Орлова Валентина – ГОСПОЖА ПЕРСОНА (страница 3)
– Можно ведь использовать детскую художественную литературу, поэзию! – словно прочитав её мысли, – проговорила завуч. – Пропеть стихи всем классом, как поэму!
Проговорив это, Марина Романовна посмотрела на сидящую перед ней коллегу, – как бы со стороны. Это была ещё довольно молодая, лет тридцати семи, но уже располневшая особа. Глаза её, подведённые синим карандашом, имели миндалевидный рисунок, и слегка косили. Взгляд их был несколько тяжеловат, и придавал лицу молодой женщины какое-то особенное, многозначащее выражение. Улыбнувшись новой коллеге, сдержанно и снисходительно, как и полагается административному лицу, Марина Романовна добавила: – У нас в школе, кстати, прекрасный актовый зал, со сценой, кулисами, и всё такое…
– Вот, и если превратить стихи в ролевую игру или в мини-спектакль? Разыграть это на сцене! – не дослушав конца фразы, перебила её Александра Викторовна.
– Это же совсем другое дело! – горячо проговорила она. – Это сплотит класс, став общим событием! А что такое «событие»?
И Воронцова, задав этот вопрос своей начальствующей коллеге, не дожидая от неё ответа, сама на него ответила: – Это «совместное бытие»! Кого с кем? Учеников с учителем, друг с другом… Ну, а если ещё пригласить других детей, из параллельных классов?! А их учителей? А родителей?
Завуч опять внимательно, искоса посмотрела на Александру. Она тоже имела университетское образование, была учителем русского языка и литературы, как и Воронцова.
– Что Александра Викторовна несколько старше её, Марина Романовна отметила это сразу, но не могла не признать, что выглядит та довольно молодо, хотя ей уже за сорок.
– Педагогический стаж, заработанный в какой-то из сельских школ, у неё не велик: всего около пяти лет. И то не по своей основной специальности. А дальнейший послужной список, в её трудовой книжке, – и вовсе не производит должного впечатления. Газеты там разные, соцлаборатории, политотделы, и прочее… Всё это так далеко от школы, от её неписаных правил, законов… Что ни говори, а это сфера особая!
Вместе с предложениями, которые Воронцова так горячо и поспешно «выложила на стол», – всё это вызвало у завуча сомнение: – Справится ли она с новой дисциплиной? Но это был выбор самого директора. Он увидел в претендентке на место учитяля «этики» человека «интересного, и не совсем обычного…»
Да, собственно, и выбирать-то было не из кого! Никто из опытных коллег не рвался на эту новую, нетрадиционную дисциплину. Её надо было ещё создать. Это значит: разработать уроки, программу, а потом ещё показать всё это, кому следует. Школа-то ведь центровая, «показательная»! Устроить в неё ребёнка было очень не просто. В особенности, если прописан он в другом регионе.
Александра сама это почувствовала, когда попыталась устроить в эту школу свою дочь. Но, как всегда, сработали связи. Старинный друг Вадима, тоже баскетболист, работал здесь физруком, и был с директором «на короткой ноге».
…Зазвонил телефон, и завуч быстрым, нервным движением схватила трубку: – Алё! Да-да! Говорите, я слушаю…
Уловив некоторую нервозность в тоне Марины Романовны, Александра подумала: – Похоже, я увлеклась. Надо быть осторожней!
Рефлексирующее сознание не могло надолго отпустить её. Во взаимоотношениях с другими людьми Александра старалась держать под контролем своё поведение. Ну и, конечно же, хорошо понимать, с кем имеешь дело! Вглядевшись в лицо завуча, она увидела на нём и обычную женскую тоску, и неуверенность в себе, и даже некоторую обречённость…
– Похоже, что она не замужем, – отметила про себя Александра. – Живёт одна, либо с родителями, пенсионерами. Тщеславная, несколько консервативная, но вполне порядочная женщина. Ревностно относится к своим обязанностям. Привыкла быть на виду, у начальства. Ну, что ж, держится за своё место. Сейчас ведь всем трудно.
КРЕАТИВНАЯ ЛИЧНОСТЬ
Александра была очень довольна, что нашла работу по своей университетской специальности. В конце концов, не зря же она училась целых пять лет! Возращаясь домой, она шла, что-то напевая, как счастливая школьница. Но, только в том случае, если с ней не было Нюси, которая выдергивая руку, из её тёплой ладони, канючила хриплым шопотом: – Мама, не пой, пожалуйста! А то люди подумают, что ты – пьяная!
Иногда Александру обуревали сомнения:– Ведь она долгое время не работала в школе! Складывалось ощущение, что она попала в какой-то новый, не совсем знакомый и не совсем понятный ей мир…
– Это, наверное, только поначалу, – успокаивала она себя. Директор школы, который встретился ей однажды в саду Горького, горячо подтвердил это: – А может это и хорошо! Вы – человек читающий, много думающий! У вас есть свой опыт, который может сейчас пригодиться. Вот и создавайте что-то своё, новое, нетрадиционное…
– Скажу больше, – прибавил Григорий Константинович, – мне кажется, что мы имеем дело с креативной личностью!
По всей видимости, он сказал то же самое и своему заместителю, по воспитательной работе. – И как это он, так вот сразу, успел разглядеть?! – ревниво отметила про себя Марина Романовна. – Да, что касается внешности, – Воронцову ни с кем не перепутаешь: особа яркая, запоминающаяся. Небольшого роста, но лёгкая и изящная, как статуэтка…
Отметив это, Марина Романовна болезненно поморщилась. Она подумала, что такие фигуры нравятся мужчинам, хотя сейчас и входят в моду крупные женщины. Все говорят: «Полная женщина идёт по Европе!». Ну и жди, пока она до нас дойдёт, эта женщина… Миновав Уральские горы!
Ей показалось, что и на их директора внешность Воронцова произвела впечатление. – Ну как без этого, он ведь тоже мужчина!
Марина Романовна не могла не отметить, что одета Воронцова по моде: в платье фасона годэ, импортные сапоги. И пахло от неё каким-то дорогим парфюмом… – Ну а что, офицерша, может себе позволить! Правда вчера, столкнувшись с ней в школьном дворе, завуч заметила, что идёт та под руку с высоким, видным мужчиной… – Явно не с мужем!
– Не удивлюсь, если это её любовник! – язвительно улыбнулась Марина Романовна, и досадная, ревнивая мысль тут же кольнула ей мозг: – Нет! Ну почему это так: одним всё, а другим ничего?!
Глава 3: «КУРЬЁЗЫ СУДЬБЫ»
ВРЕМЕНА НЕ ВЫБИРАЮТ
Артём Воронцов окончил военное училище в начале девяностых и распределён был в ракетные войска, под Красноярском. Да, вроде место не самое плохое, но время… Хотя, как говорится: «Времена не выбирают, в них живут и умирают». Но оно-то, это самое время, тогда ломало всё: и воинские уставы, и воинскую дисциплину.
В «лихие девяностые», как их потом нарекли, в армии и по всей стране шла перестройка, царил вселенский бардак. Распоясалась дедовщина, солдаты бегали в самоволку, и оттуда не возвращались. Отцы-командиры отправляли молодых офицеров ловить их по вокзалам, забегаловкам, другим злачным местам. Часты были случаи побега дезертиров с оружием.
А у Артёма Воронцова в это трудное время башню снесла любовь. А за неделю, перед отъездом в часть, – он пропал вдруг из дома! Александра Викторовна места себе не находила в напряжённом ожидании. Она, привыкшая держать руку на пульсе, конечно, догадывалась где её сын. Однако такое поведение оскорбляло её! От кого угодно, но от своего любимца она такого не ожидала. Ведь хотелось по-человечески попрощаться: поговорить, наставить, благословить… А он забежал лишь на несколько минут, взял чемодан и пробурчал, не глядя ей в глаза: – Ну, пока, мамуля, я погнал. Приеду – напишу.
Будто он уезжал не за тридевять земель, не на долгую, ответственную службу, а куда-то в пригород, на рыбалку!
Александру Викторовну, без того до предела накалённую этим ожиданием, просто потрясло это хамство. С немым укором глядя на сына, она покачала головой и скороговоркой прошептала про себя: – Глаза бы мои тебя не видели!
Потом, конечно, спохватилась: – Что ляпнула-то?! Но, как говорится: «Слово не воробей, вылетело – не вернёшь». Стала ждать писем. Но и их опять – таки не было! И только через две недели пришла, наконец, какая-то жалкая «писулька», торопливо написанная на блокнотном листочке.
Александра всё понимала, сама была молодой, но обида, как ржа, потихоньку въедалась ей в душу. Значит, опять у её сына не нашлось времени, чтобы написать матери нормальное письмо, с подробностями о своей жизни, о службе. Понятно, молодым свойственно жить страстями, забывая обо всём на свете. Она знала, что каждую свободную минуту Артём тратит на письма своей любимой девушке, Ларисе. А потом с нетерпением ждёт от неё ответа, ежедневно бегая на почту. Всё остальное теряет для него всякий смысл и всякую ценность, всё пролетает мимо ушей: и бытовые условия, не самые лучшие, – одна комната на троих, – и боевые задачи, серьёзные и ответственные. Оттого на службе всё идёт у него кое – как, ни шатко, ни валко…
МАТЕРИНСКОЕ СЕРДЦЕ
Александра совсем потеряла сон. Ложась рано в постель, она вслушивалась, как на крыше бесится ветер, ветви деревьев колотят по оконной раме. Накинув халат, она подходила к окну, раздёргивала шторы, и всматривалась в кривой лик луны, насмешливо глядящей на неё, с почерневшего небосклона.
Она чувствовала, что жизнь её, худо-бедно устроенная, до краёв наполняется тоской и тревогой. Они стеной заслоняют всё, чем прежде она жила. И как не старалась она гнать прочь тяжёлые предчувствия, материнское сердце било тревогу, издалека чуя беду.