Омери Уолш – Отражение Бездны (страница 15)
Встречая его взгляд, я делаю все, чтобы не дать ему усомниться в моих словах, я стою ровно и непреклонно. Сокращая расстояние между нами, я кладу свою такую худую и бледную руку на его широкую твердую грудь в области сердца, будто подтверждая все сказанное этим невинным жестом.
Опуская взгляд там, где я касаюсь его, наблюдаю как его и без того темные обсидиановые глаза темнеют, их буквально обволакивает тьма, что живет в нем.
– Вот это мне уже нравится, – воркует мужчина, поглаживая меня по щеке костяшками пальцев, – Так бы сразу, красотка, – договаривает он, обнажая передо мной свои белые зубы в мрачной улыбке.
Не придав этому значения, я снова заглядываю в его глаза, пытаясь прочитать что конкретно происходит в его голове, но не получаю ровным счетом ничего. Взгляд непроницаемый, отстраненный, без каких-либо эмоций. Отойдя от меня на шаг, он пропускает меня вперед жестом руки, проговаривая:
– Прошу, сегодня ты погрузишься в мой мир, и увидишь все моими глазами…
Глава 16
Эта хитрая лисица всерьез возомнила, что может обвести меня вокруг пальца, ведь именно этим она сейчас и занимается: заговаривает мне зубы, втираясь в доверие. Я встречал много подобных взглядов в стенах этой клиники и за ее пределами. Каждый из таких взглядов пылал одним и тем же желанием: вырваться отсюда, сбежать из этой тюрьмы любым доступным способом.
Не раз мне доводилось наблюдать, как пациенты пытаются меня обмануть, - уверяя, что с ними все в порядке, либо же что они действительно идут на поправку. Но за этими словами я всегда видел ложь, боль и неготовность признать свои проблемы. И сейчас я вижу то же самое.
Разница лишь в том, что Молли – не просто пациентка.
И такой запущенный случай ее панических атак я еще не встречал. Я не встречал еще пациента, который бы настолько усердно пытался игнорировать свои проблемы на людях. Что она и делает. И именно с этой проблемы мы и начнем. К тому времени, я уверен, девушка придет в ту норму, в которой была семь лет назад. Без каких-либо таблеток, антидепрессантов и препаратов.
Ее мозг, ее организм и ее рассудок справятся с этим.
Я всего лишь буду подталкивать ее к этому. И в конечном итоге сломанная игрушка придет в норму. Она будет в той норме, в которой нужна мне, и только лишь для того, чтобы снова ее разбить. Чтобы сделать ее зависимой от меня самого.
Единственная зависимость, на которую она имеет право, это зависимость мной. Точка.
Но а, сейчас, не обращая внимания на то, как закипают мои нервы, из-за ее наивности и из-за уверенности, что лисичка действительно смогла обхитрить меня, я выпроваживаю свою новую пациентку на небольшую экскурсию по клинике. Я неспроста решил сделать для нее такое исключение, и дать ей небольшое поощрение в виде сегодняшнего дня. В моменте я заметил в ее взгляде отчаяние и понял, что ей нужна небольшая встряска.
А возможно, я немного соскучился по ее компании и по ее язвительному тону.
Но это не будет обычная экскурсия. Легкого непринужденного разговора тоже не будет. Я собираюсь показать ей то, какими люди становятся, когда напрочь не принимают свои проблемы и не стараются бороться с ними. Я покажу ей настоящий ад, который находится в стенах клиники. Пусть посмотрит, что она не исключение и сама может стать такой, как некоторые случаи, с которыми я имею дело.
Люди находятся здесь месяцами, а то и годами. А все из-за того, что не могут принять себя, не могут вести достойную борьбу с самими собой, а что самое интересное многим
Но есть и куда более серьезные случаи, от которых люди не смогут вылечиться, но панические атаки, не про это. Я докажу ей. Нужно лишь слегка расколоть ее яичную скорлупу, в которой девушка сидит годами, и, конечно же, уничтожить причины ее проблем, а именно
Но десерт оставим на потом!
Выходя из ее душной, угнетающей палаты, я вижу в Молли дикую радость, и как ее глаза начинают гореть. Ведь это именно то, чего она и добивалась. Я вижу ее решительную позу, как ее позвоночник выпрямляется, и как тело готовится к бегству.
Заметив это, я крепко хватаю ее за руку, разворачивая к себе. Наклонившись к Молли как можно ближе, я смотрю в ее испуганные глаза цвета ели, и что есть силы, шепчу тихо и спокойно – единственную фразу, от которой у нее пропадет какое-либо желание сбежать от меня:
– Если ты еще раз попытаешься обмануть меня, то я вколю тебе это, – доставая из халата шприц с успокоительным, говорю ей, показывая его в воздухе. – И тогда, у тебя не будет возможности даже встать с кровати, потому что я привяжу тебя к ней. Ты буквально будешь испражняться под себя! – угрожающе говорю, в надежде, что Молли поймет, что мое обещание ни хрена не шутка.
Судорожно кивает мне головой один раз, и я отпускаю ее, так как вижу проблеск страха, и то, как мои слова действуют на нее.
– Сейчас мы отправимся на утренние осмотры пациентов, и ты увидишь все своими глазами, – продолжая идти, уверенно заявляю я, снова оборачиваясь к ней лицом и заставляя девушку остановиться. – Молли, ты всегда стоишь за моей спиной, ведешь себя аккуратно и не разговариваешь ни с кем! Это может быть опасно для тебя, – предупреждающе говорю я. – Не все пациенты могут вести себя тихо и спокойно, как ты. Некоторые только и ищут возможности поразвлечься с теми, кто слабее их, – глядя ей в глаза, произношу я. Запугав ее еще сильнее, мы направляемся на самый верхний этаж клиники на лифте, где размещены самые спокойные и более адекватные пациенты.
Я не шутил, когда говорил лисенку про технику безопасности. Есть случаи, когда невинные пациенты умирали от рук других психов, и это не новость. После невменяемые еще долгое время пребывали в одиночестве, пока их состояние не приходило в норму. Хоть в моей клинике и есть охрана в лице крупных мужчин, расставленных на каждом этаже, но даже это не означает, что здесь безопасно на все сто процентов.
Ведь это, мать вашу, психиатрическая клиника
– В этих стенах могут оказаться не только душевнобольные люди, которые никак не угрожают внешнему миру, но и потенциальные убийцы, как женщины, так и мужчины, чьи руки были замараны кровью массовых убийств – будь то хладнокровно спланированные расправы или же вспышки неконтролируемой жестокости. И по решению суда они были направлены именно в мою клинику для принудительного лечения, – объясняя причины для дальнейшей осторожности, продолжая идти вперед.
Заметив, что долгое время она молчит, я поворачиваю к ней голову в попытке сказать что-нибудь язвительное, но сразу же останавливаю себя.
Ведь лицо красотки бледное и испуганное. Руки трясутся, и дыхание резко становится сбивчивым. Понимая, что, возможно, у нее может случиться очередной приступ, я кладу руки ей на плечи и успокаивающе говорю:
– Со мной тебе нечего бояться, лисенок, я не дам им и пальцем тебя тронуть. Об этом ты можешь не переживать.
Услышав мои слова, она поднимает умоляющие о защите глаза на меня, спрашивая:
– Ты обещаешь мне?! – И тут я вижу страх. Неподдельный, невольный, леденящий.
– Я отдам жизнь за тебя, если на то пойдет, – произношу, прежде чем обдумать то, что сказал. Но это, правда, такая, как есть. – И никогда не позволю кому-либо касаться тебя, – уверяю я, глядя ей в глаза. – Только я. Слышишь? Потому что ты только моя игрушка, и только я имею право мучить тебя, – непринужденно заключаю, даря ей при этом одну из своих лучших улыбок.
После того как страх заметно сползает с ее лица, она кривится в лице, закатывая глаза, и пихает меня локтем в бок.
Так-то лучше.
Глава 17
Следуя по бесконечным коридорам за Клэйтоном, я чувствую, как мои ноги тяжелеют и не желают слушаться. Я буквально заставляю себя идти, ведь после того, что он рассказал, у меня пропало какое-либо желание находиться здесь.
Я знала, что в психиатрии лежат люди, страдающие из-за разных проблем, связанных с их психикой, но я не думала, что тут могут находиться убийцы! От этого факта моя кровь леденеет, и я покрываюсь легкой испариной. Но в то же время я рада, что выбралась из своей палаты, ведь это значит, у меня появилась возможность, ознакомиться с планом лечебницы и узнать, где именно может быть вход и выход. А также насколько хорошо охраняется территория.
Все так же продолжая идти за доктором Фитцджеральдом, я все же задаюсь вопросом как так быстро мы перешли от одного к другому. То есть да, я хотела поехать с ним в лечебницу, чтобы он помог мне… Но это было до того, как мужчина убил тех людей! Сейчас же я не уверена, сможет ли он мне помочь в принципе. Я чувствую и ощущаю, будто мое нахождение тут совсем по другой причине, и пока не уверена, по какой именно.
Преодолев бесконечные коридоры, мы заходим в первую попавшуюся палату самого верхнего этажа этого здания, и я сразу же вспоминаю настораживающие слова Клэйтона: держаться за его спиной, ни с кем не разговаривать и вести себя тихо.
В первой палате оказываются три девушки, на вид моего возраста. Они выглядят обычно, по крайней мере, на первый взгляд. Две девушки сразу же обращают внимание на Клэйтона, и скромные, смущенные улыбки появляются на их лицах. А третья девушка даже не подняла глаз, продолжая читать книгу.