Орест Мацала – ЭХО ДИССОНАНСА (страница 2)

Помню, как на меня повлиял тот двухдневный поход. Что-то первобытное проснулось в глубинах моего естества.

Немолодые глаза, слух и нюх обострились в первую же ночь. Сначала я находился в целой симфонии звуков и запахов, но через некоторое время слух начал различать и укладывать по полочкам, различные источники звучания.

Шелест листвы, травы, трение стволов деревьев друг о друга чётко определялись как растительность и не требовали особой бдительности.

Другие звуки привлекали больше внимания. Например, рассечение воздуха крыльями птиц, неестественный щелчок хвороста под чьей-то лапой или копытом. Это пробуждало генетическую первобытную память, расширяя границы чувств и интуиции.

Попав туда, в атмосферу первозданности, я совершенно забыл, что у меня где-то стоял гружёный автомобиль. Хоть и временно, но исчез моральный груз ответственности за процессы, происходящие во внешнем мире.

С товарищами мы приехали в лес чтобы порыбачить и пообщаться. Между нами не было соревнования и конкуренции. Никто ни в чём не утверждался и не брал роль главного. Мы были погружены в процесс рыбалки и сопутствующего общения.

Пойманную рыбу либо жарили, либо готовили уху. Пили травяной чай, а некоторые прикладывались к напиткам покрепче. Идеальная формула настоящего отдыха.

Лишь спустя время мне попалась статья, что психологи видят рецепт идеального отдыха в отсутствии ответственности за что-либо и кого-либо, в отсутствии конкуренции и необходимости что-либо доказывать, а также в обязательном наличии удовольствия от событий и впечатлений для выработки эндорфинов. Всё это было в те пару дней.

Немудрено, что, оказавшись в орбите Красноярска и проехав огромное множество километров за рулём, мне захотелось снова окунуться в эту атмосферу.

Однако и здесь не обошлось без странностей.

На въезде в город меня остановили какие-то люди в форме ГАИ, но они были вовсе не на патрульной машине. Вместо неё – чёрный микроавтобус. Стёкла слегка тонированные, но всё же можно было разглядеть салон: он заполнен едва ли на треть – и там сидели какие-то люди. Один из них почему-то кричал на сотрудника ГАИ… если, конечно, тот вообще был сотрудником.

Ко мне подошёл один из полицейских. Но его вовсе не интересовали ни водительские права, ни документы на груз. Он только спросил мою фамилию, имя, отчество и дату рождения.

Сверился с каким-то списком в планшете, коротко велел ехать своей дорогой – и даже не попрощался, как положено по форме.

«Интересно, что за список?» – подумал я, но спросить не решился.

Ещё будучи в Култуке, я созвонился с Саввой. Приятный молодой человек тридцати лет, по совместительству водитель шишиги. До его отца Марка мне не удалось дозвониться, поскольку, как выяснилось позже, он был на делянке, заготавливал древесину, и там не было связи.

Именно Марк несколько лет назад предложил съездить с его родными и приятелями к тому лесному озеру. Мы тогда познакомились в магазине запчастей, и он за небольшую плату предложил остановиться в их гостевом доме.

После короткого разговора Савва обещал перезвонить, уточнив у ребят, смогут ли они собраться именно в те дни моего приезда в Красноярск. Через полчаса он сообщил, что его отец и ещё несколько приятелей с радостью готовы совершить небольшое путешествие по прежнему сценарию; более того, они давно обдумывали подобную вылазку.

Разгрузившись, я оставил машину на охраняемой территории небольшого лесозаготовочного предприятия, на котором работал Савва.

Вместе с его отцом мы поехали к ним домой. Там меня всегда были рады видеть. После первого знакомства с их семьёй я не потерял контактов и в знак благодарности иногда заезжал к ним на чай с небольшими сувенирами из мест, в которых побывал в своих поездках. Меня всегда очень тепло принимали.

К вечеру Марк затопил баню, мы наготовили шашлыков и здорово провели время.

Вставать пришлось очень рано, около двух часов ночи. Естественно, после распарки и плотного мясного ужина это было непросто.

У дома Марка ближе к трём часам ночи стали собираться остальные члены походной команды. В итоге к лесному озеру отправились я, Марк и его сын Савва, друг Саввы Андрей со своей девушкой Мией и двое соседей Марка – Клим и Макар, которые наслаждались пенсией, с радостью наполняя жизнь подобными вылазками.

Ещё до рассвета мы погрузились в кузов тентованной шишиги, расселись на специально оборудованные скамейки и не спеша выдвинулись в сторону леса.

Двигаясь некоторое время по асфальту, машина съехала на грунтовую дорогу, которая шла вдоль края леса. В какой-то момент Савва свернул, нырнув в лесной массив на практически незаметную колею, после чего со значительной тряской мы продолжили погружение в чащу, где лес уходил за видимый горизонт.

Примерно через сорок минут автомобиль остановился, чтобы мы передохнули от езды по ухабам и немного размяли ноги, а некоторые, возможно, имели иные небольшие нужды. Начало рассветать, и мы уже без дополнительного освещения могли ориентироваться на местности.

Спешившись, все сперва собрались вместе, чтобы переброситься дежурными фразами и уточнить, как переносится дорога. Условились, что далеко разбредаться не будем и через десять-пятнадцать минут выдвигаемся дальше.

Присутствие в нашей компании девушки вынудило всех соблюдать формальные нормы приличия, и желающим пришлось удалиться немного вглубь леса.

Получив пару ударов по лицу ветками деревьев и кустарников, я остановился.

Именно в этот момент меня оглушила необычность окружающей обстановки. Как только наша компания, хоть и ненадолго, разделилась, никто из нас не издал ни одного звука.

Я стоял и вслушивался в лес, но он совершенно онемел. Не было слышно птиц и насекомых. Не слышно моих попутчиков. Я не слышал ветра и звуков листвы.

Присмотревшись внимательно, стало очевидно, что воздух не движется. Деревья и ветки оцепенели. Не знаю почему, но эта обстановка вселила в меня мистический ужас.

Позабыв цель погружения в чащу захотелось как можно скорее вернуться к ребятам. Я развернулся и быстрым шагом направился обратно.

В этот момент под ногами неестественно громко затрещали сухие ветки. Возможно, они также громко трещали, когда я только шёл к этому месту, но внимание на этом не заострял. Стоило вслушаться – и на фоне немого леса все прочие звуки воспринимались уж очень акцентированно.

До меня донёсся хруст сухих веток под поступью других ребят. Довольно синхронно все, отделившись от группы, испытали этот инфернальный трепет и устремились назад, наделав много шума.

От весёлой и непринуждённой атмосферы, которая царила в самом начале не осталось и следа.

Ни у кого не возникло явного желания развернуться и выдвинуться в обратном направлении. Подбежав к автомобилю, мы почувствовали огромное облегчение, увидев друг друга.

Марк, пытаясь придать непринуждённости своему тону и даже натянув левым уголком губ улыбку, как бы вскользь произнёс, что никогда тление табака не было таким трескучим. Он остался у машины и устроил перекур. С его слов, каждая затяжка замирала во времени. Он видел красный столб пепла словно в замедленной съёмке. Сбив его и засунув потухший окурок в специальную банку, он посмотрел на сына.

– Едем дальше? – уточнил Савва.

Мы молча подошли к заднему борту, не спеша взобрались на кузов и расселись по своим местам.

Двигатель звучно завёлся, и машина тронулась.

Ехали молча. В глазах моих попутчиков отчётливо проглядывалась бурная аналитическая деятельность. Они будто забыли изначальную цель нашей вылазки. Ни улыбок, ни предвкушения былого погружения в дикую атмосферу. На лицах ребят проглядывалось решение внутренних уравнений. Мысли, мысли, мысли, анализ, сопоставление.

Уверен абсолютно, что мои попутчики также, как и я, все эти предшествовавшие дни слышали новости о необычных атмосферных явлениях, о странном поведении пассажиров канадского авиарейса, об их нетипичных ощущениях, но, вспоминая ту новость, говорилось о том, что пассажиры слышали некий звук. Мы же ничего не слышали. Только абсолютная тишина и страх.

В тот момент я счёл это вполне естественным для человека, который испугался остаться один в неизвестном лесу. Я был в полной растерянности от непонимания происходящего вокруг.

Чем больше мыслей было обо всём этом, тем сильнее я убеждался, что попал в зону действия этого странного явления, поскольку реакции были для меня нетипичными.

В тот момент, когда я стоял там, погружённый в тишину, на какие-то секунды потерял себя и словно вернулся в сознание. Это происходило одно мгновение. Не совсем верная аналогия, но это можно сравнить с ощущением, когда водитель засыпает за рулём и в какой-то момент начинает смещаться на встречную полосу и резко просыпается – словно собственный дух врезается в тело, вернувшись в самую нужную секунду. В лесу это произошло мягче. Гораздо мягче, но на какое-то мгновение это всё же произошло.

После возникло желание не просто в спокойном темпе вернуться к автомобилю и ребятам, а перейти на бег что есть мочи.

Какие разные воспоминания… Спустя минуты или часы вся та ситуация почему-то виделась куда более детализированной.

В подобных мыслях мы ехали до самого лесного озера.

Добравшись до пункта назначения, Савва заглушил двигатель. Само собой, все сидели в кузове и не двигались. Слух пытался уловить любые звуки.