Орнамент – Фиеста Прямоушкина (страница 12)

Голубка скрылась за скалой.

А куай-ланг под капюшоном оказался очень рад – котята наконец-то отвлеклись. Осколки долетели до земли и приковали их внимание: мяулюксам велено чинить кувшинки, что бы ни случилось. Они напоминали их Императору о первой любви.

Куай-ланг припустил быстрее. Лапы его заплетались. Он пронёсся у подножия Хребта и завернул в каньон – так, ему казалось, он сможет добраться в Хромантачи, минуя Кетрополитен.

Мелькали плазмопады и птичьи квартиры, луч Звёзды ударил по глазам.

Хокори обогнал Стеклянную Голубку.

Он очень надеялся, что его манёвр сработает. И не прогадал. Вообще-то столь тактический подход был ему нехарактерен, но в данном случае попробовать стоило. Притом, пока он весь год оттаивал в музее Флоксового Дворца, вспомнилась ему вдруг установка из его прошлой, полностью органической жизни – “отвечай тем же”.

Сегодня, разумеется, он понимал, что такое правило работает не всегда и не со всеми, но с Корицей был именно тот самый случай. Здесь стояла на кону сама свобода. Так что совесть его мучила не так сильно, как в тот досадный случай восемь лет назад.

Теперь Хокори ничего не остановит. Он собирался нанести визит первому Администратору. Тот должен был помочь в важнейшем деле.

Куай-ланг переметнулся в комету и с громким хлопком скрылся в тумане пещер.

Местные насторожились.

Занятно, кстати, что Корица так и не нашёл применения другим куай-лангам, что иногда останавливались на звездолёте. Такое случалось минимум раз в три месяца.

Ведь космосе таких летало много – 17-Ладошек славился своей любовью к псовым, да так, что решил однажды посвятить им один из своих экспериментов – он пустил по космосу машину, которая брала их спектральный след и помещала в искусственное тело. Получалось нечто, как говорил авантюрист, “эфемерное” – не то живое, не то механическое, а иногда и вообще пустотное… Но очень пластичное – этого не отнять. Волки, собаки, лисы, медведи восставали в новой форме жизни, и роднились с небесными телами.

Так, очевидно, собаки становились куай-лангами, и носились по Вселенной, оставляя шлейфы комет. Медвежьи облачались в камень и металл: получались …“медведеориты”. На Эквалюниуме их часто видят по Ягодной реке.

А из туманностей 17-Ладошек сплетал лис, енотов и другую миловидную мелочь.

Красота.

Петличный утёс остался позади. Хокори не пошёл в Фонтанский парк. Он двинул пролесками и закутками. Он прятался за павильонами.

В Хромантачи он проник окольной дорожкой – сразу на светлую Мраморную поляну.

Раздаточные пункты и мелкие театры занимали здесь по два этажа и пересекали площадь ровными линиями. Высотные модули виднелись поодаль. Фасады со стороны Нейтральных окрасились в розовый цвет – поймали закат.

Загорались вывески, по телевизорам шли шутки. Заведения переходили в режим полной загрузки. Служащие, что ранее спокойно ворковали на лавочках у осветителей, возвращались к обязанностям.

Пряницы не теряли бдительность.

Хокори не должен был себя выдать – не должен был прыгать крышами. И уж тем более не стоило ему превращаться здесь в комету.

И, надо сказать, у него неплохо получалось маскироваться – легендарного призрака в нём действительно никто не признал. Жителям Хроманташи он показался самым обычным псом. Хотя и в капюшоне…

А как обычному псу, так ещё и в капюшоне, не погладить живот? И как лишний раз не побаловать?

Хокори фыркал на всё это и боязливо отряхивался.

Улицы тянулись, люди набирали мандарины.

Хоромост был весел – эстакада нависала над обширным районом и служила хорошей обзорной площадкой.

Здесь, у “Модуля Розы и Пудры” собирались скоморошки. Целый полк красавиц тешил местных и гостей чем-нибудь зрелищным14.

В открытых сверкающих костюмах, улыбчивые, прогуливались девушки по зелёному пятачку и разучивали программу на сегодня. Вокруг витали интерфейсы и поправляли макияж.

– Эх, а я уже хотела предложить вам выступить со мной в кафе на Яблочном проспекте, – сожалела И-Рили, – Давно я не практиковала фокусов с собаками… А ведь они всем нравились, – поправила она браслеты.

– Ммм, – просипел Хокори и надвинул капюшон, – Я спешу.

Пробрались по пятачку и встали под навесом.

И-Рили припала спиной к порталу, сорвала гроздь винограда, и грустно как-то спросила:

– Ну неужели у вас что-то более важное? От вас всего-то нужно – прыгнуть через обруч… И-или через два.

Через два обруча, смешно даже. Нет, в Хокори не было гордыни, но такая приземлённость его искренне поражала.

Никогда его не утомляли люди. Особенно настолько. И наверняка потому в частности, что общался он с ними только как такой себе аниматор: порычал-покричал, получил апельсином, да улетел себе дальше.

Здесь же: руки лижи, пузо подставляй, ушками играй, катайся… Удивительно, как остальные собаки терпят такое ежедневно. И ещё более удивительно, что им это нравится.

– Не могу я прыгать, милая. К Администратору мне надо. Срочно, – стыдливо произнёс Хокори и весь сжался.

Непривычно высокий голос и совсем наивный тон.

Только сейчас И-Рили почувствовала, какой жар исходит от этого пса.

Она объела гроздь, отдала пустую ветку интерфейсу, и пожала плечами:

– Консул Серебринк сегодня не даёт приёмов.

Ответа она не получила. Скоморошка вновь оглядела одинокое застенчивое существо и осторожно добавила:

– Но если вам не лень пытать удачу, отправляйтесь на Площадь Справедливости. Консул в своём Доме, в высоком таком, с фонариками и шпилем. Пройдите дальше по мосту, там остановится кайтобус… Не нагружайте лапы, – жестом попрощалась она и увиляла к остальным.

6. Консул забыл слово!

Кайтобус не решился биться сквозь толпу – повернул по переулку и пошел одинокими балкончиками.

Открывался вид на Хоромост, кувшинки дополняли панораму.

А чуть позже транспорт скрылся под пурпурной кроной – огромный мураксант создал здесь тень. И ветер в ней был весел.

Он нёс коту сомнения.

Прямоушкин дёргал хохолок. В мыслях появилось что-то очень неприятное.

Спектр, видимо, уже не намекал. Он начинал давить. Но талисман не смел сдаваться – он был прав, и точка.

Лишь бы так…

Вспомнить бы только ту самую фразу! Тот самый день! Всё сразу стало бы понятнее. Вот надо же было ему потерять такой уникальный духовный инструмент?

Прошлое болталось в голове осколками. У него так и не получилось собрать из них что-то вразумительное…

Прямоушкин попросил у интерфейса планшет, нашёл журнал “Раздача Котов” и облокотился о тумбу.

А не совесть ли его случайно мучила? Лишь бы нет. Но даже если да, то интересно, откуда она взялась? Отвечать-то не придётся – кот оставался абсолютно уверен, что с чайными феями он больше не встретится.

Забегая вперёд – конечно, он ошибался. Более того, всю дорогу он нарочито игнорировал признаки их присутствия. А запах бергамота, между тем, не уходил…

– Это у тебя обручи солнечные что ли? Ведьмуешь? – вдруг донеслось со стороны.

Попутчики сменялись так часто, что Прямоушкин уже перестал обращать на них внимание. Он и не заметил даже, как на другую сторону от тумбы подсел весьма немалых размеров пёс в белом затасканном капюшоне.

Прямоушкин не отрывал глаз от журнала:

– Я-то? Нет конечно, упаси Инженер… Скажем так, “перепали”, – говорил он через нос, – Интересно даже, откуда псу знать про наши… нюансы?

Хокори будто оживился. Он перелез через тумбу и выдал свой коронный жест – толкнул собеседника корпусом в бок.

Он улыбнулся пошире и выпустил хвост:

– У-у, обижаешь. Я столько солнцеядных кошек видел, знаешь ли… С какими-то даже общался помню. Ну… До всего, что было.

Прямоушкин опасливо выгнулся:

– Ого. Очень… Интересно, – натянул он улыбку, – Вы бы, уважаемый, продолжали. Только… Без лап, понимаете, без лап.