Olvin V – 7 Небес: Клык Пустоши (страница 7)

– Спи, спаситель мира. Завтра нам предстоит много дел. Я найду нам снаряжение. А ты... ты лечись. Потому что если ты прав, то против нас не просто бандиты или жадные купцы. Против нас сама Неизбежность.

Она задула свечу и вышла, оставив Грака в темноте. Но теперь эта темнота не пугала. У него был план. У него был союзник. И у него была истина, острая, как клинок, который он собирался вонзить в сердце великой лжи.

Глава V: Света на тёмном чердаке

На третий день Грак впервые встал на ноги без посторонней помощи. Боль в боку, из острой и режущей, стала тупой, тянущей, привычной, как старый шрам, напоминающий о непогоде. Мира, осмотрев швы, одобрительно хмыкнула и дала разрешение покинуть лазарет, снабдив на прощание ещё одним горшочком с дурно пахнущей мазью.

Но прежде чем уйти, Грак задержался у книжной полки знахарки. Там, среди травников и альманахов, стоял тонкий том в белом переплёте, который он листал в часы бессонницы, пока лихорадка не отступала.

– Мира, – сказал он, положив руку на книгу. – Одолжи мне это.

Знахарка прищурилась, вытирая руки о передник.

– «Природа Света и Искусство Исцеления»? Зачем тебе, наёмник? Ты умеешь делать дырки в людях, а не латать их.

– В бою... я что-то почувствовал. – Грак подбирал слова с трудом. – Свет. Он шёл из меня. Я хочу понять, что это. Это не шаманство орков и не чары эльфов. Это другое.

Мира долго смотрела на него, потом вздохнула.

– Паладины... Вымирающая порода. Фанатики, сжигающие себя ради идеи. Эта книга стоит пять серебряных, полукровка. Но дело не в цене, книга редкая. Если ты зальёшь её элем или пустишь на растопку...

– Я верну её, – твёрдо сказал Грак. – Клянусь кровью. Перед тем как покинуть город, я принесу её тебе. В таком же виде.

– Бери, – махнула рукой она. – Знание должно служить, а не пылиться. Но помни: книга не научит тебя вере. Она научит только формулам.

Они перебрались в свою временную штаб-квартиру – крохотную комнатку со скошенным потолком на чердаке доходного дома в «серой» зоне города. Район «Слепого Крота» славился тем, что здесь никто не задавал вопросов. Хозяин был глух как пень, а соседи становились немыми за лишнюю монету.

Здесь, в пыльной тишине, нарушаемой лишь стуком дождя по черепице, потекло время их затворничества.

Грак погрузился в чтение. Это было трудно. Его глаза привыкли высматривать врагов в степи, а не разбирать витиеватые строки, описывающие метафизику Света.

«Свет есть не отсутствие Тьмы, но активная Воля к Порядку. Он не даруется богами, он пробуждается в сердце, когда намерение становится действием...»

Он читал, шевеля губами, а потом откладывал книгу и часами сидел, глядя на пламя свечи, пытаясь вызвать то ощущение тепла в ладонях, которое спасло их на складе. Иногда у него получалось – пальцы начинали слабо светиться, но свет тут же гас, стоило ему потерять концентрацию. Это была тренировка не мышц, а духа. Изнурительная и тихая.

Лиандра стала его тенью и его сиделкой. Она уходила только затемно, чтобы добыть еду или послушать слухи, и всегда возвращалась до рассвета.

Тёмная эльфийка, привыкшая убивать, оказалась на удивление ловкой в заботе. Её пальцы меняли повязки с осторожностью, которой Грак не ожидал от убийцы. Она приносила ему воду, резала хлеб, ворча, что он ест как огр, но следила, чтобы он съедал всё до крошки.

Однажды ночью, когда дождь лил особенно сильно, она сидела у окна, точа кинжал. Грак отложил книгу.

– Почему ты здесь, Лиандра? – спросил он. – Не в этой комнате. В этом мире. Почему ты ушла из Глубин?

Она замерла, лезвие ножа блеснуло в свете свечи.

– Ты думаешь, все дроу – это жрицы Тёмной Матери или жестокие надсмотрщики? – усмехнулась она, не поворачивая головы. – В основном мы – рабы. Рабы иерархии. Рабы крови. Рабы прихотей тех, кто сильнее.

Она повернулась, и в её фиолетовых глазах Грак увидел не привычную насмешку, а застарелую усталость.

– Я родилась в доме, который был «третьим слева» в иерархии города. Моя мать была четвёртой дочерью. Я была никем. Моя судьба была расписана: стать тенью для старшей сестры, убивать тех, на кого она укажет, и умереть за неё, если потребуется.

Она провела пальцем по лезвию.

– Я была хороша в этом. Слишком хороша. Я убивала, воровала, шпионила. Но однажды мне приказали убить того, кто был мне... дорог. Не возлюбленного, нет. Учителя фехтования. Старика, который впервые показал мне, что кинжал – это не только орудие убийства, но и искусство. Он стал «неудобен» Матроне.

Лиандра замолчала, глядя в темноту.

– И что ты сделала? – тихо спросил Грак.

– Я убила его. – Голос её стал мёртвым. – Потому что если бы я отказалась, убили бы нас обоих, медленно и страшно. Он сам попросил меня сделать это быстро. В тот момент я поняла, что внизу нет свободы. Даже в мыслях. Там ты либо нож, либо ножны. Я не хотела быть ни тем, ни другим.

Она резко встала и подошла к столу, наливая себе воды. Руки её слегка дрожали.

– Я сбежала через неделю. Украла карту туннелей, припасы и фамильный амулет сестры, чтобы сбить их со следа. Я ползла вверх месяц, Грак. Я ела пещерных слизней и пила воду с камней. Но когда я увидела небо... настоящее небо, а не каменный свод... я поняла, что назад дороги нет.

Она посмотрела на Грака.

– Здесь, наверху, меня ненавидят за цвет кожи. Называют ведьмой, шлюхой, убийцей. Но здесь я принадлежу себе. Мой голод – это мой голод. Мои деньги – это мои деньги. И если я кого-то спасаю... – она кивнула на перевязанный бок Грака, – то потому, что я так решила, а не потому, что мне приказала Матрона.

Грак молчал. Он понимал её. Они были осколками разных миров, выброшенными на берег одной и той же волной отчуждения.

– Мы похожи, – сказал он. – Больше, чем ты думаешь.

– Не льсти себе, зеленокожий, – фыркнула она, возвращая себе привычную маску цинизма. – Ты спасаешь мир, потому что ты идиот-идеалист. А я спасаю свою шкуру.

Но в эту ночь она легла спать не на полу, а подвинула тюфяк ближе к его кровати. И Грак знал: если в эту дверь войдут враги, её кинжалы встретят их раньше, чем он успеет поднять меч.

Так прошли две недели. Раны затягивались. Знание укладывалось в голове. А за окном сгущались тучи войны, и время принятия решений неумолимо приближалось.

В тот вечер Лиандра высыпала на шаткий стол содержимое кошелей – своего и убитых бандитов. Серебро и медь зазвенели, образуя внушительную горку в свете огарка.

– Тридцать пять серебряных, Грак, – сказала она, и в её глазах плясали бесенята. – Знаешь, что это? Это плата за переправу. В один конец.

– Куда? – спросил он, отрываясь от заточки кинжала, который она ему одолжила.

– На Южные Архипелаги. Там небо всегда синее, а вино стоит дешевле воды. Там нет ни эльфов с их высокомерием, ни орков с их вечной войной. Там тепло.

Она подалась вперёд, сгребая монеты в горсть.

– Мы выжили. Мы наказали тех, кто хотел нас убить. Зачем нам этот промозглый, гнилой город? Зачем лезть в пасть к зверю? Давай возьмём деньги, купим места на корабле и исчезнем. Станем не беглецами, а свободными жителями.

Грак слушал её и почти видел эти острова. Он мог бы забыть о долге, об убитом отце и о том, что видел в шатре переговоров. Просто жить.

Но потом он вспомнил свой сон. Голодные глаза орков. Лицо доппельгангера.

– А что будет с теми, кто останется? – тихо спросил он. – Когда острова рухнут от Резонанса Тверди, волна смерти сметёт и твои Архипелаги.

– Это не наша война! – фыркнула Лиандра. – Ты веришь в сказки про конец света, полукровка. А я верю в золото и попутный ветер.

В дверь постучали. Уверенно, тяжело.

Лиандра мгновенно смахнула монеты в мешок и растворилась в тени за шкафом. Грак медленно встал, подходя к двери.

На пороге стоял лейтенант Марк. Он был без шлема, лицо осунулось, под глазами залегли глубокие тени.

– Я знал, что найду тебя здесь, – сказал Марк, входя без приглашения. – У меня есть глаза в городе.

– Пришёл арестовать меня за ту драку в порту? – Грак не сдвинулся с места.

– Нет. Те ублюдки были людьми Грома. Туда им и дорога. – Марк устало опустился на табурет. – Капитан Гром смещён. Я теперь временно исполняю обязанности.

Он достал из-за пазухи свиток.

– Город на грани бунта, Грак. Цены растут, люди злы. Мне нужны надёжные мечи. Я предлагаю тебе место в своём личном отряде. Десять серебряных в месяц, паёк, крыша над головой. И гражданство через полгода. Ты хороший боец, и у тебя есть совесть. Нам по пути.

Грак смотрел на честное лицо служаки. Это был достойный путь. Стать частью системы. Исправить её изнутри.

– Твой порядок – это стена, Марк, – медленно произнёс Грак. – Она защищает от ветра, но не от землетрясения. Я не могу остаться. Моя битва не здесь. Твой устав заставит тебя защищать тех, кто морит город голодом – Гильдию. А я не смогу этого сделать.

Марк долго молчал. Потом убрал свиток.

– Жаль. Из тебя вышел бы отличный сержант.

Офицер встал и поправил перевязь.

– Удачи, полукровка. Постарайся не умереть. И... не попадайся мне при исполнении. В следующий раз я буду обязан действовать по закону.

Когда шаги Марка затихли, Лиандра вышла из укрытия.