Оноре Бальзак – Спогади двох юних дружин (страница 3)

— Если ничего не делать — опасно, а так-то с этим научились справляться ещё в середине девятнадцатого века.

Это, по-видимому, лейтенанта полностью успокоило, и он перевёл стрелки на меня. Открыл папку, достал лист бумаги, ручку и сказал:

— Ева, можно вас попросить ещё раз предъявить удостоверение? Я запишу данные. Вы сказали, что были свидетелем происшествия.

— Так у меня уже взяли показания, — ответила я, — на место аварии приезжала машина ГАИ, и я подробно всё рассказала.

— Да? — удивлённо произнёс он и, покопавшись в своей папке среди толстой стопки листов, внезапно выудил один. — Бурундуковая Ева Илларионовна. Точно, вот есть.

Этого лейтенанта на месте происшествия я не видела, но с сержантами он где-то успел пересечься, получить от них все протоколы и переговорить с Эдиком. Это когда он успел? Я в это время где была?

— Ничего добавить не хотите? — спросил он, пробежав глазами по протоколу.

— Вроде всё сказала, — ответила я, — всё, что видела.

— Домашний адрес правильный? — он развернул ко мне лист.

Я кивнула.

— Ну тогда ладно, — сказал он, закрыл папку и, попрощавшись, двинулся по улице к перекрёстку.

И без колёс? Хотя в больницу его, скорее всего, подвезли.

Я проводила лейтенанта взглядом и вернулась в больницу. Понятное дело, со мной сегодня Эдику не дадут поговорить, но хоть узнать, в каком он состоянии и что рассказывать родственникам.

Вот когда мне не помешал бы регистратор. Переключился зелёный сигнал, я поехала через перекрёсток, и в этот момент на красный вылетел «Жигуль». Я не стала тормозить, потому, как точно оказалась бы у него на пути, а, наоборот, газанула и, только оказавшись в безопасности, остановилась.

Как впоследствии оказалось — этого делать не нужно было. Водитель «Жигулей», вероятнее всего, слишком поздно меня заметил и вильнул влево. Ну а далее не справился с управлением и влетел в дерево. И хорошо, что в дерево, потому как, не окажись на его пути такого препятствия, он запросто мог протаранить небольшой продовольственный магазин. Хотя вряд ли, учитывая, что это было добротное каменное строение.

Но если бы я уехала, про меня никто бы и не вспомнил впоследствии, а я, как дура, слезла с мотоцикла и пошла сказать этому горю-водителю всё, что о нём думаю.

Автомобиль пострадал так, словно был сделан из мягкого алюминия: вся морда вдавилась внутрь, но это не помешало чуваку выбраться из-за руля и начать меня обкладывать матом. Так изначально показалось. Только спустя несколько секунд я вдруг поняла, что не понимаю ни единого слова, а это точно не про меня. А тут ещё со стороны тротуара донеслось:

— Смотри, это Волонтир.

Я присмотрелась к водителю и должна была признать: точно он. А ещё всплыло в памяти, что в кинотеатре шёл фильм с его участием — «В зоне особого внимания», и рожа на афишах присутствовала. Вполне узнаваемая рожа.

Всё, что я помнила о нём, — это длинный сериал про цыгана, в котором он сыграл главную роль, и то, как он высказывался про Россию. Потом. Поэтому у меня к нему изначально было негативное настроение.

Конечно, он не ругался матом, он болтал на молдавском языке, потому как русский знал на твёрдую двоечку.

— Ты бы ещё на китайском заговорил, растяпа, — сказала я, осматриваясь вокруг в поисках позитивных свидетелей. Ко мне позитивных.

Срисовала номер троллейбуса, мотоцикл с коляской, а с другой стороны дороги — «Запорожец» и два «Москвича».

Прикрыла глаза на несколько секунд, запоминая их.

Волонтир — а это точно был он, на вид реальный цыган около пятидесяти лет, по возрасту вполне соответствующий молдавскому барону, уже успел собрать вокруг себя десятка два поклонников, которые смотрели на меня совершенно недружелюбно и тоже на молдавском пытались что-то втирать.

Знаний настоящей Бурундуковой мне явно не хватало, поэтому, заприметив около магазина кучку парней и девушек, которые откровенно ржали над разбитым автомобилем, я двинулась к ним.

— Ребята, — произнесла я, приблизившись, — вы видели, что произошло?

— Конечно, — ответила одна из девушек, — этот хмырь выехал на красный и чуть тебя не снёс. Молодец, увернулась.

Я широко улыбнулась, мысленно выдавая ей лайки.

— А кто-нибудь даст свой номер телефона, чтобы, когда этот Будулай будет ментам втирать, какой он аккуратный водитель, я могла пригласить вас в качестве свидетелей?

— Конечно, — проговорила та же самая девушка, — меня зовут Ольга, — и продиктовала пять цифр.

Оля! Хорошее имя. Она тут же заработала ещё кучу лайков от меня, и я, снова улыбнувшись, двинулась в сторону мотоцикла, посчитав: раз я не участвовала в ДТП, то мне и находиться здесь нечего. Мобильника нет, неизвестно, когда ещё явится кто-то из ГИБДД, а у меня важное дело, между прочим.

Всё те же молдавские голоса что-то кричали мне вслед, но я, не оглядываясь, показала средний палец и, напялив на голову шлем, укатила дальше по дороге.

— Ребята, не нужно дёргаться и мчаться куда-то На улице уже ночь. Всё у него в порядке, и сегодня вас к нему не пустят.

Увы, убедить их мне не удалось, сколько я ни объясняла.

Юра к тому времени, как я подъехала, уже был дома, и Лида вышла на улицу. Я догадалась, что это и есть старшая сестра и по совместительству жена Константина: высокая, дородная, с серьёзным выражением лица. Я тоже, вероятнее всего, была бы серьёзной, если бы мне сообщили, что через брата немножко машина переехала.

Я не так рассказала, разумеется, и намного уменьшила последствия аварии, умолчав про разрыв лёгкого. Думала, сумею убедить не срываться на ночь глядя; к тому же я была уверена, что они рванут в город на мотоциклах.

Но у семьи был в запасе автомобиль — старенький горбатый «Запорожец», куда они все и вместились.

Я этого уже не видела, так как они выехали на главную улицу, а проезда туда на мотоцикле не было.

Едва успела выпросить у них лист бумаги и карандаш, чтобы записать всех свидетелей, пока ещё держались в памяти все цифры.

Как они вылезают из «Запорожца», я насмотрелась, учитывая, что добралась до больницы гораздо раньше. Ничуть не лучше, чем это делали мы с Люсей.

Очень надеялась, что нам навстречу выйдет не хирург, который начнёт мямлить о состоянии здоровья Эдика, чем совсем перепугает Лиду, которая переживала больше всех — но это и понятно. Между ними было лет восемь разницы. Странно, что своих детей у них с Константином не было.

И слава тебе господи за то, что послал объясняться Кораблёва. Он сообщил в двух словах, что всё семейство может навестить пострадавшего завтра в любое время, а сегодня он уже спит и им никто его будить не позволит.

Я объяснила абсолютно теми же словами, но только напугала, а вот врачу сразу поверили и успокоились, хотя он соврал ничуть не меньше.

За мотоциклом Эдика Юра пообещал заехать завтра утром. Я дала на всякий случай свой номер телефона, и мы расстались.

Я добралась домой в одиннадцать, оставила мотоцикл и поднялась в квартиру.

Жрать хотелось неимоверно, но только поставила турку на огонь и полезла в холодильник доставать продукты, как раздался дверной звонок.

— Кто это так поздно? — поинтересовалась Прасковья Дмитриевна, но я только плечами пожала и пошла открывать.

На пороге оказались два мента.

Увидев меня, оба осклабились, и тот, что был в форме старшего лейтенанта, спросил:

— Бурундуковая Ева? — в его голосе был ярко выраженный акцент, как у человека, только что научившегося разговаривать на русском. К тому же он умудрился сделать несколько ошибок не только в фамилии, но и в имени.

Я не стала его поправлять, решив сначала узнать, что нужно этим клоунам, и кивнула утвердительно.

— Как же так, — продолжил говорить старлей, — раскатываем на мотоцикле в пьяном виде, убегаем с места аварии. А, между прочим, очень уважаемый человек по вашей вине оказался в больнице с многочисленными травмами. Вы что же, думали, мы вас не найдём? Очень серьёзный проступок.

Догнала по смыслу, что он именно это сказал, ну или приблизительно это, а вообще могла и ошибиться в переводе.

Сначала подумала, что разговор идёт об Эдике, и удивлённо на них уставилась. Каким образом я оказалась причастной — вообще непонятно.

Но потом он назвал фамилию Будулая.

И кто с многочисленными травмами попал в больницу? Он? Что за бред. Машину, конечно, погнуло об дерево знатно, но скорость у неё была дай боже чтобы километров двадцать, а потому пострадать он никак не мог, да и видела я его после аварии. На автомобиле даже дверь не заклинило. Чистый развод по-цыгански в отдельно взятом регионе. Явились поклонники «великого актёра» права качать.

Вот уроды.

Никита Андреевич, услышав, как скрипнула калитка, высунулся из-за дверей сарая и глянул в темноту, пытаясь разглядеть позднего гостя.

— Соня, ты, что ли? Проходи. Что-то случилось?

Соня остановилась в круге света, падающего от стоваттной лампочки, и молча кивнула.

— И что?

— Тут такое дело, дядя Никита, — проговорила Соня, — у меня к вам очень важный разговор.

— Ну хорошо, рассказывай, я как раз козу уже подоил. Кстати, я видел, Юра со стадом вернулся. Это какой день у вас сегодня?

— Второй был.