Оса Эриксдоттер – Бойня (страница 74)

– Это скорее всего утка. Что ж… посмотрим.

Ландон показал на “Глобен”:

– Вход вон там. А грузовые терминалы позади. С другой стороны.

Стальберг покачал головой.

– Гигантское сооружение. Отдаю должное вашим строителям. И архитекторам, конечно, хотя… в кубе больше места.

– Наш наблюдательный пункт вон там, – Ландон показал на четырехэтажный дом на другой стороне шоссе. – Квартира выставлена на продажу. Ключи дала сестра Никласа. Оттуда все видно. К тому же на крыше есть терраса.

– А отель? – Стальберг показал на желтую неоновую вывеску позади “Глобена”.

– Отель закрыт по причине аварии в энергосистеме. Автоответчик. Что, разумеется, вранье. Думаю, это Сверд приказал закрыть. Чтобы было поменьше свидетелей.

– Энергосистеме?

– Дичь какая-то. Будто это и не отель, а поезд метрополитена. Но люди верят. Смешно, ей-богу.

Ландон показал правый поворот – выезд на развязку.

– Смотрите!

Впереди три патрульных “вольво” с включенными мигалками на крыше.

– “Соковыжималки”, – просветил он Стальберга.

– Похоже… – Стальберг усмехнулся и откинулся на сиденье, а Ландон протянул левую руку к козырьку, прикрывая лицо.

Они выехали на эстакаду и пересекли полупустое шоссе.

– Они уже здесь…

Стальберг обернулся и еще раз посмотрел на мигающие голубые огни.

– А может, какой-нибудь рутинный контроль? Алкоголь, превышение скорости?

– Все может быть, только я сильно сомневаюсь. На развязке, где все и так пропускают друг друга?

Легкий удар. Машина подпрыгнула: Ландон не заметил лежачего полицейского. Почему-то это маленькое происшествие навело его на мысль об оружии. Он в первый же день переложил пистолет Шёгрена и старое ружье Эдварда Андерссона в багажник “ауди”.

Стальберг засел за телефон, а Ландон обследовал квартиру. Большая часть входа в “Глобен” видна с балкона. Из окна гостиной открывается вид на многополосное шоссе в Нюнесхамн, по которому они только что ехали. А если подняться на террасу на крыше, виден весь “Глобен”.

Никлас прав. Наблюдательный пункт – лучше не придумаешь.

Прошел в кухню и открыл шкаф. Пустые, чисто вымытые полки. Холодильник выключен, дверца полуоткрыта. Чему удивляться – квартира выставлена на продажу. Идеальный порядок. Надо бы купить что-то поесть, но… они уже видели. Чем больше полиции набьется в этот район, тем опаснее покидать квартиру.

Ландон включил холодильник и аккуратно прикрыл дверцу.

Лучше всего не двигаться с места, дождаться событий.

Если они произойдут, события.

Полной уверенности у Ландона не было. Правда, Никлас говорил с женщиной, получившей вызов. Или приглашение, как стояло в письме. Ему позвонила знакомая по газете. Эмма Спэрндли, молодая журналистка, живущая в Хорнстулле. Никлас сказал, чтобы она ни в коем случае не ходила. Мало того – лучше всего совсем исчезнуть, переселиться куда-нибудь подальше на несколько дней.

Ее “приглашение” выглядело точно так же, как то, что показывала Биби.

Суббота накануне праздника, время выбрано более чем странное – Стальберг прав. Но если вдуматься, укладывается в схему. Акция в Кафедральном соборе в Упсале и в церкви в Эстхаммаре, куда Хелена решила не ходить, тоже приходились на праздник – в тот раз это было Вознесение. Города в такие дни пустеют. А Хелену схватили на Троицу – объезжали уклонившихся.

Логика в этом есть. Когда затевается нечто настолько чудовищное, лучше выбрать время, когда треть населения валяется в гамаках и щурится на летнее солнце, другая бороздит архипелаг на яхтах, а остальные отсыпаются после вчерашнего.

Ландон вышел в прихожую. Там стоял Стальберг.

– Жена, – сказал он, словно извиняясь, и спрятал мобильник.

Ландон кивнул. Виноватый тон объясним: они договорились не пользоваться мобильной связью.

– Я проверил углы наблюдения.

– И как?

– Для такого расстояния идеально.

Ландон взял с тумбочки ключи:

– Надо купить что-то из еды. Конечно, лучше бы не высовывать носа, но не умирать же с голода.

– Хотите, чтобы я остался?

– Если выдержите, Гэри. Здесь даже сесть негде.

– А пол? Лэптоп на коленях – уже забыли молодость?

– Погодите-ка… я видел в багажнике какие-то одеяла и, кажется, даже надувной матрас. Принесу, когда вернусь. Кстати… есть какие-то пожелания насчет еды?

– Праздник… должна быть традиция. Лютефиск?[52] – Стальберг притворно расширил глаза от ужаса.

Ландон улыбнулся:

– Не пугайтесь. Но селедка, вообще-то, обязательна. Если ее еще не запретили. Слишком много сахара, на правительственный вкус.

– Сахар? В селедке?

– Добро пожаловать в Швецию.

Стальберг засмеялся и покачал головой:

– Вы тут все психи. Эпидемия опасней, чем я предполагал.

К вечеру, когда позвонил Никлас, они уже прикончили большую упаковку хрустящих хлебцев и две банки селедки в сладковатом горчичном соусе. Остатки истерзанного до неузнаваемости вестерботтенского сыра лежали на мятой пластиковой упаковке и заливались слезами от унижения. Из десятка принесенных Ландоном одноразовых вилок не сломались только три.

– Ты уверен? – в третий раз спросил Ландон, пробормотал “окей” и нажал кнопку отбоя. – О дьявол…

– Плохие новости?

– В Упсале то же самое. Завтра утром в десять. Никлас нашел двух женщин, они получили вызовы. До сих пор не знаю, как называть, – вызовы? Или приглашения?.. Приглашения на казнь, как у Набокова? Снова Кафедральный собор…

– Но это же никак не изменит программу в “Глобене”?

– Нет, но это меняет всю ситуацию. Подумайте – похоже, они решили провести акцию во всей Швеции. Мы никогда не сможем их остановить…

– Так что мы делаем?

– Дьявол, – повторил Ландон. – Я-то надеялся, вы успеете…

Он осекся. Конечно, формально Стальберг прав, но в душе кипел гнев. Почему он, известный всему миру журналист, не мог написать сразу? Или мистер Пулитцер пожелал дождаться истребления половины страны, чтобы материал выглядел поубедительнее? Мне надо увидеть самому… Что это? Высокий профессионализм или тотальное равнодушие?

Ландон попытался усмирить бушующую ярость. Не хватало им только перессориться, и тогда вообще все пойдет псу под хвост. А чем он сам-то лучше? Каким еще способом можно показать Стальбергу, что происходит нечто чудовищное, если на дать этому чему-то произойти?

Да, но не просто произойти.

Произойти опять.

– Мы пока не знаем, везде ли все идет по одному и тому же сценарию. То, что людей собирают на какую-то встречу, еще не значит, что…

– …их везут на бойню? А может, их везут в оздоровительные лагеря? Для тучных, как они выражаются. Бросьте, профессор.

Стальберг уже развивал эту мысль в течение дня. Мол, то, что Ландон видел в Фалунде, – исключение, вышедший из-под контроля эксперимент. А другие лагеря Партии Здоровья – именно то, о чем они пишут, просто тренировочные сборы. Большие нагрузки? Да. Тяжелая диета? Да. Военная дисциплина? Да. Но и результаты впечатляющие.