Olvin V – 7 Небес: Клык Пустоши (страница 3)

Он изучал книгу не как сказку. Он впитывал её. Он чувствовал, как знание, словно вода в сухую землю, просачивается в его тело, перестраивая его инстинкты. Это была медленная, изнурительная работа, требующая не только физических усилий, но и предельной концентрации разума. Он забыл о голоде, об усталости, о своём жалком статусе бродяги. В этом мире был только он, баланс клинка и знание, освещённое тусклым, дрожащим пламенем свечи.

Когда вторая свеча догорела, оставив после себя лишь едкий дымок, в вентиляционную щель под потолком уже пробивался серый предрассветный свет. Грак опустился на мешки, совершенно обессиленный, выпуская меч из онемевших пальцев. Тело болело, каждая мышца ныла, но в голове была удивительная, звенящая ясность. Он закрыл книгу.

Он знал, что сегодня он стал сильнее. Ненамного. Но это был его собственный, заработанный потом, кровью и последними медяками прирост силы. И это было важнее любой случайной победы в уличной драке.

Ночь была паршивой даже по меркам Аркхейма. Холодный дождь, пробиваясь сквозь серный смог, поднимавшийся из Пустоши, сёк лицо, превращая пыль на мостовой в скользкую, чавкающую грязь.

Грак возвращался на свой склад. За пазухой, обёрнутые в промасленную тряпицу, лежали три сальные свечи, купленные у трактирщика «Кривого Гвоздя», и кусок чёрствого хлеба. Это была его добыча на сегодня, цена его спокойного вечера за чтением.

Он свернул в Тупик Мертвеца – узкий проход между глухими стенами пакгаузов, чтобы срезать путь. Здесь было темно, но эльфийская кровь позволяла ему видеть контуры препятствий там, где человек переломал бы ноги.

Внезапно тишину разорвал звук.

Это был не пьяный крик и не привычная возня крыс. Это был топот быстрый, сбивающийся бег лёгких подошв, за которым следовал тяжёлый грохот кованых сапог.

– Взять её! Не дайте уйти в доки!

Грак мгновенно шагнул в тень глубокой ниши, прижавшись спиной к мокрому кирпичу. Инстинкт бродяги сработал быстрее мысли: стань невидимым.

Мимо его укрытия пронеслась тень. Гибкая, быстрая фигура метнулась к концу тупика, но там была лишь высокая стена. Беглянка развернулась, прижавшись спиной к кладке. Тяжёлое дыхание вырывалось из её груди с хрипом.

Грак разглядел её в тусклом свете далёкого фонаря. Бледное, искажённое болью лицо в обрамлении растрёпанных белых волос и тёмная, как сама ночь, кожа.

Дроу. Тёмная эльфийка.

Она сжимала бок, и сквозь тонкие пальцы сочилась тёмная кровь. В другой руке тускло блестел кинжал – жалкая защита против того, что надвигалось.

В тупик ввалились трое. Их плащи были расстёгнуты, шлемы сдвинуты на затылок. В руках дубинки и короткие мечи.

– Попалась, ведьма, – прохрипел один из них, сплёвывая на землю. – Капитан велел принести твои уши, а остальное мы можем оставить себе.

Они не собирались её арестовывать. Это была расправа.

Грак стоял в своей нише, в десяти шагах за их спинами. Прагматичный голос в голове шептал: «Стой тихо. Это не твоя война. Уйдёшь сейчас, донесёшь свечи сухими. Вмешаешься – сдохнешь в канаве».

Но он смотрел на эльфийку. На её одиночество перед лицом смерти. На то, как она перехватила кинжал, готовясь продать жизнь подороже. В этом отчаянном жесте он увидел себя. Изгнанника. Того, кого судят не за дела, а за кровь.

«Необходимость не знает закона», – подумал он. Но честь знает.

Грак аккуратно положил свёрток со свечами на сухой выступ кирпичной кладки. Его рука легла на эфес.

– Этот переулок закрыт, – произнёс он. Его низкий голос прокатился по узкому каменному мешку, перекрывая шум дождя.

Трое наёмников резко обернулись. В тусклом свете они увидели лишь массивный силуэт, отделившийся от стены.

Грак не стал тратить время на разговоры. В узком пространстве побеждает тот, кто бьёт первым.

Он шагнул вперёд. Ближайший стражник только начал разворачиваться, когда тяжёлый подкованный сапог Грака с хрустом впечатался ему сбоку под колено – старый, подлый приём уличных драк. Сустав выгнулся под неестественным углом. Наёмник рухнул в скользкую грязь с истошным воплем, а Грак уже скользнул мимо, не оставляя врага за спиной.

Резкий скрежет – и меч со звоном покинул ножны.

Второй противник, верзила с дубиной, среагировал без раздумий. Взревев, он обрушил своё оружие сверху вниз, метя Граку в голову.

Принимать такой удар на жёсткий блок было безумием – дубина сломала бы запястье даже сквозь гарду. Грак сделал короткий шаг по диагонали, уходя с линии атаки. Он подставил сильную часть клинка под углом: дерево дубины со скрежетом скользнуло по стали, уходя в пустоту и увлекая верзилу за собой.

Используя инерцию врага, Грак шагнул вплотную и с размаху впечатал окованную железом гарду прямо в переносицу наёмника. Брызнула кровь, верзила пошатнулся, ослеплённый болью.

– Сдохни, тварь! – заорал третий бандит.

Он заходил слева, прижимаясь к стене, и сделал быстрый выпад коротким мечом под рёбра Граку. Полукровка перешёл на ближний бой – места для замаха не было. Смерть была на расстоянии ладони.

Тело среагировало быстрее мысли. Кровь в жилах Грака вспыхнула странным жаром. Он вскинул свободную левую руку, раскрывая ладонь прямо в лицо нападающему мечнику.

– Прочь!

Ослепительно-белая вспышка, пахнущая грозовой свежестью, разорвала полумрак. Это был не огонь. Это был концентрированный удар света. Мечника отшвырнуло, ослепив; он с размаху ударился затылком о кирпичи и сполз по стене, выронив клинок.

Верзила с разбитым носом завыл, бросая дубину и в панике закрывая выжженные сетчатки руками.

Этого мгновения хаоса хватило.

Из тени, скользя по мокрой брусчатке, метнулась тёмная эльфийка. Раненая, из последних сил, она бросилась к ослеплённому верзиле. Её рука с кинжалом дёрнулась к его горлу, но сапог скользнул по чавкающей грязи. Удар смазался – лезвие лишь глубоко распороло кожаный наруч и предплечье бандита.

Тот взревел от новой боли и вслепую ударил наотмашь кулаком. Тяжёлый удар вскользь задел плечо дроу, швырнув её на мокрые камни. Она попыталась опереться на руки, но силы окончательно покинули её.

Верзила, моргая залитыми кровью и слезами глазами, нащупал дубину и с хрипом занёс её над лежащей эльфийкой.

Он не успел. Грак шагнул между ними, как каменная стена. В узком тупике не было места для рубящего удара, поэтому полукровка намертво перехватил левой рукой лезвие собственного меча – техника «полумеча» – превратив оружие в короткий, жёсткий рычаг.

Шаг вперёд. Короткий замах всем корпусом. Тяжёлое стальное навершие меча, направляемое двумя руками, с влажным хрустом врезалось прямо в челюсть верзиле.

Бандит не издал ни звука. Его глаза закатились, и он мешком рухнул на колени, а затем повалился лицом в лужу, выплёвывая выбитые зубы.

В тупике повисла тяжёлая пауза, нарушаемая лишь шумом дождя и стонами побитых наёмников.

Мечник, оглушённый ударом о стену, с трудом поднялся на ноги, держась за затылок. Он переводил мутный взгляд с корчащегося в грязи верзилы на неподвижную фигуру Грака. В глазах бандита страх отчаянно боролся со злобой.

– Ты покойник, ублюдок, – прошипел он, пошатываясь. – Ты хоть знаешь, чьи мы люди? Капитан Гром тебя из-под земли достанет.

Он кое-как подхватил под мышки товарища с выбитым коленом, который лишь хрипел, пуская пузыри кровавой слюны.

– Уходим! – скомандовал мечник. – Вернёмся с арбалетами и нашпигуем эту зелёную тварь железом.

Они попятились к выходу из тупика, бросив бессознательного верзилу в луже, и не сводили с Грака ненавидящих взглядов, пока тьма улицы не поглотила их.

Грак медленно выдохнул, разжимая пальцы на рукояти меча. Боевой пыл схлынул, оставив острую дрожь. Он оставил их в живых. Это было опасно. Но трупы привлекли бы городскую стражу немедленно, а так у него было время. Может быть, час. Может, до утра.

Он подошёл к эльфийке. Она лежала в грязи, прижимая руку к боку. Кровь сочилась сквозь пальцы быстрее, чем раньше – резкое движение разорвало рану.

– Вставай, – бросил он, убирая меч в ножны. – Нужно уходить.

– Не могу... – выдохнула она сквозь зубы.

Грак выругался по-орочьи. Он подхватил с земли свёрток со свечами, сунул его за пазуху, а затем наклонился и легко, как ребёнка, поднял дроу на руки. Она была лёгкой, пугающе лёгкой.

– Держись, – буркнул он. – Если потеряешь сознание – уроню.

Он понёс её прочь от места драки. Не по улицам, где их могли увидеть, а через лабиринт проходных дворов, протискиваясь сквозь бреши в гнилых заборах и ныряя под низкие арки. Он знал этот район, знал каждую дыру, где можно срезать путь. Он петлял, путая следы, пока шум возможной погони не растворился в шуме дождя.

Добрались они только через полчаса.

Грак остановился перед дверью своего склада, огляделся по сторонам. Улица была пуста и темна. Ни лишних глаз, ни лишних ушей.

Он с трудом, удерживая ношу одной рукой, отпер замок, ввалился внутрь и тут же запер дверь на все засовы, привалившись к ней спиной.

Склад встретил их запахом пыли и тишиной. Теперь это была крепость.

Он пронёс беглянку вглубь помещения и осторожно опустил на охапку сухих мешков в углу. Она была в полубессознательном состоянии, её дыхание было поверхностным и частым.

Грак достал из-за пазухи спасённые свечи. Они немного помялись, но фитили были сухими.

Он чиркнул огнивом. Маленький, робкий огонёк осветил бледное лицо эльфийки, её спутанные белые волосы и его собственные руки, испачканные в грязи и чужой крови.