Орлова Валентина – ВРЕМЯ КАССАНДРЫ (страница 3)
Выйдя из кустов, Алёнка подошла к ней и ласково обняла за шею, что-то шепча ей на ухо. Александра разобрала только одно слово: «Бог»…
Вздрогнув всем телом, она проснулась. Рассвет едва проникал сквозь плотные шторы. За окном стрекотали цикады, навевая какую-то мелодию… И сон снова, как мягкий пушистый зверёк подкрался к её изголовью, Александра задремала…
Но ей казалось, что она не спит! Слышит, как предутренняя тишина, тревожная и оглушительная, стоит у окна. Она таит в себе что-то опасное, предостерегающее…
Александра напрягается, пытаясь собрать воедино, свои разрозненные мысли. И вдруг предчувствие беды, ужасной и неизбежной, до боли сжимает ей сердце! Она с трудом отрывает голову от подушки, и всматривается в полутьму… Там, под старой вишней кто-то стоит, и тоже смотрит на неё, в упор! Это женщина. Силуэт её проступает отчётливо, на фоне шторы… – Кассандра! – чуть не вскрикивает она, но вовремя останавливается. – Откуда?! Я ведь её не звала…
По мере того, как в волосах Александры прибавлялось седых прядей, менялся и образ троянской пророчицы. Возникая, время от времени, в воображении Александры, он всё больше напоминал ей подругу её молодости – Раю Миловскую, мудрую и властную Шахерезаду.
Но в данный момент, образ Кассандры предстал перед Александрой в каком – то ином виде. Во-первых, её прекрасные золотые локоны были сильно обесцвечены и перетянуты у лба широкой голубой лентой. Во-вторых, хитроумную улыбку, на лице мудрой красавицы, сменила печальная мина. Она словно говорила ей: – Кисмет, дорогая! От судьбы не уйдёшь. Что должно произойти, то и произойдёт…
После сдачи анализов, в поликлинике подтвердился страшный диагноз, который предрекла Вадиму пророчица. После этого Александра поняла, что настал
роковой момент, и надеяться нужно только на милость Божью…
НЕОТВРАТИМОСТЬ
Выписывая Карташову направление на операцию, врач-онколог предупредил, что ждать придётся долго. В онкологическом центре большая очередь.
– Ну, а куда нам торопиться? – сказал Карташов, стараясь казаться весёлым и беззаботным. – Кстати, я почувствовал, что травы помогают. Представляешь? Мне намного стало лучше!
Александра видела, что он просто не хочет показывать свою слабость. Но она решила убедить его, во что бы то ни стало, в неотвратимости «кардинальных мер». Зная нрав своего мужа, она осознавала, что делать это надо весьма и весьма осторожно. Она преднамеренно избегала употреблять слово «операция», заменив его медицинским термином. Стараясь придать своему голосу, тон рассудочного спокойствия, Александра сказала за ужином: – В нашем случае, фактор времени решает многое… Мне кажется, ты сам это понимаешь!
В глазах Карташова вспыхнули искорки недовольства. Но она настойчиво продолжала: – Давай подумаем, кто из знакомых тебе врачей может помочь нам. Среди твоих друзей – баскетболистов, в том числе. Тот же Тихомиров, например. Вот, позвони-ка ему!
Звучало, как приказ. Но он необходим был в данном случае, Александра это чувствовала. И не ошиблась. Вадим с ней согласился. Вслед за этим, он опять «пошёл в отказ». Но она уже знала, что «лёд тронулся»!
«СВОИ», ОТ БОГА
Олег Тихомиров
работал в городской медсанчасти заведующим «отделения рентгенологии». Позвонив ему, они тут же натолкнулись на неудачу. Оказалось, что Олег уходит в отпуск, и собирается на соревнования, в Челябинск. Но, выслушав Вадима, он ответил с пониманием: – Да, старик, надо срочно оперироваться. Карцинома сигмовидной кишки – это круто! Хорошо, что застал
меня на месте, пока я не уехал…
– Да какой разговор, старик?! Всё решаемо, приходи. Перед отъездом я накажу тут своим. Чтобы всё сделали тип – топ. Как мне лично! – заверил Вадима Тихомиров.
«Свои» – это был главврач хирургического отделения и врач-анестезиолог. Они вышли в приёмное отделение в белых халатах, наброшенных на ярко-голубые хирургические костюмы. Александру встревожило то, что оба врача оказались слишком молодыми, чтобы быть многоопытными «светилами» хирургии. В особенности, анестезиолог.
– Выглядит он совсем как мальчишка, но говорят, что специалист – от Бога, – размышляла про себя Александра. – Что ж, бывает. Ну, а уж главврач, он же оперирующий хирург…
Звали его Ильдар Матвеевич. Это был черноволосый, среднего роста, моложавый мужчина, лет тридцати пяти на вид. Позже оказалось, что ему уже сорок пять. У него было бледное лицо, с яркой родинкой на щеке и строгие, тёмно-карие глаза.
Отметив строгость и серьёзность в поведении главврача, Александра несколько успокоилась. Его образ сразу врезался ей в память. Он как икона, стоял перед её мысленным взором. На этого человека она возлагала теперь все свои чаяния и надежды. Как на самого Господа Бога!
– Хорошо, что по знакомству, свои… Может, уж постараются, сделают всё по высшему классу, как обещал Олег, – сказала она Вадиму, когда они вышли из ворот медсанчасти. Этими словами Александра хотела закрепить их первый успех, успокоив и себя, и мужа.
АТЕИСТОВ В БОЛЬНИЧНЫХ ПАЛАТАХ НЕТ
Через две недели, надев халаты, Александра и Вадим зашли в больничную палату, указанную им старшей медсестрой. В ней, на то время, лежал лишь один человек. Палата напомнила монашескую келью: везде стояли иконы и горели восковые свечки. Перед иконой Христа – Спасителя стоял человек и молился…
– Тоже, наверное, жертва онкологии, – решила про себя Александра. Человек обернулся на их приветствие. Оказалось, что это совсем молодой мужчина, на вид чуть больше двадцати лет. Большие чёрные глаза его казались отторгнутыми. Они жили самостоятельной, одинокой жизнью, на его бледном, измученном лице.
Через некоторое время в палату вошла жена молодого человека, совсем не схожая с мужем, как по внешнему виду, так и по настроению. Весело поприветствовав новых соседей, она коротко представилась: «Антонина».
Это была молодая, крепкая и краснощёкая особа. – Кровь с молоком, – отметила про себя Александра.
Женщина, без предисловий, стала объяснять причину заболевания супруга, которого звали Геннадием: – Занимался рукопашным боем. Я его сколько раз предупреждала, что это очень опасный вид спорта. И вот, на соревнованиях ударили в печень. Ну, а теперь вот…
Что такое «вот», Антонина не объяснила. Только потом, выйдя из палаты, вслед за Александрой, она продолжила: – У моего мужа рак печени. Готовимся к операции, но надежды мало. Сам Ильдар Матвеевич ничего не обещает…
– Жаль, такой молодой, – покачав головой, сочувственно произнесла Александра. – Совсем не успел пожить…
– Зато дров успел наломать! – неожиданно резко перебила её Антонина. Слова молодой женщины прозвучали жёстко и категорично. Александре послышалась в них злая горечь. Остановившись у окна, она внимательно посмотрела в глаза Антонине. За тонкой пеленой слёз, в них стояла невысказанная обида.
– Послушайте, со временем всё забывается! – пытаясь смягчить свою спутницу, начала было Александра.
– Со временем, может быть. А пока! – опять прервала её Антонина, но с ещё большим ожесточением. – С моей лучшей подругой роман закрутил, за моей спиной. И всего лишь через год после нашей свадьбы! Это как, спрашивается?!
Александра не нашлась, что ей ответить. Да и вряд ли можно было что-то сказать в подобном случае. Сама-то она, ещё совсем недавно, тоже оказалась в незавидной ситуации. Но она была много старше и опытней, а эта женщина ещё так молода…
– И шо тильки на билом свитэ нэ творится… Цэ життя!– вспомнились Александре слова её украинской бабушки.
– Может, и прощу когда-нибудь, со временем. Не знаю! – неожиданно проговорила Антонина. Александре показалось, что тон её несколько смягчился. При мысли, наверное, о возможной утрате.
– Конечно, простишь, куда ты денешься! В любом случае, если… – подумала про себя Александра, суеверно не договаривая конца фразы.
Ей представился образ их соседа по палате: молодого человека, почти мальчика,
лежащего в гробу. И тут же её пробил озноб, как от холода. – Господи! Спаси, сохрани и помилуй! – она набожно перекрестилась.
С этого момента всё, произошедшее с ней прежде, стало казаться Александре столь мизерным и ничтожным. – Ничего нет дороже человеческой жизни! И надо бороться за неё, всеми силами! Это стало для неё формулой дальнейшего существования.
Собственная иконка была спрятана у Александры на груди, под кофточкой. Когда Вадима увезли на операцию, Александра, спросив разрешения у его соседа по палате, – встала на колени, перед иконой Казанской Богородицы, которая стояла на подоконнике. Александра прошептала слова молитвы, и Пресвятая Дева ответила ей мудрым, сострадательным взглядом. Александре показалось, что она поняла её.
– Да, действительно, в больничных покоях атеистов нет!
ГОСПОДЬ, УПОВАНИЕ МОЁ!
Операция длилась около шести часов. Всё это время Александра молилась, явственно представляя себе образ Вадима: сильного, загорелого, загребающего веслом, мощь речной волны. Вадим был атеистом, и Александра просила своего Бога: не оставлять её одну. Тем самым, она молилась за мужа, через себя.
После операции Вадима поместили на несколько суток в отделение реанимации. Сказали, что операция прошла нормально, но больной пока без сознания.
Придя домой, Александра нашла в тумбочке старинный молитвослов. Раскрыв его наугад, она прочитала первую попавшуюся на глаза фразу: «Господь, упование моё!». После этого она встала на колени, перед своим самодельным аналоем, и молилась несколько часов, до изнеможения. Обессилев, она легла под иконами, на ковёр, и задремала…