Орлова Валентина – ВРЕМЯ КАССАНДРЫ (страница 4)
Ей привиделось, что входная дверь тихо отворилась, и в квартиру вошёл сам… Господь! Встав подле Александры, Христос вознёс над ней руки, тихо произнеся:
– Молись! Всё будет хорошо… Голос его был едва слышен, точно лёгкий ветерок прошёлся по полу.
Полежав ещё несколько минут в полусне, Александра встала. В окно робко заглядывал отсвет занимающегося дня, но комната тонула пока в полумраке. Лёгкая, полупрозрачная дымка, точно парок, стелилась от следов Господа, ещё не совсем остывших… Эта дымка вела в коридор, к входной двери, которая оказалась полуприкрытой! Увидев это, Александра побледнела и замерла.
– Что это?! Кто-то подбрасывает мне очередную загадку? Неужто мифический «Некто», жестоко играющего нашей судьбой?! – Александра спешно перекрестилась. Эта мысль показалась ей кощунственной.
МОЛОДАЯ ВДОВА
Через несколько дней Александра встретила в коридоре Антонину. Понуро опустив голову, женщина несла в руках две большие сумки. Александра окликнула её, та остановилась. Узнав свою бывшую соседку по палате, Антонина поставила сумки на пол. В глазах её глухо зависло выражение обречённости. На вопрос: «Как дела у Геннадия?» – Антонина ответила, тупо глядя себе под ноги: – А нет его больше. Скончался. Ещё на операционном столе. Проговорив это, она, жалко улыбнувшись, добавила: – Теперь я, можно сказать, – вдова.
Состояние этой молодой женщины легко было понять. Его можно было бы назвать «переходным», когда из одной жизни уже ушёл, а к другой ещё не пристал, не нашёл себе в ней места. Эта жизнь пока непонятна тебе, и незнакома…
Александра, попрощавшись с молодой вдовой, набожно перекрестилась:
– Господи, помилуй меня, грешную! Спаси и сохрани раба божьего Вадима!
БОЛЬНИЧНЫЙ БЫТ
Через двое суток, придя в палату, Александра узнала, что её мужа только что перевезли из реанимации, – в соседнее отделение. Туда же санитарки перенесли и его вещи.
Она нашла Вадима в отделении послеоперационной терапии. Сброшенный, как тяжёлое бревно, он беспомощно лежал на больничной койке, совершенно голый. Больничная простыня, мятая и скомканная, – лежала рядом. В палате ярко горел свет, исторгаемый несколькими лампочками. А четверо мужчин играли в карты, громко переговариваясь и посмеиваясь между собой.
Александра сочла всё это безжалостным и бесчеловечным, по отношению к своему мужу. – Что, не могли прикрыть простынёй?! – возмутилась она в душе, но вслух ничего не сказала, стараясь успокоить себя: – Больничный быт. Что поделаешь!
Прикрыв Вадима простынёй, Александра подкатила к его кровати каталку, и легла рядом, взяв его холодную руку в свою ладонь. Ей в очередной раз хотелось вдохнуть в него жизнь! Вскоре пришла медсестра и приказала выключить свет. Воцарившаяся на время тишина успокоила нервы, и Александра ненадолго заснула.
Проснулась она от какого-то хриплого звука. Это был голос Вадима. Он пытался встать, чтобы пойти в туалет. Найдя под кроватью «утку», Александра с трудом втиснула её между кроватью и ягодицами мужа. Эта процедура была столь обыденна для больничной жизни, что заострять на ней внимание не было смысла. Александра поняла, что с рядом подобных «мелочей», ей ещё не раз предстоит здесь столкнуться. Впереди было столько дней и ночей бдения, подле больного мужа…
– Господи, пошли мне силы и терпение! – беззвучно прошептала она. – Главное, чтобы всё прошло успешно, без осложнений. Она нащупала иконку у себя на груди, и в очередной раз вспомнила, что так уже с ней когда-то было. И вот опять Господь посылает ей очередное испытание. Что ж, она-то его выдержит, лишь бы только Вадим…
Утром в палату пришёл главврач, дал Александре предписание, чем кормить больного. У Ильдара Матвеевича были покрасневшие, усталые глаза; а голос, как ей показалось, звучал равнодушно, даже чуточку высокомерно. Но потом, смягчив свой тон, он обратился к Александре с просьбой: – Если будете здесь, то уж
посмотрите, пожалуйста, за порядком. Санитарок у нас не хватает.
– Да, я никуда не уйду! – поспешно заверила его Александра. – И, если можно, буду здесь жить, пока мужа не выпишут… Что мне одной-то дома?
– А, в таком случае, можете кушать в нашей столовой! Ведь многие больные питаются пищей, приносимой из дома, – ещё мягче сказал Ильдар Матвеевич.
Александра поняла, что он просто устал, измучен работой, дежурствами и проблемами с медперсоналом. А так-то нормальный, добрый человек. Дай Бог и ему здоровья!..
ПО СЕКРЕТУ ВСЕМУ СВЕТУ
Через несколько дней больному разрешено было принимать у себя посетителей. Но Вадим был категорически против этих посещений. Гордый и непокорный дух «героя Эллады» препятствовал тому, чтобы кто-то ещё, кроме самых близких людей, знал о его диагнозе, и видел его в таком немощном состоянии.
Конечно, совсем исключить утечку этих сведений было трудно. Тот же Тихомиров мог рассказать об этом Немировскому. А Борис, хоть и не из числа болтунов, но всё же мог сообщить об этом ещё кому-то…
Но оказалось, что в роли «сарафанного радио» выступила бывшая жена Вадима Романовича – Марина Петровна. И она не только «проинформировала» друзей Карташова, но и кое – кого из соседей. Выйдя погулять на дворовую территорию, она первой сообщила эту новость соседке Алевтине. Ну, а уж та не заставила себя долго ждать! Поведала её «всему свету, по секрету».
Сама же Марина Петровна, узнала всё в подробностях от сына, Валерия, приехавшего в очередной отпуск. Он навещал своего отца в больничной палате чуть не каждый день, познакомился с лечащим врачом и главврачом.
В конце недели, на правах близких родственников, Карташова посетили Тамара с Алексеем. На этих же правах, расточая благовоние дорогих духов, объявилась Марина Петровна. Загорелая, пышущая здоровьем, она только что вернулась из Арабских Эмиратов. На фоне унылой больничной серости её экстравагантный наряд резал глаза: белоснежная блузка-декольте и модная плиссированная юбка, нежно-зелёного цвета.
– Считаю своим долгом позаботиться об отце своего ребёнка! – с артистическим эффектом заявила, войдя в палату, загорелая путешественница, и, подойдя к постели бывшего мужа, осторожно вынула из пакета термос с куриным бульоном. Демонстративно выставив его на подоконник, она с важным и многозначительным видом уселась у постели больного.
Но Александре было ясно, что движет этой шикарной дамой не забота о здоровье Вадима, а нечто другое…
ВИДЫ НА БАБУШКИНУ КВАРТИРУ
Дело в том, что, опасаясь печального исхода своей болезни, Карташов решил обговорить с сыном условия завещания. Оно написано было давно, намного ранее настоящих событий. А теперь ситуация изменилась. И предполагая, что сразу после его смерти Валерий будет продавать бабушкину квартиру, Вадим Романович считал, что он должен поделиться деньгами с его гражданской женой.
– Будет справедливо, я думаю, учесть в завещании интересы Александры Викторовны, – прямо начал Вадим Романович, который не был большим дипломатом. – Мы с ней не зарегистрированы, но я прожил с ней более двадцати лет…
– Так, на минуточку! – остановил его Валерий, сделав рукой предупреждающий жест. – Ты всегда считал меня единственным наследником… Что теперь?
– Ситуация изменилась! – категорично произнёс старший Карташов. – Тогда ты не имел собственной квартиры, и действительно, нуждался в деньгах. Ну, а теперь ты далеко не бедный человек, у тебя престижная работа. Фирма обеспечивает тебя прекрасным жильём, как я понимаю. Мать твоя тоже не без жилья, я ей оставил. А у Александры весьма скромный доход, двое детей, подрастают внуки… А квартира на всех одна!
Для Валерия подобные аргументы ровным счётом ничего не значили. Он не собирался никому уступать своих законных прав. Поджав тонкие губы, он сделал скорбную мину и замолчал, сосредоточив взгляд на изящном носке своего ботинка. Потом, не глядя отцу в глаза, Валерий проговорил, стараясь казаться справедливым и рассудительным человеком: – Отец, ты, конечно, имеешь право поступать так, как считаешь нужным. Но прямо скажу: я бы не хотел этого!
– Честно говоря, сынок, иного я от тебя не ожидал! – с хрипотцой проговорил Вадим Романович. В голосе его слышалась обида и разочарование: – Конечно, кто добровольно откажется от пары миллионов? Денег лишку не бывает. Но надо же иметь совесть! И думать не только о себе!
– Это, с какого такого перепугу, скажи?! – на лице Валерия всплыла надменная мина. – Почему я должен думать ещё о ком-то?! У каждого свои проблемы! – выпалил разом младший Карташов, не прерываясь на смысловые акценты.
– Вот я и толкую тебе о проблемах! – пробовал остановить Вадим Романович не на шутку распалившегося сына. Чтобы скрыть нервную дрожь в руках, он спрятал их под одеяло.
– Отец, да это не мои, это их проблемы! – с нарастающим раздражением продолжал Валерий.
– Кого это «их»? – желая выдержать паузу, решил уточнить Вадим Романович, с усмешкой глядя на сына. Хотя и без того всё было понятно.
– Да Александры, и её детей! – резко оборвал его Валерий. Он не называл по отчеству гражданскую жену своего отца. Обращаясь к ней, он говорил просто: «Александра». Работал младший Карташов в солидной нефтяной компании. Очевидно, в её фешенебельных офисах не принято было называть сотрудников по отчеству. И это звучало на западный манер, – стильно и демократично.