Орлова Валентина – ВРЕМЯ КАССАНДРЫ (страница 5)
Зависло молчание. Оно продолжалось несколько минут. Резко поднявшись, Валерий вздохнул, как бы сам, сожалея о сложившейся ситуации… Ещё раз вздохнув, молодой человек, не прощаясь, вышел из палаты. В безлюдном пространстве больничного коридора зависло эхо его удаляющихся шагов…
ЖЕНСКАЯ ДИПЛОМАТИЯ
После ухода сына Вадим Романович лежал неподвижно, глядя в потолок. Лицо его при этом выглядело рельефно восковым, как мумия египетского фараона. Александра знала, что таким оно бывает у мужа только в минуты крайней тревоги, близкой к отчаянию. Она волновалась за его сердце, которое после операции начинало давать сбои, а тут…
– Вадик, ты чего так расстроился? – тихо спросила Александра, осторожно присаживаясь на край его постели. Она не слышала разговора Карташова с сыном. Когда Валерий приходил его навестить, она вежливо выходила в коридор.
– О чём ты с ним говорил? О завещании, наверное? – настойчиво продолжила она, зная манеру мужа надолго замолкать, в подобных случаях. Сама-то она догадывалась о теме их разговора. Эта тема давно назревала.
– Так вот знай, мой дорогой, что я об этом слышать не хочу! – с нажимом проговорила Александра. Вслед за этим последовал монолог, который она уже не единожды произносила: – Вспомни, как мы с тобой развелись, через неделю после регистрации! Из-за чего, помнишь?! Вадим Романович всё также упорно смотрел в потолок, словно ничего не слыша.
Справившись с эмоциями, Александра продолжила: – Твоя мама сказала, что я зарегистрировалась с тобой, чтобы «оттяпать» у вас квартиру. Да я своё законное никогда ни у кого не «оттяпывала»! И ты это прекрасно знаешь! Ну, а теперь-то, зачем мне это? Скажи! – уже мягче проговорила Александра, кладя свою тёплую ладонь на дрожащую руку мужа.
– Я хотел по справедливости! У тебя ведь проблемы с жильём! – хрипловатым, измученным голосом начал было Вадим Романович. Но Александра оборвала его: – Причём тут мои проблемы? О них сейчас речь?! Не твоя квартира, а ты мне нужен, живой! Свои проблемы я как-нибудь решу сама. Всё, точка!
– И как ты собираешься это делать?
– С Божьей помощью! И больше не будем об этом!
В подобных случаях Александра занимала определённую позицию. Переубедить её было невозможно. Вадим Романович вздохнул, с облегчением. Он хорошо знал приёмы чисто «женской дипломатии», своей жены. И теперь был уверен, что она всё расставит, как надо, по своим местам.
Александра, в свою очередь, тоже понимала, что начинать сейчас баталии за квартирные метры, или за какие-то деньги, – совершенно бессмысленно. Да и бесчеловечно!..
ДЕТИ – ЭТО СВЯТОЕ
Позже Александра подружилась со старшей медсестрой хирургического отделения, – Надеждой Васильевной. Они были одного возраста, обе имели взрослых детей и внуков, поэтому быстро нашли общий язык, перейдя на «ты».
Надежда Васильевна вскоре стала считать супругов Карташовых «своими». Она настояла, чтобы им выделили отдельную послеоперационную палату, которая предназначена была для особо тяжёлых больных. Ильдар Матвеевич не препятствовал этому. Александра заметила, что главврач хирургического отделения всегда прислушивался к мнению старшей медсестры.
Палата, рассчитанная на двоих: больного и ухаживающего за ним человека, – была светлой и комфортной. В ней был кондиционер, телевизор, туалет и душ… Но она была платной. Александра собиралась её оплатить, но кто-то её опередил. Она догадалась, что это Валерий.
Встретив пасынка выходящим из ординаторской, Александра остановила его. Они сели на лавочку, в коридоре. Александра поблагодарила Валерия за помощь. Он поначалу был настроен враждебно, но Александра заверила его, что никоим образом не претендует на его собственность. Все её силы направлены сейчас на то, чтобы поднять мужа. Он ей нужен живым, а не его квартира. Ну, а свои проблемы она как-нибудь решит, с Божьей помощью.
Расстались они весьма доброжелательно, почти по-семейному. И Александра спешно пошла в палату, чтобы успокоить мужа. В последнее время, несмотря на то, что здоровью его уже ничего не угрожало, он становился всё более грустным и меланхоличным. Сын не посещал его. И это было главной причиной его плохого настроения. Александра понимала его, как никто другой: – Дети – это святое. В её планы совсем не входило портить отношения Вадима Романовича с сыном: – Это его единственный сын, родная кровь. И мне лично, он пока ничего плохого не сделал!
И когда Валерий заглянул к ним после врачебного обхода, Александра, встретив его приветливой улыбкой, вышла из палаты…
ВЕСЁЛАЯ ПОВАРИХА
Вечером Александра решила сходить в столовую. В полутёмном больничном коридоре было пусто и тихо. Подойдя ближе к столовой, она услышала доносящееся из открытых дверей негромкое пение. Это местная повариха, моя посуду, предалась далеко небезупречному вокалу.
Из крана, журча, лилась вода, и женщина не сразу услышала приветствие Александры. Обернувшись, она осветила её, как огоньком, женственно тёплым взглядом. Потом, вглядевшись, повариха махнула рукой и засмеялась, прикрывая рот ладонью: – Ой, да я же вас знаю! Вы учитель театра, у моей Насти. Так ведь?! А я – Оксана. Оксана Кравец.
Кран с водой закрылся, и на Александру хлынул поток типично женской болтовни. Оказалось, что старшая дочь Оксаны, Настя, учится в гимназии, и занимается в театральной студии, у Александры Викторовны. Она тоже, как и её мать, певунья. Оксана с мужем часто бывают на премьерах детских спектаклей, в которых их дочь танцует и поёт… «Ну, прямо как Надежда Кадышева!»
Оксана с молодости работала в хирургическом отделении. Её здесь ценили здесь, за весёлый нрав и трудолюбие. Женщина принадлежала к числу тех «обаяшек», которые нравятся как мужчинам, так и женщинам.
– А кое-кому, в особенности! – намекнула весёлая повариха, подбоченившись, и кокетливо поведя плечом. Александра понимающе улыбнулась.
Доверительность сближает женщин. Завязав с Оксаной приятельские отношения, Александра тоже была причислена к «своим». Она хорошо знала эту черту общинности в простом народе, и сама старалась, как могла, ей соответствовать: поливала на окнах цветы, поддерживала порядок в палате и в коридоре. В свою очередь, и поварихи заботились о том, чтобы Александре хватало еды; а медсёстры, после врачебного обхода, ставили уколы и капельницы её мужу, – в первую очередь.
ЩЕМЯЩЕЕ ДУШУ БЕСПОКОЙСТВО
Но щемящее душу беспокойство, не оставляло Александру! У Вадима начал гноиться шов. Ильдар Матвеевич сам лично делал ему перевязку. Приглашая в перевязочную Александру, он беседовал с супругами, как с приятелями.
Вскоре шов на животе Вадима стал заживать, превращаясь из большой красно-жёлтой полосы в тонкую, синеватую ниточку. Но иногда, беспричинно, у него подскакивала температура. После приёма жаропонижающего, Вадим Романович начинал капризничать, отказывался двигаться, ссылаясь на усталость. Видя, что пот льёт с него градом, Александра не настаивала. Но ночью часто вставала, чтобы потрогать его лоб: – Нет ли температуры?
Выписка намечалась на следующей неделе. – А что будет после выписки?! – со страхом спрашивала себя Александра.
– А химиотерапия, нам будет назначена? – Этот вопрос она долго вынашивала в себе, прежде чем осмелиться и задать его главврачу. Тот ответил ей однозначно: – Ну, а как без химиотерапии? Это же онкология!
НАДО ЖЕ, ПОВЕЗЛО!
В онкологический диспансер, на консультацию, они опять пошли вместе. Атмосфера там, мягко говоря, царила варварская: в узком и тёмном коридоре множество больных сидели, в ожидании, когда медсестра вытянет из кучи, как счастливый билет, их медицинскую карточку; выйдет в коридор и выкрикнет их фамилию.
У Александры медкарта мужа была на руках. Она, вложив в неё шоколадку, смело ринулась в кабинет врача.
– Женщина, вы куда?! Выйдите, немедленно! – властно прикрикнула на неё медсестра, – мощная, как молотобоец, краснощёкая тётка.
– Дорогая моя, я лично к вам! Мой муж после операции… – ласково, но настойчиво проговорила Александра нараспев, и сунула ей в руки медицинскую карточку мужа, с шоколадкой внутри.
– Ладно, ждите, я вызову, – буркнула медсестра, принимая карточку. Вскоре она действительно прокричала, выйдя в коридор: «Карташов, войдите»! Вадим вошёл в кабинет врача, Александра за ним…
– А вы-то куда, гражданочка? – возмущённо проговорил пожилой врач, отрывая глаза от кучи медицинских карт, разбросанных у него по столу. Александра знала, что в этих случаях надо «играть на опережение», поэтому твёрдо, без колебаний, ответила: – А я со своим мужем, сопровождающим… – и дополнила, в качестве пояснения: – Он у меня больной!
– А тут нет здоровых людей, гражданочка. Все больные! – усмехнулся врач.
– Вот именно! – хихикнув, поддакнула медсестра.
– Да, проходите больной, садитесь, – деловым тоном проговорил врач, кивнув Вадиму, застывшему в нерешительности у двери.
– Да и вы садитесь, раз уж так… – снисходительно сказала краснощёкая медсестра, указывая Александре на стул. Та села, с облегчением почувствовав, что ситуация сама собой загасилась.
Врач, посмотрев анализы Вадима и историю его болезни, спросил, как бы, между прочим: – Стому-то, конечно, вывели? – Карташов отрицательно покачал головой. Врач, подняв брови домиком, с удивлением проговорил: – Надо же… Довольно редкий случай. Да, повезло!