Ораз Абдуразаков – Кодекс марта (страница 23)
Характер: Ядерный теракт, непубличная атрибуция
Класс: Предварительная сводка для Генерального секретаря ООН и членов Совета Безопасности
I. Обстоятельства происшествия
В 15:45 по местному времени 15 марта 2035 года в центре Исламабада (Пакистан) произошёл ядерный взрыв мощностью, по предварительным оценкам, от 100 до 125 килотонн в тротиловом эквиваленте. Взрывная волна, тепловой импульс и последующее радиационное заражение охватили территорию в радиусе до 12 км от эпицентра. Основной удар пришёлся на плотную городскую застройку в районах Blue Area, G-6, G-7 и прилегающих к административной зоне кварталах.
II. Характер и источник заряда
Согласно предварительному заключению МАГАТЭ и Группы технического мониторинга ООН, спектральный анализ и георадиационные показания, структура изотопов (в частности, соотношение Pu-239 к U-235, а также маркеры замедленного нейтронного захвата) указывают на оружие ядерного деления – т. н. атомную бомбу имплозивного типа, произведённую, вероятно, на основе плутония с высокоэнергетическим урановым отражателем.
Это подтверждает гипотезу, что заряд был частью стратегического ядерного арсенала Исламской Республики Пакистан. По имеющейся информации, в ходе политического коллапса в феврале-марте 2035 года контроль над рядом ядерных объектов был временно утрачен. Ответственные лица из пакистанского Командования стратегических сил либо погибли, либо находились в изоляции.
III. Потери
Согласно оперативной оценке агентств УВКБ, ВОЗ и МККК, к 17 марта 2035 г.:
• погибло непосредственно при взрыве и в первые 48 часов: не менее 620 000 человек;
• считаются без вести пропавшими / сгоревшими / похороненными под завалами: 250 000;
• пострадавших с тяжёлым радиационным поражением, несовместимым с жизнью: более 170 000;
• общая проекция потерь (включая смерть от ожогов, инфекций, коллапса инфраструктуры, отсутствия медпомощи) в течение 30 дней: свыше 1 050 000 человек.
Сравнительный анализ с моделями NUKEMAP подтверждает реалистичность указанной оценки для 125-кт взрыва в агломерации плотностью свыше 9 000 чел./км2.
IV. Геополитический контекст
Ранее Совет Безопасности ООН не смог прийти к согласию по вопросу о введении миротворческих сил или пресечении эскалации в Пакистане. За последние 16 дней до взрыва трижды применялось вето (КНР, США, РФ) по различным проектам резолюций. Это послужило поводом для международной критики и усилило радикальные настроения в регионе.
V. Возможные исполнители
Ответственность официально не взята ни одной из организаций. Однако по данным разведсообществ трёх стран, к инциденту могут быть причастны участники группировки Adl al-Mahshar, созданной на волне реакции на кризис Совбеза. В перехваченных сообщениях содержалась фраза: «Они молчали. Мы взорвали их мандат».
VI. Выводы
• характер взрыва подтверждает использование атомной бомбы средней мощности (100–125 кт), захваченной или активированной в обход центрального контроля;
• объём потерь (более миллиона) сопоставим с крупнейшими катастрофами в истории человечества и превзошёл Хиросиму по жертвам в 7,5 раза;
• политическое бездействие Совета Безопасности стало спусковым механизмом идеологической мобилизации, по мнению экспертов, впервые зафиксированной в ядерной парадигме.
VII. Рекомендации
1. Немедленная работа по восстановлению доверия к международным институтам, включая реформу механизма вето.
2. Создание группы немедленного реагирования ООН на угрозы ядерного террора (вне мандата «ядерной пятёрки»).
3. Коммеморация трагедии в качестве поворотной точки – как этического и юридического краха коллективной безопасности.
Подпись:
Доктор Эрнан Ривера,
Директор Департамента по вопросам ядерной безопасности ООН
17 марта 2035 г.
(Гриф: ОГРАНИЧЕНО ДЛЯ РАСПРОСТРАНЕНИЯ)
Глава XXI
Генеральное консульство США, Самарканд
17 марта 2035 года, 11:37 по ташкентскому времени
Окна были затемнены. Круглый стол, пять кресел, пять лидеров. Без галстуков и протокольных камер. Только автоматический перевод, шифрование и изолированная сеть, контролируемые NOOS. Каждому казалось, что они говорят без посредников. Это создавало ощущение тет-а-тет – в пять голосов.
Президент США откинулся в кресле и приветливо оглядел собеседников.
Напротив него сидел Цай Минтао – председатель КНР. Высокий, сухощавый, с идеальной осанкой и почти мраморным лицом, он был известен в академических кругах как философ и разработчик ранних принципов адаптивного управления в цифровой экономике. Его серебристо-чёрные волосы были идеально зачёсаны назад. Он почти не двигался и оттого казался ещё более властным.
По правую руку – Филипп Валор, президент Франции. Шестидесятилетний интеллектуал с густыми бровями, в очках без оправы. Когда-то – профессор истории политических идей в Сорбонне, затем – еврокомиссар. Его голос был мягким и обволакивающим, превосходно оттеняя железную волю.
Оливия Тренчард – премьер-министр Британской Республики – сидела ровно, не касаясь спинки кресла. Женщина лет пятидесяти, с короткими каштановыми волосами и взглядом, больше напоминающим сканер. Экс-глава министерства обороны считалась мастером антикризисных решений и сторонницей жёсткой вертикали власти. Одета была строго: тёмно-синий костюм, белая рубашка, никаких украшений.
После четверти часа приветствий и обмена вежливыми, ни к чему не обязывающими репликами хозяин переговорной площадки приступил к делу:
– Я только сейчас осознал, друзья мои, что саммитов в формате «пятёрки» Совбеза не было никогда. То есть – вообще никогда, даже на уровне глав правительств. Так что эта встреча – историческая. Кто-то может объяснить, почему так повелось?
Неловкое молчание, гости переглянулись. За всех ответил глава КНР:
– Полагаю, по причине отсутствия мотивации. Пяти людям, над которыми нет никого, бывает трудно договориться о чём-либо между собой. А когда их ограничивают личные амбиции и ослепляет идеология – тем более.
Ярский кивнул:
– Лаконично и точно.
Премьер Британской Республики и президент Франции промолчали.
Американец усмехнулся:
– О, так значит, наши позиции сейчас ближе, чем когда-либо с 1945-го? Может статься, это и есть наш Ялтинский момент, только без политической карты на столе?
Ярский не принял лёгкого тона визави:
– Можно сказать и так. А можно – что нас усадили за этот стол ядерным грибом над Исламабадом.
Валор скривился:
– Лично меня – бензином. В Париже третьи сутки горят машины, а ведь это не так-то легко устроить, когда львиная доля транспорта – электромобили. Вчера сожгли Peugeot моих родителей.
Оливия Тренчард подхватила:
– В Лондоне митингуют триста тысяч человек. Люди на пороге бунта. Им даже не важно, кто виноват – они просто хотят, чтобы мы сделали шаг.
Цай Минтао пристально посмотрел на присутствующих:
– Не каждый день гибнет миллион человек. Это великая трагедия. И я не отрицаю, что на Китае лежит часть вины, но – не целиком. Все молчали, наблюдая, как архитектура нераспространения трещит. Когда-то наши страны создали мир, в котором обладателей ядерного оружия должно было быть пять. Не больше. А что в итоге? Северная Корея – де-факто. Индия – с огромным арсеналом. Пакистан – вот, пожалуйста – сработавший риск. Израиль – особый случай: все же помнят Тегеран-2031?
Француз кивнул:
– О да. Израиль при поддержке США. Вмешательство без резолюции. Прямое нарушение Устава. Ну и цель самая благая, безусловно – изъять готовые бомбы у иранцев.
Британка нахмурилась:
– Тогда никого почему-то не волновало мнение Совбеза. Ни во время бомбардировок, ни после оккупации Иранского Азербайджана. Катастрофа для региона, но все умолкли, и мы тоже. А Генсека даже не проинформировали заранее.
Ярский пожал плечами:
– Никто не осудил, потому что каждый отождествлял себя не с аятоллами, а как раз с теми, кто действует без санкции Совбеза. Не с жертвами, а с хищниками. Но почему вы, госпожа Премьер-министр, говорите об АФР и умалчиваете о сецессии Курдистана и Керманшаха[57]? По-моему, создание курдского государства за счёт Ирана, Ирака и Сирии – не менее важный фактор.
– Потому что этот, как вы говорите, фактор, господин Президент, погасил вековой очаг напряжённости. Курды примирились с турками, а у Израиля появился стратегический союзник в регионе.
– Ну да, расскажите об этом палестинцам и Bakur Azad.
Оливия не унималась: