдержал. Старое железо Кордона знало своё дело.
Шлюз открылся медленно, с тем самым скрипом, который слышен здесь уже десятилетиями. Его обещали починить ещё при прошлом обновлении. Не починили. Зато скрип служил отличным индикатором: если он исчезнет – значит, дела действительно плохи.
А потом были люди.
Не толпа. Кордон не собирался толпами. Просто почти все, кто мог стоять на ногах, вышли посмотреть. Кто-то молча. Кто-то сдержанно. Кто-то – с таким выражением лица, будто боялся моргнуть и разрушить картинку.
Рип тогда подумал, что они выглядят как груз, долго пролежавший на складе без маркировки. Серые лица, серые комбезы, усталость, въевшаяся под кожу. Но никто не сказал ни слова. Здесь умели молчать.
Он отвернулся от окна и начал одеваться. Движения были немного резкими – мелкая дрожь в пальцах ещё не ушла. Он поймал себя на том, что проверяет застёжки дважды. Потом трижды. Усмехнулся.
– Спокойно, – сказал он себе. – Ты уже дома. Если что – умрёшь знакомым способом.
Пояс с мечом и кинжалом висел на спинке стула. Рядом висел такой же пояс Лики. Вчера их попросили одеться так, как они ходили на планете Нитей— и смеялись, когда Рип с Ликой устроили между собой шуточный бой осторожно действуя острыми мечами и кинжалами. Рип взял свой, взвесил в руке. Вес был правильный. Значит, ничего не потерял. Он подумал и повесил пояс обратно. Сегодня можно было обойтись без него. Пока.
На кухне кто-то был. Это чувствовалось сразу – по звукам, по запаху кофе, по тому, как пространство было занято. Там работал человек, который не суетится.
Терг.
Рип вышел в коридор. Половицы негромко отозвались под ногами. Дом просыпался.
– Проснулся, – сказал Терг, не оборачиваясь. Это не был вопрос.
– Как видишь.
– Вижу, что живой. Уже достижение.
Терг поставил перед ним кружку. Кофе был чёрный, крепкий, без намёка на праздник.
– Праздничный вчера закончился, – сказал он. – Вместе с иллюзией, что мы просто прилетим и всё станет как раньше.
– Я и не надеялся, – ответил Рип и сделал глоток.
Кофе был именно таким, каким должен быть: горьким, честным и слегка обжигающим. Он почувствовал, как тело окончательно включается в работу.
– Риона спит? – спросил он.
– Делает вид, – ответил Терг. – На самом деле слушает и уже делает выводы.
– Значит, всё в порядке, – сказал Рип. – Если бы было плохо, она бы уже устроила допрос.
Терг хмыкнул. Это у него считалось смехом.
– Сеть вчера перегрузили, – сказал он. – Музыка, свет, люди. Центральный узел вытянул, но техники будут вспоминать вас добрым словом ещё неделю.
– Передай им, что мы старались умереть где-нибудь в другом месте, – сказал Рип. – Но не получилось.
– Хорошо, передам.
Несколько секунд они молчали. Молчание было плотным, рабочим. В таком молчании не ищут слов – в нём проверяют, кто выдержит дольше.
– Сегодня будет разговор, – сказал Терг наконец. – Не совет. Пока. Сюда с Ближнего Кордона летят Селт и Конт— хотят нас всех выслушать и все осмотреть.
Рип кивнул. Он и так это знал.
– Люди хотят понимать, – продолжил Терг. – А понимание – штука заразная. Сначала вопросы, потом решения. Потом кто-нибудь обязательно предложит что-нибудь героическое.
– Я бы предпочёл без героизма, – сказал Рип. – Он плохо сочетается с выживаемостью.
– Вот и я о том же.
Рип допил кофе. За стеной кто-то прошёл, скрипнула дверь. Дом окончательно проснулся. Кордон начинал день.
Он вдруг поймал себя на том, что смеётся. Тихо, почти беззвучно. Не от веселья – от напряжения. От того, что они вернулись. И от того, что это возвращение было только началом.
Рип вышел в коридор и на секунду задержался, глядя на дверь спальни. Лика всё ещё спала. Он позволил себе эту паузу. Потом развернулся и пошёл дальше.
Дальний Кордон был на месте. Спокойный. Собранный. Слишком спокойный.
В полдень их вызвали в штаб.
Формулировка была вежливая, почти домашняя:
Здание штаба стояло там же, где и всегда. Низкое, широкое, с толстыми стенами и минимумом декоративных элементов. Его проектировали люди, которые не любили сюрпризы и уважали кинетику. Окна узкие, двери тяжёлые, углы скруглённые – чтобы осколки летели предсказуемо.
Идеальное место для разговоров, после которых кто-то обязательно захочет стрелять.
Их встретили у входа. Гранд-коммандер Селт и коммандер Конт. Оба в полевой форме, без знаков излишнего парада. Это уже было сигналом. Парадная форма – для публики. Такая – для работы.
Селт кивнул первым. Кивок был короткий, почти формальный.
– Рип. Лика. Терг. Риона.
Он не спрашивал, не уточнял. Просто зафиксировал присутствующих, как в журнале.
Конт задержал взгляд на Рипе чуть дольше положенного. Не оценивающе – проверяюще. Как смотрят на механизм, который однажды уже отказал, но потом всё-таки заработал.