Оливия Тишинская – Коробка с булавками (страница 7)

Да нет, что там. Она именно поэтому их и искала. Дома всё было хорошо, правильно, безопасно, надёжно и навсегда. Стабильность уровня бог. Не было слияния душ.

До вчерашнего дня Альке казалось, что она фантазёрка и что такого проникновения, которое буквально на уровне души объединяет людей, не бывает, это она придумала. Романтик, фантазёрка.

Но у Ольги было иное мнение. Она с уверенностью заявила, что так бывает. У неё, например, так, и она была бы счастлива вообще бросить профессию, когда люди поймут, что именно так и должно быть. Не должно быть никакой иной причины для брака, кроме этого. Кроме настоящей любви. Как только в это вмешивается расчёт или перекладывание ответственности с одного на другого, всё, пиши пропало. Здесь никогда не будет всё так, как она придумала. Оказалось, не придумала. Ольга, её муж и их компания – это люди другой планеты. Алька хотела на эту планету. Быть может, там есть инопланетянин и для неё.

Ника всё время болтала, лезла к ней с нарядами, создавала хаос, поучала продавцов в магазинах. В общем, вела себя так, как будто деньги были у неё, а не у Альки. Вот только Алька никогда бы так не сделала. Потому что знала, как эти деньги даются, и безошибочно понимала, кто из продавцов нанятый работник, а кто сама хозяйка, которой не по карману ещё один работник, или которая сама ради этого и открыла магазин, чтобы красиво одевать или обувать людей. Она сама такая. Этот зов крови она чувствует буквально на уровне инстинкта.

Наконец Алька поняла, что ничего ей не нужно. Купленного достаточно, выше меры и надо пообедать.

Ника и в ресторане долго делала недовольное лицо и выбирала. В ресторане Алька сказала, что платить не будет за подругу, потому что денег мало взяла наличных и всё потратила. Ника разозлилась, но сделала вид, что это её официантка взбесила. Алька было хотела сказать, что поедет одна, потому что она теперь и на Нику смотрела с той же стороны, что и на Романа.

– Ты знаешь, дорогая, – внезапно начала Ника, – я позвонила твоему мужу. Он очень рад, что я поеду с тобой. Прямо захвалил меня. Так что я даже немного денег с него стрясла. Типа что это ты на свои, что ли, отдыхать должна, что за подарок такой.

– Невероятно, – напряглась Алька. – Роман дал денег?

– Да, представь, уже перевёл мне. И сказал, звонить ему, если ты вдруг захочешь купить домик в Эмиратах и тебе не хватит, – натужно смеялась Ника.

Алька вытаращила глаза. Это надо было ещё переварить. С какого перепуга он дал ей денег, а не жене? Что за бред?

– И как он объяснил, что даёт деньги тебе, а не мне?

Ника часто заморгала, пряча глаза:

– Ну сказал, что типа ты можешь потратить мимо, потому что ты нервная и плаксивая стала, можешь спустить на ерунду, чтобы только что-то купить. Типа ты шопоголик.

– Что?! – недоумевала Алька. – Я?! Откуда ему знать, если я живу на свои деньги? Что за бред?

– Ну не знаю, – побледнела Ника. – Ну, дал и дал, тебе что, плохо?

– Это ложь, враньё, полная чушь и хрень. Немедленно верни деньги!

– Тебе или ему?

– Ему. Мне его деньги не нужны.

– Хорошо.

Ника взяла телефон.

– Готово, – сказала она минуту спустя.

– Не смей брать у него деньги.

– Хорошо не буду. Я же не знала, что для тебя это так принципиально.

– Да, принципиально. Ты моя подруга или его?

– Твоя, конечно, ты что думаешь, что у нас что-то есть?

– Очень вряд ли. Ты не в его вкусе. Вот тут я полностью уверена.

Ника густо покраснела.

Алька была в ярости, щадить никого не собиралась. Она впервые обнаружила в себе это непримиримое чувство, этот шторм обиды, отчаяния и ненависти. Ненависти. В ней? В Альке? В хорошей девочке. Да сколько можно ноги вытирать об неё? Сколько можно у неё за спиной крутить какие-то странные интриги? Как это он вообще кому-то денег дал? Ладно бы вечером сказал, что звонила подруга и ныла. На вот ещё тебе денег. Мы же семья. А он дал ей. Почему? Бред какой-то. Алька была уверена, что он бы Нику послал. Отшил и забыл бы сто раз про неё.

Какая мерзость.

Чем ближе подходило время отъезда, тем больше странных и непонятных вещей творилось в её реальности. Как будто пакетик порвался и посыпалось всё, что только можно. Никогда с ней ничего такого не происходило. А теперь что-то новое и необычное происходит. Новые люди приносят совершенно невероятные осознания. Старые распаковываются так, как будто под красивой обложкой совершенно отвратительный роман о маньяках. Сама себя в зеркале едва узнаёт. А что внутри творится и вообще никак не описать. Новые чувства сносят под фундамент все знания о себе. Смотришь в зеркало и не понимаешь: кто это, почему ты такая, почему ты принимаешь или не принимаешь те или иные решения? Почему старое теперь такое не твоё, почему настоящее такое болезненное и такое заполненное одиночеством среди людей, почему будущего нет вообще? Почему никак не удаётся хоть на минуту ощутить, что мир стабилен, он не летит к черту, он предсказуем и что в следующую минуту тебя не накроет новая волна понимания своей никчёмности, запутанности твоей жизни, не накроет новая волна предательств, отчаяния, обесценивания. Не накроет новая волна чего-то такого, что ты даже понять не можешь.

Алька всегда умела принимать верные решения, если это касалось её бизнеса. Но в жизни, видимо, этот пакет готовых решений, которые она вынесла из своей семьи, годился только для её родителей. Это был их личный персональный опыт, который распространить на всех людей было совершенно невозможно. Потому что, как верно заметила Ольга: они не ты. Никто не ты. Все разные. Одинаковые, но разные. Мы все хотим примерно одного и то же: счастья, любви и стабильной жизни, где нет тяжести, а есть свой путь. А приходится играть с другими людьми. Иногда играть в их игры. И вот правил этой игры она не понимала.

Ольга заронила в неё зерно сомнений относительно её семьи – мужа и свекрови. Что-то в них было не так. Алька ещё не поняла. А Ольга, похоже, поняла, но без встречи с ними, не рисковала выносить какие-то вердикты. Но к семейному психологу Роман ни за что не пойдёт, а уж его Змея Ивановна и подавно. Даже говорить об Ольге не стоит. Точно скажут, что я пошла к ней, потому что сумасшедшая. И Нике не буду говорить. Она смотрела на подругу с подозрением. Алька на 100% была уверена, что она деньги Роману не перевела. Кто угодно, только не она. Теперь Альке даже стало интересно, как она деньги её мужа будет тратить на арабское золото. Вряд ли на него хватит, Роман бы столько не дал. Но он тоже не лыком шит, дал столько, чтобы она не отказалась ехать.

– Алечка, ну не сердись на меня, – начала подлизываться Ника, – я не хотела тебя обидеть. Я знаю, что ты сама хорошо зарабатываешь и не будешь сорить деньгами. Просто с учётом того, что ты говорила, я думаю, что он мог бы и побольше дать. За невнимание надо платить, знаешь ли, – набирала обороты её болтовня.

Дальше Алька снова перестала слушать. Она снова упала в свои мысли. Нехорошие мысли о том, как она ни в ком не разобралась, окружила себя людьми, которые не то чтобы хорошего мнения о ней. Она им всем зачем-то нужна.

А она? Боже, откуда столько наивности? Откуда столько веры, что все люди в целом хорошие и что если она к ним хорошо, то и они к ней хорошо, что все с чистыми помыслами к ней приходят. Даже в голову никогда не приходило, что можно из корысти или иных побуждений жениться, завести нелюбимую жену, чтобы что? Чтобы что? А она думала, что проблема в ней.

Да в ней, конечно, это же она слепая, как крот.

Дома Альку ждал ещё один сюрприз, которого не было лет… Никогда не было…

На кухне что-то готовилось и по дому плыли манящие ароматы. В гостиной играла какая-то романтичная лабуда на английском. Она неуверенно заглянула в комнату. На журнальном столике стояли цветы, посуда, высокие бокалы. Многочисленные подушки были разбросаны по полу, за столом сидел перевязанный огромный красным бантом кофейного цвета медведь.

Вкусно пахло чем-то незнакомым. Она поискала глазами и увидела новый предмет. Подставку для аромапалочек. В неё были воткнуты и тлели сразу три. Такого девайса раньше у них не было. Она больше любила свечи. Боялась, что палочки упадут не туда и устроят пожар.

Сердце Альки сжалось, почему-то стало больно и обидно, а вовсе не радостно. Она столько раз так делала. И столько же раз Роман придумывал какие-то дела, отговорки, семинары-совещания или просто ругался с ней по дороге домой, точно зная, что она останется одна у моря свечей, с холодными закусками, тёплым шампанским реветь под красивую музыку от того, что она никому ненужная со своей любовью и своими сюрпризами. И снова, и снова всё повторится.

– О, а вот и моя королева булавок и герцогиня ленточек, мать клубков, – обнял её внезапно Роман и поцеловал в шею. – Я сегодня сам всё приготовил. Всё, да не всё, – он развернул её к себе лицом. – Поскольку я не такая всего на свете фея, как ты, я кое-что заказал из ресторана, чтобы мы всё-таки поели. Вдруг моя стряпня не зайдёт.

Алька смотрела на него с ужасом и непониманием.

– Устала? – как ни в чём не бывало спросил Роман.

– Нет, – почему-то ответила она, хотя моральные искания и перепады настроения буквально убивали её и сейчас она хотела только полежать в ванной часок и пойти умереть или забыться мертвецким сном.