Оля Маркович – Под вересковыми небесами (страница 9)

– Я не говорю, что надо застывать в одном образе или спекулировать ограниченными приемами. Я о том что вы должны знать, где лучше всего справитесь!

– Не к тому ли вы клоните, мистер Потчепе, что Дэймон с его шевелюрой, – я изобразил руками облако над головой, – лучше подойдет для роли Трусливого Льва, чем мой братишка в унылой маске из шторных шнуров? – На последнем слове я покатился со смеху. Не смог сдержаться.

– Тед Палмер, если ты перебьешь меня еще раз, репетиция для тебя окончится, – ответил Потчепе строго, как Господь Бог. Только как тот, что в Ветхом Завете, а не тот, что потом размяк и дал людям распять своего единственного сына.

Я кивнул, но был собой доволен. Отличный вышел панч.

– Хорошо, что Тед упомянул постановку «Волшебник страны Оз», – продолжал Потчепе. – Хочу сказать каждому из вас о его сильных и слабых сторонах, прежде чем мы перейдем к распределению ролей в новой постановке. Раз уж речь зашла о Трусливом Льве, Том, – учитель перевел взгляд на моего брата, а тот раскраснелся, как причесон Роналда Макдоналда. Тоже мне артист. Не переносит внимания. – Ты отлично сыграл роль, Том. Мне нравится глубина твоего голоса и пластика. Это замечательно! Двигаешься ты и правда как кто-то из семейства кошачьих. Однако хочется больше напора, ведь ты хищник, не забывай об этом. – Почепе перевел взгляд на меня. – Тед, невзирая на то, что весь спектакль ты носишь на голове холщовый мешок с примитивно нарисованной физиономией, огня и характера у твоего Страшилы хоть отбавляй. Я бы даже сказал, его слишком много. Не забывай, что ты часть актерского ансамбля, а не солист. Важно не терять из вида коллег по сцене, а не пытаться забрать все внимание на себя.

«Ну, ясно, одни и те же ко мне претензии. Как всегда, меня слишком много».

Потчепе перешел к нашему «драматургу»:

– Гэвин, твой Оз получился многогранным и неоднозначным, это огромный плюс. Но иногда кажется, что ты играешь не в детской сказке, а в «Короле Лире», будь проще, позволяй себя улыбаться. Будь дурашливым.

О Гэвине в точку, он вечно так серьезен, будто у него швабра в зад вставлена. Сидит рядом с Линн бок о бок. Так раздражает, что они вместе. Глаза б мои не видели крошку Линни с этим олухом.

Потчепе как раз к ней перешел:

– Линн, ты великолепная Дороти. Твои две озорные косички и платьице куда милей, чем у самой Джуди Гарленд. – Потчепе расстилался, а Линн смотрела на него испуганно, как газель. Гэвин ее приобнимал, поддерживал. Олух. – Но, девочка, никогда не делай ставку на одну красоту. Давай больше игры, как уже упомянутая Хепберн. У режиссеров будет искушение использовать твою внешность, но ты должна помнить, что это не все, что у тебя есть! Иначе выйдет, как с Джин Тирни, на которую ты невероятно похожа. Та получила номинацию на «Оскар» за «Бог ей судья», где была не просто хороша, а точна, глубока! Эта девушка не только красива. Она была действительно талантлива. Но такое сочетание, как красота и талант, – серьезное испытание для актрисы. Кэтрин Хэпберн справилась, но и стержень у нее был покрепче мужского. – Потчепе сжал руку в кулак и уставился на крошку Линн пристальным взглядом. – Потому открывай свою роль каждый раз заново. Перепрыгивай себя на голову. Каждый раз. Каждый раз!

Зачем вообще это вечная претензия к красивым актрисам? Они что ж, виноваты, что красивы? Если ты на любителя, как эта выскочка с носом, Мэрил Стрип, что по случайности отхватила пару «Оскаров», то и стараться можно меньше? Красота не отвлекает. А красоткам, ну честное слово, сложнее. Им надо быть вдвое лучше, чтобы доказать свою состоятельность. Хотя, если подумать, Потчепе про это самое и говорит.

Вот будет умора, если он сейчас Розамунд скажет, что у нее слишком большая грудь, а Дэймону – что он слишком кудрявый. Так выходит, что все заложники имеющихся преимуществ.

Я покатился со своей же собственной шутки и еле сдержался, чтоб не загоготать в голос.

– Розамунд, ты замечательная Глинда. У меня и претензий-то нет никаких. В особенности важно понимать, что это твоя первая роль. Мы думали, Глинду сыграет наша учительница по музыке – мисс Сонг, но ты так вовремя влилась в труппу в середине учебного года! И ведь отлично справилась! Белокурые волосы, высокий рост. Истинная волшебница.

Потчепе облизнулся, будто Розамунд была не школьницей, а сладким леденцом в сахарной присыпке.

И где критика? Не понял. Столько распекал Линн, а Розамунд молодец и только. Я надулся.

– Как и Дэймон, который на ура сыграл роль Железного Дровосека. Рад тому, что вы, ребята, пополнили наши ряды. С вами на конкуре в конце года у «Эйвери Холл» большие шансы засветиться.

«То есть этих двоих вы ни за что ругать не будете?» – возмутился я. Правда, опять про себя. Хотел вслух, но тогда Потчепе меня бы выставил, как обещал. Пришлось проглотить.

– Итак, все вы помните, что ставить мы будем Шекспира, а именно «Ромео и Джульетту», и, чтобы окончательно определиться, кто кого сыграет, я заготовил каждому по несколько реплик друг с другом. На основе того, как вы с ними справитесь, мы и распределим роли. Первой парой будут Том и Тед.

Мы с братом встали со своих мест и прошли в ту часть зала, где располагалась импровизированная сцена. Потчепе выдал нам по бумажке с текстом. Я увидел, что у меня реплики Тибальда.

Тибальд/Тед:

– Что, собственно, ты хочешь от меня? – сказал я своим обычным тоном. Надменно и с вызовом. Задрал подбородок и сделал жестом движение, будто закидываю на плечо плащ. Заметил, что Потчепе довольно кивает.

Меркуцио/Том:

– Одну из твоих девяти жизней, кошачий царь, в ожидании восьми остальных, которые я выколочу следом. – Говоря это, Том выглядел как щенок, а не как тот, кто способен меня действительно поколотить. – Тащи за уши свою шпагу, пока я не схватил тебя за твои собственные! – чуть не плача, промямлил он.

Я заржал.

Потчепе нахмурился:

– Дэймон, возьми текст у Тома и прочти все то же самое, – сказал учитель.

Меркуцио/Дэймон:

– Одну из твоих девяти жизней, кошачий царь, в ожидании восьми остальных, которые я выколочу следом. – Брови Дэймона поползли вверх, и он стал походить на психопата из какого-нибудь Кубрика. Мне стало не по себе. Никогда не видел его таким. – Тащи за уши свою шпагу, пока я не схватил тебя за твои собственные! – проорал он, и голос его пробрал до мурашек. Это было видно по тому, как все притихли. Должен был признать, Дэймон звучал гораздо убедительнее, чем братишка.

– Браво, браво! – закричал Потчепе. – Неожиданно дерзко и точно, Дэймон.

– Правда хорошо? – засмущался Дэймон, снова став барашком с белыми ресницами.

Потчепе тасовал нас еще полчаса кряду, как замасленную колоду карт. Каждый успел прочитать пару реплик за имеющихся в пьесе персонажей. Мы уже запутались, кто и сколько раз кого успел изобразить.

Дело дошло до девчонок.

Розамунд читала за Кормилицу, Линн, само собой, за Джульетту.

Кормилица/Розамунд:

– Тибальд, Тибальд, мой ласковый Тибальд. И лучший друг, какого я имела. Тибальд, такой честнейший господин! – Она сделала паузу и вскинула руки к небу. – И дожила я до его кончины!

Джульетта/Линн:

– Какой на нас нанесся ураган? Ромео мой убит, Тибальдо умер! – Линн упала на пол и закрыла голову руками. – Мой дорогой кузен и мой супруг, что мне еще дороже, – полушептала она, а затем поднялась на ноги и звонким голосом продолжила так громко, словно перед ней простирался стадион: – Если так, труби, труба, всеобщую погибель! Кто жив еще, коль этих двух уж нет?

Кормилица/Розамунд:

– Тибальд убит, его убил Ромео. – Розамунд констатировала факт, опустив белобрысую голову. – И изгнан он.

Джульетта/Линн:

– О Боже, неужели Тибальда кровь Ромео пролил?

Кормилица/ Розамунд:

– Да. Злосчастный день! Да, да, он пролил, пролил!

Джульетта/Линн:

– Цветущее лицо, с змеиным сердцем! Скрывался ли в таком прекрасном гроте когда-либо дракон? Злодей-красавец! – Глаза ее налились натуральной влагой. – Ты, ангелу подобный падший дух! О, ворон злой, но в перьях голубицы! – Она говорила сквозь слезы. – Свирепый волк во образе ягненка! Тварь гнусная с божественным челом! – добавила Линн жестко, бегло сверяясь с текстом. – Контраст всему, чем кажешься ты с виду! Святой в грехах, в почете негодяй! – И почти прокричала: – О, что ж тебе, природа, остается творить в аду, когда ты духу зла дала приют в раю столь нежной плоти? Видал ли кто столь чудный переплет на книге с столь позорным содержаньем? Как мог обман подобный обитать в таком дворце роскошном?

Все захлопали. Кто сыграет Джульетту, стало понятно.

Потчепе оставил Линн и пригласил нескольких из нас почитать за Ромео. Мы все успели поменяться. А когда вышел Дэймон Уайт, с Линн что-то случилось. Она занервничала. Наверное, устала. А может, из-за того, что Гэвин, ее парень, на это смотрел. А может, из-за Розамунд. Ну, в общем, не справилась Линни. Только вот это не было поводом сделать то, что Потчепе сделал дальше.

– Итак, я определился. Тибальда сыграет Тед, Гэвин будет Меркуцио, Том будет Бенволио, Дэймон – Ромео, Розамунд сыграет Джульетту, а Линн – Кормилицу.

– Что-о-о? – заорал я. От несправедливости у меня горло перехватило. – Линн ходит на драму третий год, она живет театром, а появляется эта грудастая и тут же получает роль Джульетты? Да вы видели сиськи этой Флетчер?! Такими дойками армию прокормить можно, какая из нее Джульетта?! Она кормилица, натурально!