Olvin V – 7 Небес: Клык Пустоши (страница 6)

– Контрабанда, – кивнула Лиандра. – Единственный караван, который может спасти ситуацию. Или погубить её, если его перехватят. И угадай, кто очень интересуется маршрутом Брока?

– Капитан Гром?

– Бери выше. Я видела эльфийского связного, выходящего из задней двери конторы «Золотого Веса». Они знают о караване. Они готовят засаду. Не чтобы конфисковать груз, а чтобы уничтожить его и свалить всё на орочьих налётчиков. Провокация.

Пазл сложился. Голод орков был создан искусственно. Караван Брока был не просто торговой миссией, а последней надеждой на мир. И кто-то – Малакар, «Золотой Вес», предатели-эльфы – делал всё, чтобы эта надежда сгорела в степи.

– Мне нужно идти. – Грак попытался сесть, но боль пронзила бок, и он со стоном откинулся назад.

– Тебе нужно лежать, идиот, – сухо сказала Лиандра, уперев палец ему в грудь. – Ты не сможешь держать меч ещё неделю. А караван уходит через три дня.

– Если я не пойду, начнётся война.

– Если ты пойдёшь в таком состоянии, ты сдохнешь на первом переходе, и война всё равно начнётся.

Она встала и прошлась по комнате.

– У нас есть три дня. Мира – хорошая знахарка, её мази творят чудеса, если их обильно смазывать золотом. Денег, что я взяла с бандитов, хватит на лечение и на то, чтобы купить тебе место в караване. Брок жаден, он возьмёт любого, кто стоит на ногах.

– А ты? – спросил Грак. – Ты пойдёшь со мной?

Лиандра усмехнулась, и в этой усмешке было что-то хищное.

– В этом городе мне оставаться нельзя. Тени ищут меня, стража ищет меня. Караван – отличное место, чтобы исчезнуть. К тому же... мне стало любопытно. Я хочу посмотреть на того, кто готов развязать мировую войну ради наживы. И, возможно, перерезать ему глотку.

Она бросила ему на грудь тяжёлый кожаный кошель – добычу с трупов бандитов.

– Отдыхай, напарник. Завтра я куплю тебе снаряжение. Ты потерял свою куртку, защищая меня. Я верну долг. Куплю тебе броню, которую не пробьёт зубочистка бандита.

Грак слушал удаляющиеся шаги. Боль никуда не делась, но теперь к ней примешивалось чувство мрачного удовлетворения. Он был прав. Его подозрения подтвердились. И теперь у него был план.

Три дня. За три дня он должен встать на ноги. За три дня он должен подготовиться к походу, который решит судьбу островов.

Ночь принесла не отдых, а жар. Раны, полученные в бою с Тенями, горели огнём, и сознание Грака провалилось в душную, липкую темноту, где прошлое и настоящее сплелись в один бесконечный кошмар.

Он снова был там. Год назад.

Шелест дорогого шёлка и тихий, угрожающий звон кольчуг. Огромный шатёр на нейтральной полосе, продуваемый всеми ветрами Семи Небес. Воздух был тяжёлым: приторный запах эльфийских благовоний смешивался с резким, мускусным запахом орочьей кожи и пота.

Он видел широкую, надёжную спину своего отца, посла Гор-Каша. Могучие плечи, обычно расправленные в гордости, сейчас были опущены под грузом ответственности. Отец не требовал. Он просил, и это было страшнее всего.

– Мы не куём мечи для завоеваний, лорд Элиндор, – голос отца звучал глухо, как камнепад в глубоком ущелье. – Это плуги. Кирки. Скобы для домов. Мой народ голодает. Наши стада пали от мора, насланного ветром. Нам нужно зерно, а не кровь.

Напротив сидел эльфийский лорд. Его прекрасное, вечно юное лицо было маской сухого высокомерия.

– Ваши кузницы дымят день и ночь, Гор-Каш. Чёрный дым застилает небо. Ваши воины точат топоры. Вы говорите о голоде, но я вижу подготовку к войне. Мы не дадим вам зерна, чтобы вы набили животы перед тем, как прийти убивать нас. Эмбарго остаётся в силе.

Грак-во-сне стоял за спиной отца. Он хотел крикнуть, вмешаться, объяснить, что дым – это плата за жизнь, но у него не было голоса. Он был всего лишь полукровкой-оруженосцем, невидимым для великих лордов, тенью в углу шатра.

И тогда он увидел это.

Один из советников за спиной эльфийского лорда... улыбнулся. Но улыбка была неправильной. Слишком широкой, слишком хищной, разрывающей лицо. Кожа на его скулах пошла рябью, словно отражение в воде, в которую бросили камень. На мгновение Грак увидел не эльфа, а безликую серую тварь с провалами вместо глаз. Доппельгангер.

– Предательство! – беззвучно закричал Грак.

Тварь метнула кинжал. Не в отца. В эльфийского лорда. И в тот же миг приняла облик орка из свиты Гор-Каша.

Кровь брызнула на белый шёлк. Крик. Хаос. Орочьи топоры, эльфийские клинки. Отец поворачивается, пытаясь остановить безумие, закрыть собой мир, но в его груди уже торчит эльфийская стрела с белым оперением. В его угасающих глазах – не боль, а ужас понимания: мира не будет.

– НЕТ! – закричал Грак в реальности, рывком садясь на кушетке.

Боль в боку вспыхнула белым огнём, возвращая его в тесную комнату знахарки. Он тяжело дышал, липкий пот заливал глаза, грудь разрывалась от частых, рваных толчков.

– Тише, тише. – Прохладная рука легла ему на лоб, удерживая от падения. – Ты порвёшь швы, и тогда мне придётся штопать тебя самой, а я это делаю хуже Миры.

Лиандра сидела рядом на табурете, меняя окровавленную повязку. В её красных глазах не было страха, только острый, немигающий интерес.

– Кошмары? – спросила она. – Ты звал отца. И кричал о лицах, что текут как вода.

– Кстати, – добавила она будничным тоном, макая тряпку в таз с водой, – заходил твой хозяин, купец Силас. Трясся над своим товаром, как курица над яйцом. Но когда увидел разгром и следы крови, расцвёл. Он решил, что ты в одиночку отбил нападение банды, пришедшей грабить его склад.

Она кивнула на столик, где блестел серебряный кругляш.

– Оставил монету на лекарства и велел передать, что удваивает тебе жалованье. Ирония судьбы, правда? Ты чуть не сдох, защищая меня, а награду получил за защиту его тухлой рыбы.

Грак откинулся на подушку, глядя в потолок. Жар отступал, оставляя после себя пустую, страшную ясность. Картинка сложилась.

– Я видел, как началась эта война, – хрипло сказал он, игнорируя слова о Силасе. – Не на поле боя. А в шатре, где ложь убила правду.

Он с трудом повернул голову к дроу.

– Ты спрашивала, зачем мне это. Зачем я, нищий наёмник, лезу в пекло большой политики.

– Спрашивала, – кивнула Лиандра, выжимая тряпку. – И до сих пор считаю, что это сложный способ самоубийства. Цены на зерно – это повод для наживы, Грак, а не для геройства.

– Ты не понимаешь. – Грак с трудом сглотнул, горло пересохло. – Это не просто нажива. Это механизм. Ловушка голода. Представь себе острова Железного Клыка. Голый камень, ледяной ветер и глубокие шахты. Орки не могут растить хлеб, земля там мертва для посевов. Веками они меняли железо и мясо небесных бизонов на еду.

– И что? – Лиандра пожала плечами. – Теперь цена выросла. Заплатят больше.

– Им нечем платить! – жёстко сказал Грак, и в его голосе прорезалась сталь. – Их стада угнали или отравили год назад. Это была тайная вылазка. Они в отчаянии. Они начали ковать всё, что можно, в три смены, чтобы создать горы железа и обменять их на еду. Но эльфы увидели дым кузниц и решили, что это оружие. Они перекрыли торговлю.

Грак попытался приподняться на локте, его глаза лихорадочно блестели. Он говорил быстро, боясь упустить мысль.

– Пойми, Лиандра. Орк может терпеть боль. Может терпеть раны. Но он не может смотреть, как его дети умирают от голода. Когда последние запасы кончатся – а они кончатся через месяц, – у них не останется выбора. Им не нужно будет золото. Им нужна будет еда. И они пойдут за ней к тем, у кого она есть.

– К халфлингам, – тихо произнесла Лиандра. Догадка отразилась на её лице. – К вассалам эльфов.

– Да. Зелёные Холмы – житница всего региона. Орки нападут на халфлингов не из злобы, а из голодной необходимости. Эльфы обязаны будут защитить вассалов. И начнётся тотальная война. Война на уничтожение. А магия такой силы... ненависть миллионов... она создаст Резонанс Тверди. Небесные камни расколются. Мы все упадём в Пустошь.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Лиандра смотрела на него, и её привычная циничная ухмылка медленно сползала с лица. Она была воровкой, жила одним днём, но она не была глупой. Она видела логику в словах Грака. Это была не сказка о добре и зле. Это была логика катастрофы.

– Значит, – наконец сказала она, – караван Брока...

– ...везёт не просто контрабанду. Он везёт отсрочку. Если зерно попадёт к оркам, они накормят детей. Они не нападут. Пока. У нас будет время найти тех, кто стравил их. Тех, кто отравил стада и убил послов. Тех, кто сейчас скупает зерно в порту, чтобы затянуть петлю на шее мира.

Лиандра отвернулась, глядя в тёмное окно, за которым спал город, не подозревающий, что стоит на краю Пустоши.

– Ты хочешь спасти мир мешком контрабандной муки. – В её голосе вернулась насмешка, но теперь она звучала иначе. Без яда. – Ты идиот, Грак. Благородный, упёртый, зеленокожий идиот.

Она повернулась к нему, и в её глазах Грак увидел нечто новое. Не жалость к калеке. Не прагматичный расчёт наёмницы. Уважение. Уважение к тому, кто видит пропасть и, вместо того чтобы бежать, пытается построить мост.

– Но, – продолжила она, и уголки её губ дрогнули в улыбке, – в этом безумии есть стиль. И потом, если острова рухнут, мне негде будет тратить мои деньги. А я очень люблю тратить деньги.

Она встала, поправив перевязь с кинжалами.