Орнамент – Фиеста Прямоушкина (страница 14)

У Серебринка же всё совсем иначе. Недолго он думал над формой и наполнением. Его ложе – это перина-полусфера в чаше из девяти металлических полозьев. В режиме покоя они сходятся вместе и полностью блокируют звук.

Только сейчас не тот случай. Консул, всё в том же костюме, всё с той же седой эспаньолкой и всё с той же весьма непримечательной причёской, обложился подушками и подозвал консоль. Он выводил пером по планшету и временами заглядывал в зал: собралось там сколько-то полезных лиц из свиты: офицер пряниц Молчанкин18, староста скоморошек Гайли, скромный муфлон19 – художник Юрий Парлок, и кто-то ещё.

Консул раз за разом убеждался, что свита не отказывается от его фирменных маффинов, и возвращался к тексту.

Что-то он подзатянул в этом году с последним протоколом. И не просто так – это только общественности Хайку спела лишь на Праздник, а первому Администратору она ещё за месяц сообщила об “эпохе удивляться”. Они оба понимали, что такая придёт когда-нибудь, и обо всём давно договорились. Так что как только вдали замаячило, Серебринк принялся расписывать абсолютно любое событие, что могло бы произойти в ближайшем будущем.

Вообще, весь его стиль правления, да и куда там – вся его жизнь, заключалась в составлении протоколов. Каждый вечер он пугался одной и той же мысли – что зарегулировал абсолютно всё, и ему больше не о чем писать… Но скоро он вспоминал, чего ещё не касался, и на следующий же день вновь принимался за планшет.

Он выдал тысячи инструкций. И что они только не расписывали… Всё тут было: от алгоритма действий акушерки, до распорядка дня Отпевальной Гильдии, от максимальной длительности рекламы по телевизору (1-2 минуты) до рассчётов кухон общепита, от диаметра винного бокала до репродуктивно-полезной площади спального места.

Каждое утро жители Эквалюниума получали рассылку с новой инструкцией, читали, удивлялись, мол, почему сами до такого не додумались, и жизнь их становилась чуточку легче.

Хотя, казалось бы, куда ещё легче?

С самых первых дней Эквалюниума Серебринк верил в силу инструкций. В те одинокие годы он составлял их для самого себя и сам же по ним жил. Впрочем, однажды он осознал, что даже такая жизнь далека от совершенства. И решение дилеммы он искал недолго – в 458 году он встретил Хайку, тогда совсем ещё маленькую девочку, и сразу же взял её под своё крыло20.

Так на звездолёте воцарилось единство. Единство разума и эмоций…

Тем временем один из важных гостей, уважаемый звездочёт Макс Сводов, не отходил от подзорной трубы. Он наблюдал за Петличным хребтом и ждал прибытия Стайки.

И скоро у вершин пронёсся отблеск – Стеклянная Голубка кольцевала над Сосновым пиком, и старалась пока не привлекать внимание.

Сводов набрался духу, убрал трубу наверх и пошаркал с балкона. Пришлось здороваться с гостями: Парлок носился вокруг и показывал эскизы, Гайли хотела накормить его роллом (её заводило кормить кого-нибудь палочками), Молчанкин попросил помочь разобраться с душевным вопросом.

Минут пять ушло на то, чтобы добраться к Консулу:

– Братья-акробатья, – прокашлялся Сводов, – Уже прилетели.

Ложе посчитало это достойным внимания и отвернуло Консула от окна.

Тот откинулся на большую подушку и погладил колени:

– Отмечено.

Было в нём что-то слоновье – и в фигуре, и в манерах. Разговаривал Серебринк размеренно, лишних движений не совершал. Он занимал всё пространство, что было ему предоставлено:

– Чем они заняты? – спросил он на выдохе.

– Кружат у Прифонтанских районов, – ответил Сводов и обнял планшет.

Консул пожмурился – согнал головную боль.

– Хокори запаздывает, – поделился он, – Не хотелось бы ждать сюрпризов и от Стайки тоже.

Сводов подсел на перину:

– ”Эпоха удивляться”, да? – посочувствовал он.

Консул еле заметно качнул головой.

Сводов сменил тему:

– А не устали вы часом? – пододвинулся он, – Сошли бы, присоединились к трапезе.

…Заказали нехитрый стол: маффины да роллы.

И подносы с соком кое-где.

Серебринк положил перо на стол:

– Может и устал. Но разве можно так бросать работу? Нужно дописать протокол действий в случае прибытия новых… хм … Не важно, – поостерёгся он и продолжил, как ни в чем не бывало, – Просто не хотелось бы тащить незаконченное дело в следующий год. Особенно… в свете последних новостей.

– Так заканчивайте скорее, – смерил его Сводов.

– С удовольствием, уважаемый звездочёт, – постучал Консул зубами, – Вот только я слово забыл.

Гости мигом повернули головы. Парлок что-то любопытно пробурчал.

Гайли старалась подбодрить:

– Поставьте пропуск и пишите дальше, ну. Так в процессе и вспомните.

Консул глянул на неё как-то странно. Он взял перо, назначил пропуск… И поставил точку.

– Не вспомнил.

Гайли процедила воздух. Сводов немного вспотел:

– Убудет ли от одного слова?

– Не убудет, – ответил Серебринк, – Тут вопрос в другом. Если бы вас хоть немного интересовало повышение первичной квалификации… Пусть и в ущерб прямым обязанностям… До вас дошли бы вести от колег из Корпуса Золотой Рыбки.

Сводов хмыкнул:

– И что у них там?

– Исследование у них там. Они нашли такие… активные частицы, которые, при столкновений с другой такой же частицей, делятся на двое… И всё повторяется. Только многократно больше, – объяснил Серебринк, – Ничего не напоминает? Взрыв например?

И снова тишина. Молчанкин поднял руку:

– А зачем нам… взрыв? – донеслось из под маски.

– Не нужен нам взрыв, – ответил Консул, – Просто, не похоже ли это на то, как часто развиваются события? Подтолкнёт кто-нибудь такую маленькую частичку, кем бы и чем бы она ни была… И потом не оберёшься… А у нас тут точно что-то нечисто. Когда бы я слова забывал?

Парлок хлопнул копытами и подошёл:

– Да-а-а может и обойдё-о-о-тся всё? Вы сильно утри-и-и-руете, – улыбнулся он.

– …Молодец, – вздёрнул Серебринк бровями, – “Утрируете”. Вот и слово, – заполнил он пробел и объявил, – Действительно обошлось. Как же я вас всех люблю… Чуть-чуть больше, чем себя, немногим меньше, чем бабочек, – отозвал он консоль и слез на пьедестал.

И даже в походке читался масштаб.

Консул остановил один поднос и взял с него графин апельсинового сока.

– Запрос на приём, – оповестил вдруг Всевидящий Компьютер.

Серебринк поставил графин. Он опёрся локтем о поднос и поразмыслил:

– На приём? – завёл он глаза, – Наверное инопланетяне, – пошутил он.

– Нет. Не совсем, – продолжил шутку интерфейс, – К вам праздничный призрак пожаловал.

– Хокори?… Тогда впускай.

Гости обернулись к главному лифту. Консул позы не сменил.

Створки расступились и в помещение зашёл куай-ланг. Он ни минуты не стеснялся. Всё-таки его вооружили:

– Бабочки у вас хорошие, – прокряхтел Хокори и откинул капюшон.

– Что-что? – переспросил Серебринк.

– Бабочки. У вас… Хорошие, – присел Хокори и почесал за ухом.

– Я рад, что вам понравилось.

Хокори утомлённо просопел: