Оливия Тишинская – Коробка с булавками (страница 6)

– Его от его матери.

– А его нужно защищать от его матери? Сколько ему лет? А разве она не к Вам агрессию проявила? Разве это не о Вас там шла речь? – спросила Ольга.

Алька удивлённо смотрела на психолога.

– Дааа, – протянула она.

– Опишите ещё раз историю, упомянув, что Вы чувствовали лично. Не в переживаниях за вашего парня, а в своих переживаниях.

Алька на минуту задумалась, пристально глядя на Ольгу. Та смотрела спокойно, излучая понимание и уверенность. Ни единой подсказки в её взгляде, позе, движении Алька не уловила.

«Я должна сама, должна. О боже, как трудно».

– Я растерялась, – снова повторила она. – Я испугалась очень. Она так шмотовала несчастные половики, как будто будь на их месте я, она бы убила меня и разорвала в клочья. Мне было очень страшно, что я одна с ними в этой квартире и мне никто не поможет. Я хотела уйти, но боялась.

– Почему? – без эмоций спросила Ольга и голос её прозвучал как будто очень издалека.

– Потому что я боялась удара в спину, боялась обидеть мужа. Не знала, как вести себя в этой ситуации. Со мной никогда ничего подобного не было. Я не готова была к такой агрессии. Я ехала знакомиться с мамой своего парня, ужасно переживала, купила подарок. Мне очень хотелось понравиться, быть милой и доброй, отметить этот чудесный святой праздник. Но нет. Я как будто попала на его другую сторону, где правит сатана.

– Итак, где в этом вы?

– Я всё там же, где я не знаю, что делать и меня никто не защитил, – вдруг сообразила Алька. – Он не стал меня защищать, никак не оправдал нашего присутствия, ничего ей не перечил, вообще ничего не говорил. Он просто молчал. Хуже того, он ушёл куда-то в квартире, а я не могла никуда деться, потому что стояла в дверях гостиной, а она в коридоре передо мной размахивала половиками и орала.

– А Вы боялись пройти через неё, обуться и просто выйти в дверь, – резюмировала Ольга.

– Да. Именно так, – холодея от ужаса подтвердила Алька. – Я просто должна была уйти и забыть про этих людей, как про страшный сон. А я ринулась спасать мужика, который меня кинул на растерзание ненормальной бабе.

Ольга чуть заметно кивала.

История приобретала хорошо знакомые очертания. Девочка, которую учили быть доброй, отзывчивой и помогать всем, девочка, которую учили: подставь другую щеку, девочка, которую учили: помоги, вдруг у человека трудные жизненные обстоятельства и всё прочее. Хорошая девочка не умеет себя защищать, она умеет отдавать всё, до последней нитки. Хорошая девочка не перечит, она ищет недостатки в себе. Хорошая девочка отдаст всё за свою семью. Хорошая девочка не выносит сор из избы. Как вообще отважилась на визит к психологу и придёт ли ещё раз? Или он убедит её в том, что она к психологу пошла потому, что ненормальная? Убедит, что нормальные люди к психологам не ходят.

Точно убедит. Придёт ли ещё?

Страшную правду о себе не всем удаётся вынести.

Но хорошую девочку проще всего расколдовать обратно в норму, потому что она хорошая, она будет выполнить указания, она будет стараться, она будет делать. Она привыкла делать домашку на пятёрку и без помарок.

Главное, поймать хорошую девочку на краю пропасти, пока она не сделала последний шаг. Ведь хорошими девочками так просто управлять. Они такие послушные и такие ранимые. В них столько чужого, что сразу и не поймёшь. А там, в глубине души, где-то под тонной запретов, стереотипов и норм поведения до сих пор сидит малышка, которая ждёт, что за хорошее поведение ей подарят большую куклу в красивом платье с миллионом оборок и длинными золотыми локонами. Или хотя бы мишку. Или зайку. Но обязательно подарят. Ведь она так старалась всем без исключения угодить. Вообще всем, но только не себе.

Сейчас она даже не знает, кто такая. Сейчас ей так трудно увидеть девочку, которой нужна кукла. Сейчас ей так трудно понять что она имеет право принимать любовь и заботу и не надо испытывать за это стыд, не надо тут же бежать что-то отдавать взамен. Настоящие подарки делают от чистого сердца. Они не требуют ничего взамен. Подарки человек делает потому, что так хочет, а не потому, что ему от тебя что-то надо. В таком случае это не подарки, а торг. Вот это надо хорошо отличать. Иначе есть риск.

6.

Алька забрала Веронику около из офиса и они поехали за покупками в самый дорогой торговый центр, который только и был в городе. Алька хотел заглушить свою боль и у неё был один миллион раз проверенный и рабочий способ. Тот самый, который и у всех: шопинг.

Алька знала, что за всё надо платить. И в данном случае дважды. Один раз деньгами, причём своими, потому что бюджет с Романом у них уже давно был раздельный. Но об этом никто не знал. А вторая плата – его скепсис, придирки и вечная критика от него и его змееподобной мамаши.

Ладно бы Алька выглядела, как чучело и с фигурой нефтеналивного танкера, тогда ещё можно было бы понять, что далеко не всё на ней смотрится, как на Императрице "Шанель". Так нет же. Просто эта пропасть продолжала увеличиваться в размерах и приобретала всё больше и больше странных, страшных и отвратительных спусков в ад.

Алька думала об этом каждый день, весь день и всю ночь зачастую. Никак не могла она понять, почему, за что и зачем они с ней так. Ведь она хорошая, умная, талантливая, успешная. Она всегда всем помогает, никому не делает зла, сама решает все свои проблемы. Разве этого мало хотя бы для того, чтобы к ней уважительно относились? На сегодня, она точно это знала, она зарабатывала намного больше Романа. А если бы ещё рискнула доделать коллекцию и поучаствовать в том самом конкурсе, о котором рассказывала Ольге. А почему бы и нет? Она ещё попадает по возрасту. Ведь он для молодых дизайнеров, а это как раз про неё. Надо успеть. Ещё три года и конкурс станет для неё недоступным. Других рабочих способов забраться на подиум Алька придумать не смогла. Да и не особо хотелось, потому что это была её мечта.

Ольга сказала, что надо во всём искать себя. Алька пыталась и пока эти попытки равнялись всего двум дням. Они проговорили несколько часов, что, конечно, намного больше, чем она рассчитывала. Намного больше, чем рассчитывала Ольга. Но Алька понимала, что та хочет ей помочь, очень хочет, поэтому намеренно не отпускает её, закормила буквально чаем и конфетами, дала нареветься, даже пообнимала напоследок. Это вызвало ещё больше слёз. Алька вообще забыла, когда её обнимал другой взрослый человек с теплом и участием. От души. Это было невыносимо трогательно и странно. Алька до сих пор не могла отделаться от мысли, что эти годы словно бы лежала мёртвая в гробу, а Ольга два дня назад побрызгала её живой водой и она, Алька начала что-то видеть, понимать, оживать. Словно бы перед глазами висел морок. А тут брызнули прямо в глаза и краска потекла, и за красивой картинкой стали различимы две отвратительные рожи, которые с интересом рассматривали её, словно она подключена к чудовищным аппаратам из фильмов про инопланетян и из её тела торчат огромные иглы, провода и ещё что-то. Она резко нажала на педаль.

– Ты чё, с ума сошла?! – взвизгнула рядом Ника.

Алька посмотрела на неё отсутствующим взглядом и перевела глаза на дорогу. Да нет, она всё сделала правильно, вовремя затормозила перед "зеброй". Красный же. Просто очень резко, нервно. Но подсознание сработало чётко, вовремя и незамедлительно. А вот она тормозила долго и отчаянно. По жизни. По своей жизни, которая у неё одна единственная.

Она хотела потратиться безбожно. Но какой-то червячок сомнения неутомимо грыз и подсказывал, что в состоянии на пороге развода шиковать не стоит. Причина до одури гнилая. Брачный договор. На нём настояла его матушка, типа она в деньгах сильно понимает. Сбербанком почти руководила. Правда не всем, а заместителем начальника провинциального офиса была. Но это ж кто знает?

Алька тогда почувствовала болезненный укол в сердце, но ничего не стала говорить Роману. Делить ей особо было нечего с ним. Тогда он был богаче, как она думала. Но и разводиться она не собиралась совсем. Ей казалось, что их любви не помешает его гарпия. Но сейчас она никак не могла понять: а была ли любовь? Ну, вот никак. После встречи с психологом она каждый раз возвращалась к причинам их отношений и брака. Она и сама передумала всё миллиард миллионов раз. И её сомнения оказались правдой. Не было там никакой любви. Вот с самого начала не было.

Да, им было очень хорошо вместе. С её точки зрения.

Да, они любили одно и то же. Как ей казалось.

Да, у них были схожие проблемы в отношениях и в отношениях с родителями, кстати, тоже. Вот только у Альки не было такой агрессии дома. Просто были строгие правила, но она никогда, ни на секунду не могла подумать, что родители хотят ей чего-то плохого. Она и сейчас так не думает. Она точно знает, что они-то как раз желали ей счастья. Просто они строили своё счастье из других кубиков. Да и что греха таить. Вот они-то как раз друг друга любили. Быть может, иногда больше, чем нужно было. Точнее, их вектор был друг на друге. А дочери они давали то, что должны были, по максимуму. Немного не хватало душевного тепла и доверительных разговоров с мамой и папой. Вот их не было. Да. Отчасти поэтому она и искала их вовне.