Olvin V – 7 Небес: Клык Пустоши (страница 4)

Грак устало осел на пол рядом с ней.

– Ну что, ведьма, – прошептал он в тишину. – Ты стоила мне спокойной ночи. Надеюсь, ты стоишь и моей головы, за которой они обязательно придут.

Теперь они были в безопасности. Но он знал: это временно. Утром город проснётся, раны бандитов будут перевязаны, и охота начнётся по-настоящему.

Глава III: Союз отверженных

Сальная свеча догорала, захлёбываясь в лужице мутного жира. Грак, поморщившись от необходимости тратить скудные припасы, зажёг новую, последнюю. Это была непозволительная роскошь, но темнота сейчас была врагом пострашнее стражи. В темноте нельзя увидеть глаза собеседника, а Грак хотел видеть того, с кем он делит хлеб и кров.

Лиандра сидела на охапке пыльных мешков, устало прислонившись спиной к штабелю ящиков. Она уже не напоминала того загнанного, дрожащего зверя, которого он втащил сюда час назад. Съев кусок чёрствого хлеба и выпив воды, она вернула себе то сухое, почти высокомерное достоинство, которое присуще её расе даже на эшафоте. Она сама, стиснув зубы, перевязала свою рану полосой ткани, которую Грак оторвал от своей запасной рубахи. Рана была неглубокой – скользящий удар клинка по рёбрам, – но болезненной и кровоточащей.

Её длинные, изящные пальцы вертели небольшую книгу, которую Грак неосмотрительно оставил на видном месте.

– «Основы боевой стойки», – прочитала она вслух. Её голос был тихим, мелодичным, но с характерным шипящим акцентом жителей подземелий. – Странное чтиво для портового грузчика с клыками. Ты не просто бродяга, Грак. Бродяги пьют, чтобы забыть. Ты читаешь, чтобы помнить.

Грак сидел напротив, на перевёрнутом ведре, положив меч на колени. Блики пламени плясали на лезвии.

– Я читаю, чтобы выжить, – ответил он глухо. – Знание стоит дороже эля.

– И дороже жизни? – она кивнула на забаррикадированную дверь. – Ты рисковал головой ради меня. Зачем? Ты не похож на благородного рыцаря из людских сказок. В тебе течёт кровь орков, а они не славятся милосердием к моему народу.

Грак помолчал, глядя на пляшущий огонёк. Он мог бы солгать. Сказать, что ненавидит стражу. Или что ему понравился блеск её глаз. Но он кожей чувствовал, что эта эльфийка чует ложь, как гончая чует кровь.

– Я видел, как они загнали тебя в угол, – сказал он медленно, подбирая слова. – Ты была одна против троих. И ты не просила пощады. Я знаю, каково это.

– Быть одним? – переспросила она, склонив голову набок.

– Быть чужим.

Лиандра хмыкнула, но в её взгляде, устремлённом на него, мелькнуло понимание.

– Полукровка, – произнесла она, словно пробуя слово на вкус. – Слишком уродлив для эльфов, слишком слаб для орков. Изгнанник по праву рождения.

– Изгнанник по праву выбора, – жёстко поправил Грак.

Она удивлённо приподняла тонкую бровь.

– Выбора? Разве кто-то в здравом уме выбирает спать на крысиных подстилках и питаться отбросами?

– Я выбрал сказать правду, когда все хотели слышать удобную ложь.

Слова вырвались сами собой. Грак давно ни с кем не говорил по душам. Молчание, которое он хранил месяцами, давило на него, как могильная плита. И сейчас, перед этой странной женщиной, которую искал весь город, плотину прорвало.

Он рассказал ей. Не всё, но главное.

Рассказал о богатом шатре переговоров на нейтральной полосе между Сребролесьем и Железным Клыком. О своём отце, орке-дипломате, который привёз образцы руды и новые плуги, чтобы доказать, что его народ хочет торговли, а не войны. О матери, которая верила в мир больше, чем в магию.

– Я был там, – голос Грака стал глухим и тяжёлым, как удары молота. – Я стоял за спиной отца. Когда вошли «послы»... мои глаза видят то, чего не видят другие. Смесь кровей. Я увидел, как их лица... поплыли. Словно воск, оставленный на жаре.

Лиандра подалась вперёд, забыв о боли в боку.

– Иллюзия? Магия масок?

– Хуже. Доппельгангеры. Твари из старых легенд, пожиратели лиц. Они убили всех. Отца. Эльфийского генерала. Они резали своих и чужих, смеясь. А когда ворвалась стража, они уже приняли облик убитых. Орки увидели эльфов с окровавленными кинжалами. Эльфы увидели безумных орков.

– А ты? – тихо спросила она.

– А я кричал о демонах. Но кто поверит перепуганному полукровке, когда вокруг лежат трупы уважаемых лордов? Орки назвали меня предателем, потому что я не дал им добить эльфийскую делегацию. Эльфы хотели казнить меня как соучастника. Я бежал.

В пыльном складе повисла тяжёлая тишина. Лиандра смотрела на него долгим, изучающим взглядом, в котором сквозило что-то новое.

– Доппельгангеры... – прошептала она. – Это объясняет многое. Странные, самоубийственные приказы, которые получают наши матриархи в Подземье. Внезапные ссоры между торговыми гильдиями здесь, в городе. Хаос. Кому-то очень нужен этот хаос.

– Не просто хаос, – покачал головой Грак. – Война. Если орки нападут на житницы халфлингов... если начнётся бойня, их сюзерены-эльфы вступят в войну, и острова могут рухнуть. Я читал об этом. Резонанс Тверди.

Лиандра откинулась на мешки и рассмеялась. Смех был горьким, сухим и ломким.

– И ты, портовый сторож с десятью медяками в кармане, хочешь это остановить? Спасти мир, который плюнул тебе в лицо?

– Я хочу, чтобы жертва моего отца не была напрасной, – твёрдо сказал Грак, сжав рукоять меча. – И я хочу дожить до того дня, когда сдеру кожу с лица того, кто отдал приказ убийцам.

Эльфийка перестала смеяться. В её глазах появился прагматичный, острый прищур. Она была воровкой, прагматиком до мозга костей, но она также была изгоем, знающим цену информации.

– Ты безумец, Грак, – сказала она серьёзно. – Но ты полезный безумец.

– Что ты имеешь в виду?

– Я знаю этот город. Знаю его сточные канавы, тайные ходы и гнилое нутро. Знаю, кто и чем дышит. Ты говоришь о войне? Я скажу тебе, что вижу я. Цены на зерно выросли втрое за неделю. И не потому, что нет урожая. А потому, что кто-то скупает его и гноит на складах. Искусственный голод. Это первый шаг к войне.

Грак сжал кулаки.

– Кто?

– Торговая гильдия «Золотой Вес». Но они лишь марионетки. За ними стоит кто-то другой. Тот, кто платит капитану Грому, чтобы он ловил таких, как я, сующих нос не в свои дела. Я украла у Грома гроссбух. Думала шантажировать его. Но там были записи не о взятках, а о тайных поставках оружия... эльфийским отрядам.

– Оружие эльфам? – удивился Грак. – Но ведь война с орками.

– Именно. Кто-то вооружает обе стороны. И этот кто-то очень не хочет, чтобы я болтала.

Она протянула руку через узкое пространство между ними.

– Мы в одной лодке, полукровка. Ты спас мне жизнь, а я плачу свои долги. Я помогу тебе разобраться в этом клубке. Но взамен... ты станешь моей защитой. Моим мечом. Потому что одной мне не выжить.

– Сделка? – спросил Грак, глядя ей в глаза.

– Союз, – ответила она. – Союз отверженных.

Грак посмотрел на её узкую ладонь, тёмную, как ночь. Потом на свою – широкую, зеленоватую, мозолистую. Он крепко пожал ей руку.

В этот момент он понял, что больше не один. У него появилась цель. Появился союзник. И появилась первая ниточка, ведущая к тому, кто дёргает за нитки этот мир.

– Спи, – сказал он, задувая свечу и погружая склад в темноту. – Завтра нам понадобятся силы. Стража вернётся. И мы должны быть готовы исчезнуть.

Остаток ночи прошёл не во сне, а в напряжённом ожидании. Грак сидел у входа, прислушиваясь к звукам дождя.

– Утром они вернутся, – нарушил он тишину, обращаясь к лежащей в углу эльфийке. – Приведут десяток в латах, с арбалетами и ордером. Нам нужно уходить до рассвета.

Лиандра с трудом приподнялась на локте. Её лицо было бледным, но глаза горели лихорадочным, злым огнём.

– Ты мыслишь как солдат, полукровка. Но капитан Гром – не полководец. Он преступник с жетоном.

Она сплюнула кровь на пол.

– Он не пошлёт стражу. Это привлечёт внимание магистрата. Свидетели, рапорты... слишком много шума. Нет. Он уже пустил слух по «дну». Он пообещал награду за мою голову Гильдии Теней.

Грак нахмурился.

– Тени? Местные воры?

– Убийцы, грабители и шпионы. Хозяева ночного Аркхейма. Они делают то, что стража не может делать днём. И они не придут с ордером. Они придут, чтобы вырезать нас тихо и забрать награду.

Грак посмотрел на дверь. Дубовые доски, окованные железом.

– Дверь они не выбьют без шума.

– Им не нужна дверь. – Лиандра, морщась от боли, встала и подошла к задней стене склада. Она провела рукой по старой, сырой кладке. – Тени любят просачиваться, как гнилая вода. Вон там, где раствор выкрошился от сырости...

Она указала на участок стены, скрытый за штабелем ящиков.