Ольвия Фил – Шепот судьбы (страница 11)

– И ты хочешь, чтобы я… – начала я, не договорив.

– Катрин де Монфорт, – произнёс он. – Это звучит. Это история. Это сила. Я понимаю, это риск. Моя фамилия хоть и очищена, но всё может повториться. И всё же… я бы посчитал честью, если ты согласишься.

Я смотрела на него, а внутри было светло и тревожно одновременно.

– Я буду рада, – тихо ответила я. – Только… не уверена, что заслужила.

– Глупости, – отмахнулся он. – Я тебя обучу. Всё, что знаю. А знаю я немало.

Вот так всё и началось. У меня не было цели, не было имени, не было будущего. А теперь – было всё. Или, по крайней мере, обещание чего-то настоящего. Так я стала Катрин де Монфорт – ученицей, целительницей.

Лето подкрадывалось лениво, как кот, решивший всё-таки не драться с мухой. Воздух стал чуть теплее, в травах появилось больше жизни, и только в наших с Дамьеном разговорах – напротив – стало ощутимо прохладнее. Политика прокралась в них, как сквозняк в щёлку – тихо, но настырно. Мы долго делали вид, что её не существует: я – по старой памяти, потому что дома считала всю эту возню чем-то вроде затянувшейся телепередачи, которую никто не смотрит, а он… ну, у него были причины серьёзнее. Свою «телепередачу» он однажды уже посмотрел – кровавую, без финальных титров.

Но новости, как тараканы, лезут отовсюду.

– Неделю назад убили нашего посла в Блэкхейвене, – сообщила служанка, ставя перед нами миски с тушёной фасолью. – Грегор Вандерлих. Он туда с миром поехал.

– Отравили? – Дамьен нахмурился, и это было знаком: теперь внимание. Настоящее, профессиональное.

– Ага. Он ведь в королевском дворце жил… Но там уже давно что-то неладное. Люди мрут, как мухи: сначала бедняки, теперь и знатные падают как подкошенные. Смерть посла – последняя капля. Говорят, яд неизвестный. Целенаправленные убийства, не иначе.

Меня передёрнуло. Я, конечно, не принцесса из башни, но, когда слышишь такое за ужином – аппетит уходит в закат.

– И никто не нашёл противоядие? – удивилась я, по привычке повторяя то, чему меня учили. Потому что, если яд можно создать, значит, можно и обезвредить. Это же… правило, почти аксиома.

Служанка только покачала головой – будто мир в очередной раз сломался, а она уже устала удивляться.

– Часть трав определили. Но остальные… Либо их никто не знает, либо они в одиночку безопасны. Видимо, кто-то очень умный, но очень нехороший собрал из них нечто новое.

После той ночи Дамьен стал больше читать, меньше говорить. Он не произносил ни слов сочувствия, ни проклятий – но по тому, как аккуратно он переставлял пузырьки и как долго молчал над каждой строчкой, я понимала: зацепило. Таинственный яд – вызов. И он его принял.

И я… тоже. Странно. Я ведь не лекарь и не колдунья, я вообще сюда попала случайно. Но то ли любопытство проснулось, то ли дух соперничества, то ли просто хотелось не отставать от человека, чьё мнение обо мне становилось всё опасно важным. Короче говоря – меня это тоже зацепило. Противоядие. Новый яд. Неизвестные травы. Пазл.

– Катрин, – сказал он за ужином, через две недели после той беседы, – мне всё больше не даёт покоя эта история с ядом. Давно не было ничего по-настоящему нового… Я думаю, нам стоит сделать паузу в занятиях. Тебе лучше остаться.

Он сказал это как будто между делом – как будто я не та, кто теперь, по его же словам, «глотает знания быстрее, чем горячий бульон». А я уже видела, как он старается не увлечься. Не втянуться в очередной водоворот.

Поэтому просто положила ложку, вытерла руки о край рубахи и сказала:

– Если ты собрался в Блэкхейвен – я еду с тобой. Не спорь. Может, моя «светлая голова», как ты её называешь, на что-то, да и сгодится.

Он хмыкнул. Не одобрительно – скорее, по-своему: мол, сам знал, что так и будет. А потом велел лечь пораньше. Потому что дорога, сказал он, будет длинной. Но я уже и без него это чувствовала.

Глава 11

На границе между Блэкхейвен и Фейрис.

– Ну, вот и дошли, – выдохнул Дамьен, вытирая рукавом лоб, как будто тот был вражеской мишенью. – Надеюсь, пока мы сюда тащились, войну всё-таки не объявили.

Я лишь молча кивнула. Мы оба то и дело ловили себя на том, что поджимаем плечи от нервного напряжения – уж слишком тихо стало вокруг. Последние несколько дней дорога словно вымерла. Ни деревень, ни городков, ни случайных встречных. Только мы, лес, да мой зудящий в мыслях вопрос: а не зря ли мы в это влезли?

Когда Дамьен решил, что без его великого носа и моего, как он выражается, “нестандартного ума” расследование яда в Блэкхейвене попросту обречено – мне пришлось срочно официально вливаться в его семью. Так сказать, получить статус. Без бумажки, как известно, ты в чужом королевстве и не бранное слово.

В ближайшем городе мы нашли блюстителя семейной линии, и меня, с фанфарами в голове и легким комком в горле, вписали под новым именем. Забавно – на этом этапе я окончательно перестала быть собой прежней. И чтобы закрепить перемены, обрезала волосы по плечи. Мелочь, а приятно. В прошлом мире я обожала короткие стрижки, и каждый раз, когда длинные пряди лезли в глаза – хотелось рыдать или резать. Я выбрала второе.

Дамьен, как и ожидалось, ограничился своим фирменным комментарием:

– Ты гораздо благоразумнее, чем выглядишь.

Что, по меркам моего наставника, звучало почти как: “Я тобой горжусь”. Растрогалась? Нет. Просто записала в личный список побед.

Учёба шла полным ходом. Я уже свободно различала травы, разбиралась в их свойствах, могла с закрытыми глазами составить базовую настойку от лихорадки. Почти не ошибалась с дозировками – если не считать тот случай с козлом деревенского старосты (козёл, к счастью, выжил). По ночам я почти не спала. Вроде бы и усталость должна была свалить, но… не сваливала. Наверное, потому что мозг был занят.

Дамьен же спал, свернувшись калачиком под своим плащом, посапывая с абсолютно нечеловеческим спокойствием. А я сидела у костра, листала потрёпанные книги, шептала названия трав вслух – как будто старалась в них спрятать себя.

Но теперь, когда мы перешагнули границу – всё стало по-другому. Словно натянутая струна внутри меня зазвенела. Растения тут другие. Воздух – с оттенком незнакомого перца. Всё ярче, резче, будто кто-то выставил контраст в этом мире на максимум.

Я, конечно, шла медленнее улитки. Каждую новую травку – в блокнот. Каждый бутон – под нос Дамьену с немедленным “А это что?!”. Мой учитель то и дело тяжело вздыхал, но отвечал. Терпеливо, сдержанно, с тем самым выражением лица, каким, наверное, обладают святые. Или сумасшедшие. Пока он не сбежал в лес от моего любопытства – я продолжала расспрашивать.

И, пожалуй, впервые с момента, как попала в этот мир, я поняла одну важную вещь: настоящие наставники – это редкость. Они не учат по учебнику. Они подбрасывают тебе ключи. И ждут, пока ты догадаешься, к какому замку они подходят.

Больше всего я была благодарна Дамьену не за книги, не за редкие коренья, и даже не за знания, хотя они стали моей новой опорой. Нет, главное, что он мне дал – это цель. Чёткую, осязаемую, как стебель свежесрезанной крапивы: больно, но живо. Он словно выдернул меня из болота, где я уже перестала шевелиться, и показал, что могу быть полезной. Настоящей. Незаменимой. Ведь лекарь нужен всегда, правда? Даже если всё вокруг развалится, я смогу выжить. Не как марионетка чужих решений, а как кто-то, кто выбирает сам. Но пока мир держится на своих расшатанных осях, я хочу быть рядом с ним – с Дамьеном. Пока он не решит, что научил меня всему, чему мог.

– Что будем делать, если всё же объявили войну? – шепчу, когда впереди показалась деревушка. Первый клочок цивилизации за последние дни. Я даже не ожидала, как сильно соскучилась по людям.

– Лучше всего – развернуться и тихо смыться. Но… знания, моя девочка, всегда того стоят, – отзывается он, и я чувствую, как напрягается его рука на лямке сумки.

У ворот толпились люди. Кто-то махал вслед гонцу на пёстром жеребце. Тот что-то крикнул – и был таков.

– Что за новости? – говор у Дамьена меняется. Я до сих пор не понимаю, как он делает это так легко.

– Гонец от короля, – отзывается мужик в заляпанной рубахе. – Опять обещает, что всё под контролем.

– О войне или об отраве?

– И о том, и о другом, – фыркает тот, плюя себе под ноги. – Противоядие скоро изобретут, дескать. А с Фейрисом, мол, просто слухи. Только нам на границе всё равно тревожно. У кого ни спроси – у всех родня по ту сторону. Мы тут не за королей переживаем, а за своих. Брат на брата – страшное дело.

– Не думаю, что дойдёт до этого, – спокойно говорит Дамьен и, повернувшись к мужику, добавляет: – Где бы тут заночевать можно?

Тот молча тычет рукой куда-то вглубь деревни и уходит, будто ему дела нет до нас. А может, действительно – нет.

– Ну вот, пока небо не падает, и то хорошо, – усмехается Дамьен, когда мы идём вдоль пыльной улицы.

– Послушай, – останавливаюсь. – Мне не даёт покоя одна мысль. Где ты собираешься достать этот яд?

Он поворачивается ко мне с выражением «разве не очевидно?» на лице.

– Там, где его уже использовали. Где он причинил вред. Где лекарь нужен. А поверь, в таких местах рады любой помощи, даже от таких… – он неопределённо машет на себя. – …как я. Особенно сейчас, когда все лекаря сосредоточены в столице, а простой люд брошен на произвол судьбы.