Орнамент – Фиеста Прямоушкина (страница 11)

– ”Бар-рдак!” – то и дело бесился Корица, когда первый из шести отказывался воспринимать его доводы всерьёз.

… Но сегодня, впрочем, не до демагогии.

Отвлёк Чечевица:

– Мы скоро покинем Музаару, – отчитался пилот, и грустно добавил, – А вот у Голубки настроение не очень… Как и самочувствие. Значения из памяти исчезли, представляешь? Сядем в Хромантачи, будем перезагружать, – браво застегнул он лётный костюм.

Корицу новость не порадовала:

– Вот вовремя захворала! – всплеснул он крыльями, и ткнул Голубку Скипетром по шее, – Небесная охота, ау! Мы не можем упасть в грязь лицом!

– Не перезагрузим – точно упадём, – отрезал Чечевица, – Я не выдержу ещё одну ночь за консолью. И… И не нужно, в который раз прошу, так с Голубкой. Она не виновата.

– Виновата, или нет – это вопрос второго плана. Главное в том, что пока она будет себе там всё перезагружать, – повертел Корица у головы, – Хокори уже скроется в каком-нибудь модуле! И как мы будем его ловить тогда, а?

Чечевица отвёл взгляд.

– Не понял? – нахохлился Корица.

– …Да вот я тоже, – ответил Чечевица, – С каждым годом мне всё труднее понять, чем мы вообще здесь занимаемся – праздник людям устраиваем, или бедное животное шпыняем? – возмущался он, – Хокори-Хокори… Да пусть он даже выиграет, лишь бы мы в который раз не опоздали в Озурачи13… Или ты забыл, что нам за это было три года назад?

[хвать, хвать]

– Ай… – потёр Чечевица крыло и гордо отвернулся.

Корица же упал на фальшборт и подозвал поднос с коктейлями. Он взял другой бокал и уныло наблюдал теперь за тем, как машина намешивает ему “Алмазную Шатенку”.

– Вот и думай, ага! – попытался добить его Чечевица.

Получилось не очень:

– Ты уже пять лет напоминаешь мне о происшествии трехгодичной давности, – сказал Корица.

И мигом спор возобновился.

Озорнице надоело слушать ругань. Пока никто не видел, он тихонечко заполз в багаж и разорил контейнер с инструментами: покрутил, не интересно – за борт, постучал, не интересно – за борт.

И так, пока не добрался до бинокля…

– Ой, мама! – испугался Мастерица и мигом кинулся к нему.

Крылья по швам, бока трясутся…

– Ты бы ещё закудахтал! – придержал её Черепица.

Он не мог спокойно наблюдать за тем, как его любимый брат становится наседкой.

Ведь ровно как Корица жить не мог без Скипетра, а Чечевица без экспандера в кармане, Черепица жить не мог без Мастерицы. Не даром же Мама Рух советовала ему держаться того, кто поумнее – так и правда было легче.

– С чего бы мне кудахтать? – подался Мастерица, но так и не вырвался.

– Да носишься за ним потому что. Смешно даже! – приобнял Черепица брата, – Нельзя так. Надо взять, и сказать один раз по-мужски. Сечёшь? – поднял он бровь.

Мастерица сглотнул:

– По-мужски, мгм… Что ж, покажи тогда, – пригласил он и посторонился.

Черепица подошёл к негоднику и размял плечи.

– Так! – грозно навис он и… вдруг осёкся.

Озорница заметил его не сразу, был очень занят – всё пытался разобраться с биноклем – в какую сторону смотреть.

– Ухьт! – вздрогнул он от неожиданности и чуть-чуть отполз, – А у меня тут вот… – показал он, мол ничего запрещённого, – А что?

– … Э… … … Играй, – кивнул Черепица, развернулся и пожал Мастерице руку.

Озорница запрыгнул на контейнер, сбросил ботинки и лёг на живот.

…И что он увидел в бинокль!

Некто нёсся сквозь Музаару – смерял холмы на четырёх тонких лапах. Под расшитым капюшоном он скрывал лицо. За ним тянулся хвост.

Вокруг носились мяулюксы. Котята докучали: жалили хвостами и дразнили – пританцовывали.

Некто в капюшоне отгонял их и бежал ещё километр-другой.

Он миновал очередной посёлок и прозвонил по связкам между скал – эхо разнесло шесть нот.

– Стая-стая! – крикнул Озорница, – А у меня тут зверь! И очень-очень быстрый!

Работа на борту затихла.

Корица опомнился. Он уже сделал два глотка, и его немного разнежило.

– А? – без интереса ответил он.

– Прям как ветер! – указывал Озорница, – Как… Как комета!

Он расшатал контейнер и повалился вместе с ним.

– Как комета? – удивился Чечевица, – Не наш ли пылесборник?

– И правда! А вдруг? – подпрыгнул Озорница, – У него богатый хвост!

Мастерица почесал за шеей пультом.

От удивления Корица снова упустил бокал и со злости стукнул по консоли:

– Хокори, здесь? Не может быть, – отсёк он крылом, – Он никогда не забегал в Музаару. Ему нет причин менять маршрут.

– А всё-таки? Куай-ланг на Эквалюниуме – редкость, – напомнил Чечевица, – Да и такое совпадение! Подумай, братец.

– Да тут и думать нечего, – пригрозил Корица Скипетром, и обратился к Озорнице, – Ты видел гриву?

– Нет. Но на нём был ка…

– Вот именно. Гривы нет. Всё, не наш… – нахохлился Корица, – Е-если бы это и правда был он, это значило бы только то, что он пытается меня провести. А я от одной только мысли об этом нервничать начинаю… А я не хочу нервничать. Особенно сегодня, – зловеще предупредил он.

Мастерица, Чечевица, Озорница и Черепица, недовольные, вернулись к делам.

А Голубка попала в небесную рябь.

Звезда совсем ослабла, над Морем Охлаждения краснело небо. Поднялись воздушные кувшинки: принцесса высаживала их по всему звездолёту – ни одна ночь не тонула во тьме.

Россыпь светильников витала над Петличным Хребтом. От бутонов исходило тепло, и воздух колыхался.

Корица вмиг забыл про слабость:

– О! Вот и развлечение, – заметил он между делом и подбросил Озорнице одну из палочек.

Озорница поймал её и сразу принялся за дело – тот тут, то там он отключал кувшинки. Цветы темнели и лопались. Осколки уносились вниз. Ему было приятно помогать принцессе поддерживать небесный сад.

Корица занимался тем же, но куда усерднее – Скипетр отключал сразу по пять бутонов.

Наверняка учтёт когда-нибудь “Всея Звездолётный”, что на каждый Праздник сады заметно редеют. Как может принцесса оставаться второй, если она за простейшим, за растениями, уследить не может?

– ”Бар-дак!” – убивался Корица.